Чтение онлайн

О расширении «Большого террора» стало известно только много позднее, но охота на «врагов народа» не была секретом. Террор был публичным спектаклем, массовым действием, в котором любой мог участвовать доносом и информацией о любой политической ереси, экономическом саботаже, или причастности к махинациям иностранных правительств. Широко распространённая вера в виновность жертв репрессий подогревала энтузиазм участников процесса. Расширяла и интенсифицировала международные заговоры, и напряжённость, особенно после прихода Гитлера к власти в январе 1933 года. Советскому обществу действительно казалось, что оно находится в осаде своих внутренних и внешних врагов.

Но во что верил Сталин? Что было его мотивом для проведения «Большого террора» и обезглавливания его верховного командования? Этот вопрос находится в центре дебатов о Сталине и сущности его режима.

Историки разделились на две группировки. Первая утверждает, что Сталин использовал Большой террор для консолидации своего диктаторского режима и системы власти. Этот взгляд обосновывает сталинские действия его личными «свойствами»; тем, что он был параноиком, мстительным садистом, кровожадным, рвущимся к власти. Второй взгляд, что Сталин считал террор необходимым для обороны советской власти против потенциально смертоносных комбинаций внешних и внутренних угроз. Якобы Сталин был идеологом, действительно верящим в коммунизм и поверившим своей собственной пропаганде о классовых врагах.

Эти два анализа действий Сталина не являются абсолютно несовместимыми. Для проведения террора Сталин должен был обладать соответствующим характером, чтобы уничтожить сотни тысяч своих сограждан и посадить много миллионов. Но это означало, что процесс был запущён из-за его психологических свойств, или персональных амбиций. Равным образом в то время, как Сталин был действительно верящим в возможность коммунизма, он защищал интересы советской системы, но как синоним его собственного персонального властного положения, и использовал Большой террор, чтобы это положение укрепить.

Однако, мог быть более важный ключ к сталинской мотивации лжи в сфере идеологии. Лейтмотивом советской коммунистической идеологии в двадцатых и тридцатых годах была классовая борьба – непреодолимый антагонизм между взаимонесовместимыми экономическими интересами социальных групп. Этот конфликт между борющимися классовыми силами включал борьбу как между государствами, так и внутри государств. Сталинский вклад в идеологию, это упор на интенсификацию классовой борьбы, включая борьбу между капиталистическими и социалистическими странами в эпоху империалистических воин, и революционных переворотов. Советский Союз, согласно Сталину, был целью для империалистических интриг потому, что он был угрожающей альтернативной социальной системой для капитализма, которую стремились подорвать шпионажем, саботажем и заговорами с целью убийства коммунистических лидеров.

Сталинское апокалиптическое вИдение классовой борьбы коммунистов и капиталистов в стране достигло своего апофеоза в феврале-марте 1937 года на Поенуме ЦК партии:

«Подрывная и диверсионно-шпионская работа агентов иностранных государств достигла «высокого градуса», или, другими словами, поразила все, или почти все организации, административные и партийные, так же, как и экономические… Агенты иностранных государств, включая Тухачевского, проникли не только в низовые организации, но даже на высокие, ответственные посты… Понятно, что пока капиталистическое окружение существует, будут и подрывная деятельность, шпионаж, диверсии и убийства, совершаемые засевшими внутри агентами зарубежных стран. Мы должны разгромить и отбросить гнилую теорию, что со временем классовая борьба затихает, что пропорционально нащим успехам классовый враг становится всё более прирученным… Наоборот, чем больше мы движемся вперёд, тем более яростно начинают бороться остатки побитых эксплуататорских классов, тем более быстро они переходят к решительным формам борьбы, больший вред приносят советскому государству, тем больше ведут отчаянную борьбу».

Сталинские частые повторения этой темы, публично и частным образом, предполагают, что он действительно считал, что ведёт настоящую борьбу против капиталистической подрывной деятельности, направленной на уничтожение советской системы. Согласно воспоминаниям Молотова, сталинского ближайшего политического соратника, целью Большого террора было избавление от потенциальной пятой колонны в наступающей неизбежной войне меду Советским Союзом и капиталистическими странами. Таким образом поравдоподобно предположить, что Сталин действительно верил в справедливость обвинений в измене, выдвинутых против Тухачевского и других генералов, потенциальных военных заговорщиков против него, как вождя, что было вполне вероятно. Тухачевский был очень сильной личностью, выдвигавшей идеи о перевооружении, стратегической доктрине и гражданско-военных отношениях, которые не всегда совпадали со взглядами Сталина. Тухачевский конфликтовал с собственным начальником, наркомом обороны Климентом Ворошиловым, старым соратником Сталина, и был участником подковёрных разногласий между Красной Армией и коммунистической партией, которые имели место по вопросам политической лояльности военных во время некоторых конфликтов.

Очевидно, ненадёжные элементы в военной среде и компартии были не только в группе, на которую нацелился Сталин, что было частью его подготовки к войне. В пограничных областях проживали представители различных этнических групп: украинцы, поляки, латыши, эстонцы, финны, болгары, румыны и греки. На Ближнем Востоке были турки, курды и иранцы. На Дальнем Востоке китайцы и корейцы. Охваченные Великим террором, они претерпели этнические чистки, включая аресты, депортацию и расстрелы сотен тысяч человек, проживавших на пограничных территориях. По некоторым оценкам, пятая часть из этих этнических меньшинств подверглась арестам, из них треть была расстреляна во время «ежовщины». Согласно другим оценкам 800 000 тысяч нерусских были депортированы Советами в Центральную Азию между 1936 и 1939 годами. В ходе массовых репрессий члены партии, гос. чиновники и военнослужащие подверглись им в конце 1939 года. Сталин провёл этно-политическую чистку приграничного населения. После советского вторжения в Восточную Польшу в 1939 году 400 000 этнических поляков были арестованы, депортированы и/или расстреляны. В их числе 20 000 военнопленных, жертв «катынской бойни» в апреле-мае 1940 года. Оккупация Красной Армией балтийских государств летом 1940 года привела к депортации нескольких сот тысяч эстонцев, латышей и литовцев. После начала советско-немецкой войны в июле 1941 года сталинские чистки достигли новых «успехов» по отношению к возможным коллаборационистам. В ходе Великой Отечественной войны 2 миллиона членов этнических меньшинств, поволжских немцев, крымских татар, чеченцев и других кавказских народов, были депортированы во внутренние районы Советов.

Сталинская война против населения окраин не изображается, как личная или политическая паранойя. Предполагается, что националистические выходки, это пережитки военного времени советского государства. Но репрессии проводились не только с целью пресечения сепаратизма, или тенденций неподчинения среди этнически смешанного советского населения. Другой его тактикой было изменение позиций советского государства, как патриотического защитника России против иностранной эксплуатации и оккупации. Это не повлекло за собой отказа от коммунистической идеологии, или революционного интернационализма, или социалистических целей советского государства. Скорее это означало принятие Сталиным и советской системой патриотической, и коммунистической идентичности. Одни называют это «национал-большевизмом», другие – «революционным патриотизмом». Сам Сталин применял термин «советский патриотизм», который объединил двойную лояльность граждан – советской социалистической системе и советскому государству, что сохраняло и защищало различные национальные традиции и культуры СССР. Многонациональный Советский Союз был «пролетарским по составу, национальным по форме», – декларировал Сталин. Это было государство одного класса, которое взращивало национальные культуры и традиции так же, как и пролетариат. Организатором и интегратором этой двойной лояльности и идентичности была коммунистическая партия, возглавляемая Сталиным.

Сталин идеально подходил для олицетворения составной идентичности и лояльности, ожидаемой от советских граждан. Он был грузином, выставлявшим напоказ свои национальные традиции, но также принявшим русскую культуру, язык и идентичнось. Присходивший из семьи сапожника, относившейся к низшему классу, бывший таким же, как и миллионы, воспрянувшие после большевистской революции, он стал результатом социальной мобильности при социалистической реконструкции России. Сталин был человеком из пограничья, который установил сильное централизованное советское государство, которое стало защищать все народы СССР. Короче, Сталин был грузином, рабочим, коммунистом и советским патриотом.

Ранее отмеченная патриотическая перемена позиции коммунистической партии и его самого приведена в неоднократно цитируемой речи Сталина от февраля 1931 года о срочной необходимости индустриализации, и модернизации, речи, которая показывает его ловкую манипуляцию, и жонглирование классово-политической, и патриотической темой:

«История царской России состояла, кроме почих вещей, из непрерывных поражений, вследствие её отсталости. Она была бита монгольскими ханами. Она была бита турецкими беями. Она была бита шведскими феодальными правителями. Она была бита польско-литовскими князьями. Она была бита англо-французскими капиталистами. Она была бита японскими баронами. Всё из-за её отсталости. Военной отсталости, культурной отсталости, государственной отсталости, индустриальной отсталости, сельскохозяйственной отсталости. Они били её потому, что это было выгодно и безнаказанно. Вы помните слова предреволюционного поэта: «Ты и могучая, ты и бессильная… матушка Русь…». Таков закон эксплуататоров: бить отсталых. Ты слаб – значит ты не прав и поэтому ты будешь бит, и порабощён… Мы отстали на 50-100 лет. Мы должны преодолеть это отставание за 10 лет. Либо мы сделаем это, либо будем раздавлены. Это наша обязанность, это велят нам сделать рабочие и крестьяне СССР».

Вместе с Лениным, Сталин был архитектором советской национальной политики. До 1917 года Сталин написал главный большевистский аналитический труд по так называемому национальному вопросу и после революции занимал пост народного комиссара по национальностям. Как революционеры-интернационалисты, Ленин и Сталин верили в рабочий союз без границ и национального сепаратизма. Однако они оба признавали возможность продолжать призывы к национальным чувствам и возможность использования национальных культур, и традиций в политической борьбе против царизма, и в создании социалистического государства. Большевистская идеология была приспособлена для использования в проекте воспитания культурного и лингвистического национализма среди национальных, и этнических групп СССР, в то время, как шла борьба за политическое единство всех советских народов на классовой основе. Первая конституция СССР, принятая в 1922 году, была конституцией высокоцентрализованного государства, но также, теоретически, федеративного и основанного на добровольном союзе национальных республик.