Чтение онлайн

Совершенно безграмотный во многих отношениях Хрущев начинает искать причины в создавшейся ситуации в стране в «преступлениях» сталинского периода правления. Поиск виновных становится для него все в большей степени основным козырем в устранении политических соперников. Когда, в том числе, за организацию «ленинградского дела» был казнен Абакумов, тень вины за уничтожение Вознесенского, Кузнецова и других руководителей искусно наводится главным образом на Маленкова, что серьезно расшатывает его позиции.

Очень скоро, на январском 1955 года пленуме партии впервые публично Маленкову инкриминируется сотрудничество с Берией и ответственность за политические репрессии. Он освобождается от должности Председателя Совета Министров СССР — ключевого поста в тогдашней политической системе. Номинальным главой страны становится Булганин, человек еще более слабохарактерный, давний приятель Хрущева. Министром обороны становится властолюбивый и ограниченный маршал Жуков.

В делах международных Хрущев также незамедлительно отличается очень быстро, показывая свой предельно переменчивый норов. В сопровождении свиты из числа высших руководителей государства он динамично колесит по земному шару, непрерывно и неприятно изумляя всех своей чересчур непринужденной манерой общения и стремлением любой ценой «ущемить» Америку. Хрущев предпринимает разного рода буквально сногсшибательные инициативы.

Если в 1953 году попытка нормализовать отношения с Югославией фигурировала в деле Берии как одно из основных обвинений, то в конце мая — начале июня 1955 года, Хрущев, Булганин и Микоян прибывают в Белград, тем самым как бы являясь с повинной к Тито. В ответ на принятие ФРГ в блок НАТО, СССР создает так называемую Организацию Варшавского Договора.

В то же время по свидетельству А.А. Громыко, Хрущев напрашивается на Женевском совещании глав правительств Советского Союза, США, Великобритании и Франции в члены НАТО.

Данный саммит явился первой после Потсдамской конференции встречей такого высокого уровня. Состав советской делегации был довольно внушительным. В нее входили Хрущев, Булганин, Молотов, Жуков, а также Громыко. Дискуссии по вопросам европейской безопасности, разоружения и развития контактов между Востоком и Западом носили, в основном, в Женеве бесплодный характер. Главы западных держав утверждали, что военный блок НАТО — это важнейший фактор мира, особенно в Европе, тем самым, попрекая Советы в агрессивности. Тогда, подстрекаемый Хрущевым, Булганин в качестве Председателя Совета Министров, озвучивает жгучее якобы намерение СССР стать членом НАТО — для совместной защиты дела мира на планете. Естественно, столь эпатажное высказывание привело в замешательство руководителей западных делегаций, особенно президента Эйзенхауэра с госсекретарем США Джоном Фостером Даллесом.

Но все же обсуждение в Швейцарии центрального вопроса — германской проблемы, принесло определенные плоды. Два месяца спуста, в сентябре 1955 года, в ходе визита в Москву первого канцлера ФРГ Конрада Аденауэра были установлены дипломатические отношения между СССР и Федеративной Республикой Германией, что означало юридическое прекращение состояния войны с Германией.

А в следующем году Советским Союзом восстанавливаются дипломатические отношения с Японией.

Во внутренней политике Хрущев продолжает разыгрывать карту процесса реабилитации и восстановления прав лиц, подвергшихся разного рода наказаниям, преимущественно партаппаратчиков и военных. При этом совершенно игнорируются аспекты ответственности деятелей, подвергшихся репрессивным мерам. Спекулируя на естественной для большинства людей жалостливости, их внимание акцентируется, в первую очередь, на страданиях якобы совершенно безвинно пострадавших деятелей.

Вскоре неугомонный и предельно завистливый Хрущев полностью раскрывает свою истинную физиономию. Физически уничтожив Берию и существенно потеснив Маленкова, то есть практически взяв власть в свои руки, он не успокаивается, однако, на достигнутом. Он задается поистине «стратегической» целью полной дискредитации усопшего премьера, то есть Сталина, и перевод единственно на него одного всей ответственности за практически все те ошибки, злоупотребления, искривления и недоразумения, которые имели место в бытность его главой страны. Соответственно, чем больше «преступлений» Хрущев инкриминирует Сталину, тем лучше для постсталинской партноменклатуры и его самого.

Задача оказалась далеко не столь легко выполнимой. Миките понадобилось целых десять лет, чтобы исполнить задуманное и то не полностью. Однако и добившись выноса набальзамированного тела Сталина из Мавзолея, Хрущев не успокаивается.

До XX партийного съезда он не пытается дискредитировать Сталина столь явно. Но исподволь Хрущев готовится, собирая «компромат» на Генералиссимуса, а заодно уничтожая, либо фальсифицируя уличающие себя материалы и документы.

Кульминационный момент наступил 25 февраля 1956 года, уже после завершения партийного форума. На последнем закрытом заседании Хрущев выступает в открытую с поистине сенсационным докладом, с сильнейшими инсинуациями в отношении Сталина.

Однако этому довольно гнусному действу предшествовала весьма продолжительная борьба в среде кремлевского руководства. Во избежание фиаско Хрущев предварительно инспирирует выступление Микояна в первые дни работы съезда, явившееся разведкой боем. Большая речь последнего изобиловала критическими замечаниями в адрес усопшего вождя. Она стала центральным событием съезда тех дней и вызвала оживленные комментарии международной прессы. Хитроумец Микоян выступал с тем же пафосом, с которым он публично и безудержно славословил Сталина двадцать лет назад.

Реакция делегатов, большинство из которых составляли новые партаппаратчики, не могла быть однозначной, очевидно, они встретили выступление Микояна, в основном, с недоумением. Тем не менее, Хрущев вдохновился и вновь заявил своим ближайшим коллегам о решимости выступить самому. После тяжелой дискуссии противоборствующие стороны пришли к компромиссному решению -зачитке доклада Хрущевым на последнем закрытом заседании съезда, уже после выборов руководящих органов партии и официального закрытия съезда.

Наконец настает вожделенный «звездный» час Хрущева, и он взрывает свою «нейтронную бомбу», — обвиняет Сталина в многочисленных преступлениях против государства, страны, народа, партии и прочая и прочая.

Противопоставление: Хрущев и Сталин

Вне всякого сомнения, Хрущев всегда завидовал Сталину, опасался и ненавидел его. Он осознавал свое ничтожество, вследствие чего, по свидетельству простодушного Василевского, избегал во время войны даже телефонных контактов со Сталиным. И не гнушался посредничеством военачальника для поездок в Москву, якобы по делам государственной важности. Хотя был по партийному статусу много выше Василевского.

Вследствие комплекса неполноценности Хрущев пресмыкался в свое время перед Вождем, разыгрывая из себя простачка и рубаху парня. Когда же Сталин умер, страх за собственное благополучие, вследствие вопиющей некомпетентности по многим вопросам, у Хрущева исчез. Однако остался страх разоблачения за те неблаговидные деяния, которые он сотворил совместно с некоторыми своими подручными типа Серова в годы «Большого Террора». Вкупе с завистью и ненавистью они составили сильнейшую гамму чувств, перманентно толкавших Микиту к поискам выхода.