Чтение онлайн

Симонов превосходно описал, до какой степени напугался Маленков перспективе стать лидером партии при жизни Генералиссимуса. Побелев от ужаса, он начал немедленно жестикулировать, апеллируя к залу.

«Лицо Маленкова, его жесты, его выразительно поднятые руки были прямой мольбой ко всем присутствующим немедленно и решительно отказать Сталину в его просьбе… Когда зал загудел и закричал, что Сталин должен остаться на посту Генерального секретаря и вести Секретариат ЦК, лицо Маленкова», заверял Симонов, было лицом человека, чудом избежавшего явной и прямой смертельной угрозы. Однако как и во многих случаях, писатель сделал неверные выводы из поведения Маленкова. Последний до смерти испугался, в первую очередь, ответственности и сопряженной с нею опасности. Одно дело быть дублером титана и, в случае чего, кивать на него. Мол, он так решил.

И совсем другое, единолично нести полноту ответственности. Маленков, как председательствовавший на пленуме и делавший основной доклад, а также проводивший большинство заседаний секретариата ЦК, инстинктивно забоялся не столько самого Сталина, сколько своих коллег, как-то Берию, Хрущева и других. В случае положительного решения вопроса со сталинской отставкой он становился естественной официальной кандидатурой на пост. При одной мысли о такой, казалось бы, радужной перспективе, малодушный и трусоватый Маленков явно покрылся холодным потом. Он хорошо знал своих любезных «конфидентов» и имел все основания опасаться, в первую очередь, их…

Резюме раздела

В последний период жизни Сталин в связи с возрастными изменениями в состоянии здоровья фактически самоустраняется от управления государством. Сила его авторитета невероятно велика, а система власти настолько налажена, что проводится минимальное количество существенно значимых общественных мероприятий.

Имя Вождя и Генералиссимуса становится своего рода фетишем для широких народных масс, но не для его ближайших сотрудников. Некоторые из них втайне полагают, что имеют достаточно большие заслуги, дабы занять первое место в стране. В подобной ситуации, несомненно, под прикрытием имени Сталина скрытно проводятся, в том числе, и акции, бросающие тень на его имидж.

По результатам войны, а также вследствие непрерывных интриг и заговоров, Сталин производит переоценку способностей своих соратников. Постепенно он все больше и больше дряхлеет умственно и физически, однако в созданной им властной системе практически невозможна безболезненная смена лидера.

Сталин становится заложником собственного огромного авторитета, к тому же непомерно раздутого подхалимами. Наиболее близкие к нему деятели пристально наблюдают за ним, пытаясь угадать мысли и пожелания вождя. Шевеление одного мизинца Сталина вызывают у них телодвижения, которые шумным резонансом отдаются в стране и влияют на международную ситуацию на планете.

Едва лишь Сталин вознамерился официально назначить правопреемников, как посредством наветов и козней они немедленно подвергаются физическому уничтожению их конкурентами.

Тогда Вождь, предчувствуя неизбежный конец, вновь обращается к ленинским заветам. Он созывает съезд партии и делает попытку устраниться от руководства ею на Пленуме ЦК. Одновременно, Сталин усиливает принцип коллегиального руководства страной для чего добивается увеличения количественного состава членов ЦК и его руководящей верхушки. Его намерение отлично понято самыми ближайшими властолюбивыми сотрудниками.

Смерть Сталина означала, что созданную им государственную структуру, а также саму систему власти, ожидают серьезные испытания на прочность. Главным образом это зависело от лиц, к которым перейдут его полномочия.

Отношения Сталина к своим детям было под стать его мужественной до суровости натуре. Всецело погрузившийся после самоубийства супруги в государственные дела, вождь практически не находил возможности уделить им внимания. Его отпрысками занимались люди, не имевшие представления о воспитании детей столь высокопоставленного государственного лица. Впрочем, осуждать их невозможно.

С тех пор как наперсница Екатерины Второй княгиня Екатерина Дашкова мимоходом обмолвилась, что предмет воспитания, «столь важный, столь решающий для благополучия человечества», вместе с тем весьма плохо познан, положение не изменилось кардинально, даже на заре третьего тысячелетия.

Дети Сталина не обладали никакими особенными привилегиями, тем не менее, они доставляли ему достаточно хлопот. Генсек имел определенные основания быть недовольным своими детьми, ибо они не отличались кротостью и покладистостью. Проявляли непослушание и в том числе в делах семейных.

Его старший сын от первого брака Яков в отроческом возрасте был перевезен в Москву и присоединен к новой семье отца. Первоначально, по причине плохого знания русского языка, он испытывал психологический дискомфорт, однако со временем адаптировался и достаточно успешно учился. Яков Джугашвили окончил Московский институт инженеров транспорта, затем работал на разных предприятиях. Еще во время учебы в вузе Яков вознамерился жениться. Отец не одобрял скороспелой свадьбы, но сын поступил по-своему, что явилось причиной конфликта и временного разрыва отношений. Молодожены уехали в Ленинград, но вскоре «разбежались».

В тридцать пятом году Яков сошелся с Ольгой Голышевой, от которой у него родился сын Евгений. Их отношения вскоре разладились, и через некоторое время Яков женился вторично на танцовщице Юлии Мельцер. В 1938 году у супругов Джугашвили родилась дочь Галина, вероятно, поспособствовавшая сближению Сталина со своим старшим сыном.

Яков добровольно, а может быть, не без влияния отца, выбрал военное поприще. В том же тридцать восьмом он поступил на 4 курс I факультета Артиллерийской академии РККА. В мае 1941 года старший лейтенант Джугашвили стал командиром артиллерийской батареи и с первого дня войны без колебаний отправился на фронт. Практически Яков не попрощался должным образом ни с отцом, ни со своей семьей.

Уже 27 июня 1941 года его батарея в составе 14-го гаубичного артполка вступила в боевые действия и спустя неделю попала в окружение соединений немецкой группы армий «Центр». Яков Джугашвили оказался затем в плену, а о том, что он старший сын Сталина стало известно в результате предательских действий его сослуживцев.

В сутолоке первых дней войны генсек не подумал о возможности пленения своего сына и возможных последствиях, иначе он постарался бы воспрепятствовать порыву Якова. В середине августа 1941 года Вождю становится известно о том, что его сын находится в немецкой неволе.

К огромным неприятностям государственного масштаба прибавляется драма личного характера. Учитывая характер Сталина, можно с уверенностью сказать, что факт пленения сына он перенес весьма и весьма тяжело. Сущей занозой впилась в сердце мысль о возможном предательстве сына, так как немецкая пропаганда усиленно муссировала данную версию.

Огромными тиражами разбрасывались в расположениях частей Красной Армии листовки, утверждавшие о якобы добровольной сдаче в плен сына Сталина Распространялись и весьма искусно сфабрикованные фотоматериалы с изображением Якова, а также его «факсимиле».