Сталинские коммандос. Украинские партизанские формирования, 1941-1944
Шрифт:
Агенты, осуществившие операцию по взрыву в столовой, благополучно прибыли на базу опергруппы.
В тот же день агентами опергруппы Новаком Терентием Федоровичем и Афониным Серафимом Гавриловичем был подорван на минах немецкий эшелон с эвакуируемыми “фольксдойче”, шедший из Здолбуново в Ровно. В результате происшедшего взрыва поезд был разбит. Имеется много убитых и раненых»[770].
В действительности в этом оперативном отчете заслуги Новака несколько преувеличены. В 1966 г. бывший медведевец Николай Струтинский отправил на адрес директора Института марксизма-ленинизма при ЦК КПУ письмо, в котором критиковал Новака за его книгу «Поединок». По словам Струтинского, Новак «слишком много взял на себя в плане организации подполья в регионе»: «В конце 1943 г. в городе Ровно на ул. Немецкой был устроен взрыв мины в солдатской столовой. Этот взрыв готовил разведчик нашего отряда Афонин, который действительно вместе с Новаком вручил мину исполнителям взрыва. Однако инициатором этого взрыва был Афонин, а не Новак. Новак рассказал командиру отряда, что взрывом мины было уничтожено несколько немецких генералов, много офицеров и солдат. Теперь Новак конкретизировал цифру. Выступая 7 июня 1965 года по львовскому телевидению, он назвал убитыми в этой столовой трех генералов, четырех полковников и 80 офицеров. Это наглая ложь. В солдатской столовой немецкие генералы и офицеры не питались. Не было их там в момент взрыва. В действительности взрывом мины было тяжело ранены двое: рядовой солдат-власовец и Чернецкий, исполнявший наши задания по главной комендатуре, в которой он работал сапожником.»[771]
На вопрос о том, какими психологическими особенностями обладали непосредственные исполнители покушений, бывший медведе-вец, врач и литератор Альберт Цессарский разразился эмоциональной тирадой:
«Это все были боевые ребята. Для нас для всех фашизм был главный враг. Мы защищали свои идеалы, мы защищали отечество. Я оставил в Москве жену, так я ее защищал. Немцы — в основном это были полуграмотные, Эренбург называл их одноклеточными»[772].
5 ноября 1944 г. Медведев получил свою Золотую Звезду.
Подполковник ГБ Николай Прокопюк в качестве командира спецгруппы с ярким названием «Охотники» был заброшен в тыл противника на территорию Правобережной Украины в августе
1942 г. и вскоре вышел в район манящего Ровно. К сожалению, данные об «охоте» его агентов ограничены. В донесении Сталину 6 ноября 1943 г. Меркулов сообщал:
«Оперативной группой, руководимой подполковником государственной безопасности Прокопюком, действовавшей в районе г. Ровно УССР, 28 сентября сего года пущен под откос пассажирский поезд, состоящий из 13 вагонов, в числе которых было 9 пульмановских. Извлечение из-под обломков убитых и раненых длилось с 18 часов 28 сентября до 11 часов 29 сентября. По данным агентуры. в поезде ехали отпускники с фронта (т. е. гражданские лица. — А. Г.). При крушении поезда убито не менее 90 и ранено до 300 человек, в числе убитых было якобы девять высших офицеров»[773].
5 ноября 1944 г. Прокопюк был награжден Золотой Звездой.
В марте 1943 г. из подчинявшегося УШПД Житомирского соединения Сабурова было выделено 50 человек под руководством капитана ГБ Евгения Мирковского. Эта группа стала основой отряда 4-го управления НКГБ СССР «Ходоки». Как сообщают советские историки, в Житомире его агентура в составе М. Карапузова, С. Полищука, Т. Мешкова, Н. Крамского и К. Анисимова захватила 1 мая 1943 г. в офицерской столовой капитана войск СС Армина с ценными документами и убила его, взорвала кабинет гебитскомиссара Житомира Магиса, здание редакции газеты «Голос Волыни» и телеграф[774]. Город охватила паника. К сожалению, поиски сведений об этой серии терактов по альтернативным источникам ничего не дали. «Геройства» Мирковского не попали и в 5-й том публикации «Органы ГБ СССР в ВОВ». Согласно данным житомирского историка и краеведа Владимира Гинды, специализирующегося как раз на периоде Второй мировой войны, в материалах Житомирского архива относительно городского подполья нигде не встречаются данные о подрыве городского гебитскомиссариата и редакции газеты «Голос Волыни». Про это не упоминается ни в партизанских отчетах, ни в немецких документах, не писалось про это и на страницах самой газеты[775].
Евгений Мирковский получил звание Героя Советского Союза 5 ноября 1944 г.
Капитан ГБ Виктор Карасев с февраля 1943 г. командовал спец-группой НКВД СССР «Олимп», оперировавшей сначала в Белоруссии, а потом в Украине, в том числе в Житомирской области. Проведенную им в Овруче операцию советские историки описали в книге с искреннем заголовком «Ненависть, спрессованная в тол»:
«[Агентурному работнику “Олимпа”] Алексею Ботяну удалось связаться… с истопником паровой котельной кригскомиссариата (очевидно, имеется в виду гебитскомиссариат. — А. Г.) Яковом Каплюком. Последний помог снять план трехэтажного здания и уточнить расположение в нем служб. Как выяснилось, на первом этаже размещались казармы карательных и охранных отрядов, на втором — их штабы, службы и офицерские спальни, на третьем — кабинеты и квартиры гебитско-миссара Венцеля и его заместителей, гестапо, спальни высших офицеров. Центр (вероятно, лично Судоплатов. — А. Г.) утвердил план операции и направил с этой целью в отряд два самолета со взрывчаткой. Я. Каплюк… многократно проделывал путь в 40 км из Овруча в лагерь отряда, откуда уносил тол к себе домой. Его жена и дети вместе с обедом носили по частям тол в котельную гебитскомиссариата. Постепенно под углем скопилось 150 кг тола. Затем в котельную — также по частям — было перенесено специальное взрывное устройство, созданное омсбоновцами-подрывниками. 14 сентября 1943 г. Я. Каплюк установил взрывное устройство с часовым механизмом и покинул здание кригскомиссариата… В тот же вечер в здании ге-битскомиссариата был торжественный прием в честь 10-летия прихода Гитлера к власти (могло отмечаться 30 января, 5 или 21 марта. — А. Г.). Для офицеров давался любительский спектакль. К полуночи все разошлись по квартирам и казармам.
А через два часа небольшой городок потряс взрыв колоссальной силы: сработало взрывное устройство в котельной, и от детонации взорвался также находившийся в здании склад боеприпасов. Под обломками дома остались трупы более 40 немецких офицеров и чинов военной и гражданской администрации, много солдат. В Берлин прибыло шесть гробов с останками высокопоставленных лиц»[776].
Спустя 64 года Алексей Ботян в интервью газете «Известия» удвоил количество погибших и повысил их в звании:
«Из Берлина в городок Овруч Житомирской области прибыла группа “специалистов”. Каратели остановились в здании хорошо охраняемого гебитс-комиссариата. Взрыв прогремел в ночь на 9 сентября. Под руинами погибло более 80 гитлеровцев — сплошь представители командного состава»[777].
Поездка рабочей группы в Овруч 18 ноября 2009 г. позволила выяснить, что никакого уничтожения гебитскомиссариата не было. Во-первых, подорванное здание (сейчас — ул. Сабурова д. 48) — не административный, а жилой дом на 32 квартиры, так называемой сталинской постройки, т. е. никаких «казарм карательных и охранных отрядов» там технически размещаться не могло. Во-вторых, сила взрыва являлась отнюдь не «колоссальной»: дом после войны отстроили, т. к. была уничтожена только часть здания — сейчас на месте разрушений отчетливо видна другая кирпичная кладка. В-третьих, свидетельница событий Зинаида Жданович сообщила, что лично знала Якова Каплюка и он ей рассказал: жилой дом, где обитали немцы, он подорвал в то время, когда германцев там не было — количество жертв равно нулю[778]. Эти сведения косвенно подтвердились и свидетельством другой жительницы Овруча, которая не могла вспомнить расстрелов заложников — стандартных мероприятий немцев, следовавших после гибели соплеменников[779].
В тот же день, что и остальные перечисленные выше посланцы «четверки», 5 ноября 1944 г. Виктор Карасев за совокупность операций, проведенных в тылу Вермахта, получил свою Золотую Звезду. К его «заслугам», так же как и Д. Медведева и Н. Прокопюка, стоит отнести и операции против АК, коротко описанные в главе о межпартизанской борьбе (2.4).
Обратим внимание, что основные теракты омсбоновцами были устроены в 1943–1944 гг., в последний год оккупации. Это объяснялось не только увеличением активности НКГБ и ростом организованности и профессионализма эмиссаров смерти. Немецкие спецслужбы в 1941–1944 гг. тоже не почивали на лаврах, а расширяли агентурную сеть, накапливали опыт и всячески осваивались на местности. Поэтому успехи «ликвидаторов» были вызваны, прежде всего, изменениями настроения населения оккупированной территории. После побед Красной армии под Сталинградом и Курском все меньше людей готовы были связать свою судьбу с проигравшей стороной, все больше украинцев выражали согласие на соучастие в уничтожении представителей германских властей.
Конечно, надо учитывать, что, как писал М. Восленский, «КГБ — советское учреждение», т. е. лубянское ведомство, как и другие силовые структуры, было поражено приписками. И не все приведенные выше данные удалось перепроверить на основе немецких документов. Но даже вполне достоверные факты свидетельствуют — громкие покушения и наиболее значимые похищения в Украине в 1941–1944 гг. были совершены именно террористами 4-го управления НКГБ СССР.
* * *
По всей видимости, аппарат НКВД УССР, в отличие от центральных органов госбезопасности, к 22 июня 1941 г. вообще не был подготовлен к выполнению террористических заданий в тылу немцев. При этом перед отрядами и командирами, остававшимися в немецком тылу или засылаемыми туда, ставился широчайший спектр задач.
В итоговом отчете 4-го управления НКГБ УССР за период войны, в первой графе «ликвидировано видных антисоветских деятелей и лиц комсостава немецких армий», напротив 1941 г. стоит прочерк.
Однако попытки все же предпринимались, в том числе в тесном контакте с партийными организациями, а также со штабами фронтов.
Одна из групп, являвшаяся общим детищем трех вышеназванных структур, была создана в августе 1941 г. в Одессе. В сентябре 1941 г. отряд получил приказ выйти в румынский тыл, но попытка была неудачной, в результате чего от него «отсеялись» (дезертировали) нелояльные бойцы. При оставлении Одессы группа была переброшена НКВД[780] в катакомбы, общая длинна которых составляет 4 тыс. км. От нее вновь откололась часть бойцов, но, с другой стороны, присоединились и рядовые другого развалившегося отряда. Таким образом, к концу октября 1941 г. в указанной группе оказались в основном мотивированные участники. По словам сотрудников румынской Сигуранцы, отряд обладал «шпионскими и террористическими заданиями»[781].