Чтение онлайн

Беседы Сталина с Маршаллом и со Стейссеном произошли за несколько дней. В каждой из них он выказывал хорошее настроение. Мирные договоры с второразрядными странами Оси были заключены в феврале, и новый прогресс был достигнут в отношении Германии, и Австрии. Сохранение в мирное время Великого Альянса, которого Сталин так желал, оказалось более проблемным и скользким, чем он надеялся в конце войны. Но двумя годами позже альянс ещё оставался почти невредимым, и, если и надорванным, то немного. Очень скоро, однако, Сталин перестал активно добиваться «разрядки» с западом и вступил в холодную войну риторики, и политики, которая почти зеркально отражала доктрину Трумэна. Ключевым событием в ускорении этих изменений был советский ответ на план Маршалла.

Так называемый «план Маршалла» был провозглашён американским гос. секретарём в речи в Гарвардском университете 5 июня 1947 года. Основой предложений Маршалла была широкомасштабная программа помощи для разрушенной Европы, с фондом, распределяемым на основе решений самих европейцев. Предложение Маршалла приняли Британия и Франция. Британский и французский министры иностранных дел встретились в Париже, и 19 июня СССР было предложено присутствовать на трёхсторонней конференции по обсуждению координации европейской восстановительной программы, субсидируемой с помощью США.

Советский ответ на это предложение был неоднозначен. Первоначальный ответ, ввиде статьи, опубликованной в прессе, был негативным. План Маршалла, связанный с доктриной Трумэна, был назван инструментом вмешательства в европейские дела. 21 июня, однако, Политбюро поддержало положительный ответ на англо-французское предложение встретиться, чтобы обсудить план Маршалла.

Тем временем, за закрытыми дверями, советское руководство рассмотрело и оценило предложенный план. Ранее, посол в Вашинтоне Новиков внёс свой вклад, протелеграфировав 9 июня: «В этом американском предложении просматриваются контуры западно-европейского блока, направленного против нас». В дополнительном донесении от 24 июня Новиков утверждал, что «при внимательном анализе плана Маршалла видно, что в конце он должен завершиться образованием западноевропейского блока, как инструмента политики США…

Вместо заранее скоординированных акций взято направление на экономическое и политическое подчинение европейских стран американскому капиталу, и формирование антисоветских группировок. План Маршалла предусматривает самые широкие действия, имеющие целью получить более эффективнй способ принятия решений». Несколько другое истолкование было предложено Евгением Варгой, видным советским экономистом, долгое время находившимся около сталинского ближнего круга, который был привлечён к анализу плана Маршалла.

На взгляд Варги, этот план был главным образом ответом на американские послевоенные экономические проблемы, особенно из-за недостаточной востребованности их экспорта в Европе. Предложенный план предусматривал снабдить европейцев долларами таким образом, чтобы они смогли пoкупать американские товары и оборудование. Варга также указал, почему Советскому Союзу не стоит участвовать в плане: он будет способствовать американскому доминированию в Европе, укреплению влияния США на экономическое будущее Германии, и позволит реакционерам обвинять СССР, если план провалится.

Скрытый намёк анализа Варги показывал на возможный умысел американцев при выдаче займов и грантов странам советского блока. Москва надеялась на долговременный американский заем, который помог бы советскому послевоенному восстановлению, и план Маршалла мог подготовить основу для получения таких средств. С другой стороны, существовали политические препятствия, указанные Новиковым и другими.

Был ли план Маршалла угрозой, или благоприятной возможностью? Сталинский ответ на эту головоломку был таков: пораскинуть мозгами и поглядеть, что получится. Советская делегация на переговорах британцев и французов получила инструкции: а) разобраться, какие цели преследуют американцы; б) блокировать любое продвижение, которое будет угрожающим; и в) добиться, чтобы обсуждение немецкого вопроса оставалось прерогативой СFM.

Англо-франко-советская конференция по плану Маршалла началась в июле 1947 года в Париже. Молотов прибыл с большой командой технических советников – признак того, что Москва серьёзно отнеслась к переговорам. В соответствии с инструкциями, Молотов прояснил, что Советский Союз находится в оппозиции программе координации действий «из центра». Вместо этого предлагается, чтобы каждая страна представила перечень своих нужд, которые будут рассмотрены в ряде комиссий, и затем переданы американцам. Британцы и французы, однако, вместо этого предпочли высокоскоординированную программу, которая, по их словам, соответствует пожеланиям Маршалла. Переговоры быстро зашли в тупик. 2 июля Молотов сделал своё финальное заявление на конференции:

«Вопрос об американских экономических целях… представлен, как предлог для британского и французского правительств настаивать на создании новой организации, стоящей над европейскими странами, и вмешивающейся во внутренние дела стран Европы… Существуют два пути международного сотрудничества. Один базируется на развитии политических и экономических отношений между государствами с одинаковыми правами… другой… базируется на доминирующей позиции одного, или нескольких сильных государств в отношении других стран, которые, тем самым, попадают в положение одной из разновидностей подчинённых государств, лишённых независимости».

Вслед за коллапсом переговоров с Советами, британцы и французы пригласили европейские государства принять участие в Парижской конференции для учреждения организации, наблюдающей за распределением помощи по плану Маршалла. Советы ответили на эту инициативу 5 июня, отправив европейским правительствам ноту, разъясняющую разногласия с британцами и французами. В тот же день они направили сообщение своим коммунистическим союзникам с советом не выступать по тактическим причинам против государств, участвующих в англо-французской конференции:

«Некоторые страны, дружественные к Советскому Союзу… хотят отказаться от участия в конференции поьому, что СССР принял решение не участвовать. Мы думаем, будет лучше не отказываться от участия в этой конференции, а прислать делегации на неё, чтобы продемонстрировать на конференции своё несогласие с англо-французским планом, не позволив единогласно принять этот план, и затем покинуть собрание, забрав с собой столько делегатов из других стран, сколько представится возможным».

Двумя днями позже, однако, Москва сменила своё мнение об этой тактике и отправила другое сообщение с советом против участия, поскольку в большинстве восточно-европейских стран «друзья» (т. е. местные коммунисты) выступили против конференции. Проблему представляла Чехословакия, весьма желавшая получить деньги Маршалла – уже объявившая, что будет участвовать в конференции.

Сталин лично обратился к их руководству, чтобы чехословаки изменили своё решение. На встрече с чехословацкой правительственной делегацией 9 июля он разъяснил, что кредиты плана Маршалла будут очень не надёжны и будут использованы, как предлог для формирования западного блока, и изоляции СССР. Чехословацкое участие в предстоящей парижской конференции имело фундаментальное значение для Советского Союза:

«Если вы отправитесь в Париж, то продемонстрируете, что хотите сотрудничать в действиях, имеющих целью изоляцию Советского Союза. Все славянские государства отказались, даже Албания не побоялась отказаться, и по этой причине мы надеемся, что вы измените своё решение». Излишне говорить, что Чехословакия, вместе со всеми странами советского блока (и Финляндия тоже) бойкотировали обсуждение плана Маршалла.