Чтение онлайн

Сталин раскурил успевшую потухнуть трубку.

– Вы, наверное, думаете, что товарищ Сталин выжил из ума… Сначала сказал: будьте деликатными, а потом говорит – дело провалили… Не волнуйтесь, я не хуже вас знаю, что результат в белых перчатках не достигается… Подследственный – всегда враг. С врагом надо бороться, а не сюсюкать… Но это здесь, дома, где вы вольны широко трактовать Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. … А если действия следствия перенесутся за рубеж?… Туда, где за ним и может, и будет вестись контроль третьей стороны… Как там выходить из ситуации, когда, с одной стороны – «дело» налицо а, с другой стороны… выеденного яйца не стоит? Конечно, если рассуждать с точки зрения «буквы» закона. А?… Товарищи, жизнь заставила нас посмотреть, как вы проведёте следствие, так называемым, демократическим путём.

Сталин подошёл к столу и взял несколько скреплённых листков. Проглядев верхнюю страницу, он нашёл, что искал.

– Вот послушайте. Ещё в конце мая я получил письмо от Рузвельта. Их с Черчиллем, видите ли, очень волнует, как союзникам сотрудничать после войны на тех территориях, имеется в виду – в тех странах, которые союзные войска оккупируют с двух сторон… Вы понимаете, что они, собаки, теперь разглядев наконец, что мы в обозримом будущем перенесём военные действия за пределы довоенных границ СССР, намереваются открыть второй фронт… И собрались сделать это вовсе не для того, чтобы нам помочь, а чтобы сохранить свои позиции в Европе… Так вот, Рузвельт предлагает выработать конкретные условия взаимодействия сторон… и создавать совместные администрации. Хорош гусь!… Но… хотим мы того или нет, а реальность такова, что вскоре мы действительно окажемся в ряде освобождённых от фашистов стран в одной коммунальной кухне с этими сраными демократами-союзниками… Скорее всего, это будут Германия, Австрия, Норвегия и, возможно, Чехия с Грецией… И работать там только по нашим правилам не удастся!… За то время, что мы получили письмо, которое я держу в руках, прошло полгода. Как вы знаете, первого декабря закончилась ответственная встреча с союзниками в Тегеране. Там поднимался вопрос о послевоенном разделе Европы и о взаимодействии сторон в совместно оккупированных странах. Мы заняли на этот счёт твёрдую, .заранее подготовленную позицию – ещё в октябре мы дали указание Наркомату иностранных дел подготовить соответствующие предложения. И вот теперь мы в общих чертах договорились с союзниками о послевоенном разделе Европы, включая создание совместных оккупационных зон. После встречи в Тегеране мы дали поручение соответствующим службам НКИД окончательно проработать правовой статус таких зон… Когда мы утрясём этот вопрос на международном уровне, ваши службы – СМЕРШ и НКВД – должны будут совместно с кадровым отделом ЦК развернуть работу по внедрению проверенных лиц в правительства стран, которые окажутся в оккупационных зонах, занятых нашими войсками.

Услышав это, Берия растерзал взглядом Деканозова за то, что, изучив почту Сталина вплоть до сентября и ничего там не найдя, тот расслабился и упустил контроль над «темой». Но и себя Лаврентий Павлович обругал последними словами, поскольку не проследил за подчинённым. Он не находил себе оправдания, но посчитал прокол объяснимым – «забыв» об арестованных, Сталин спутал следы.

– …Здесь уточню: мы никогда не забывали о подготовке национальных кадров для будущих правительств. Такие правительства уже практически сформированы нами из среды немецких, чешских, польских и других коммунистов, находящихся сегодня на нашей территории. Но добавлю, что в дальнейшем, когда эти страны станут нашими… истинными союзниками… кадров, выпестованных в СССР, не хватит. Потребуется активно заняться подготовкой местных руководителей, которые станут работать в нашем идеологическом ключе! И это тоже ваша прямая задача. Именно вам и кадровому отделу ЦК мы поручим контролировать деятельность коммунистических правительств в этом направлении. Мы ни в коем случае не должны пускать вопрос советизации Европы на самотёк… Мы должны обстоятельно продумать всю ситуацию в свою пользу, и уже к следующей встрече с союзниками нам надо выйти с программой, работающей на нас!… Но американцы тоже не лыком шиты. Они будут свою линию гнуть. И, может, по соображениям тактики, сначала придётся потерпеть совместное присутствие их войск в тех или иных странах?… Как вы думаете?

Сталин обвёл долгим, немигающим взглядом опричников, не смевших ни о чём судить без Хозяина.

– … Или вы думаете, в странах Восточной Европы мало местных жителей, которые будут держать фигу в кармане?… Правильно, много! Как вы с ними станете бороться, если их антисоветские настроения надо квалифицировать как подрывную, жестоко наказуемую деятельность… в присутствии адвокатов, представителей совместных администраций, другого контроля?… А ведь преступники начнут запираться!… Напоминаю, я говорю о вашей непосредственной, вскоре предстоящей работе… Мы об этом должны думать заранее! Или… о том, как вести себя в данной ситуации, или… о том, как такую ситуацию не допустить!

Вождь кашлянул, прикрыв рот кулачком, в котором была зажата трубка.

– Вернёмся к «уголовному делу». Когда случилось это преступление, мы сразу увидели, что по ряду обстоятельств «дело» можно спустить на тормозах… Слов нет, история отвратительная. Недопустимо, чтобы у людей, стоящих у самого кормила власти, дети играли в «тайную организацию». Да ещё озвучивали при этом сомнительные идеалы… Я думаю, если покопаться, у нас и своих идеалов наберётся в достатке?…

Сталин полуобнажил жёлтые, прокуренные зубы в подобие скупой улыбки.

– Но сегодня – подчеркну – сегодня… Нам родители этих детей нужнее там, где они трудятся… В то же время спускать такие вольности мы просто не можем себе позволить… И тогда мы решили воспользоваться данной историей как своеобразным полигоном, чтобы обкатать на этой ситуации буржуазный, демократический, в кавычках, процесс, с которым мы многократно можем встретиться в освобождённой нами Европе. Что мы увидели?… Что вашего мастерства не хватило, чтобы добить даже малолетних обвиняемых, не прибегая к условиям, которые мы здесь, в СССР, в нормальной обстановке, создаем следствию… а пользуясь одними только «буржуазными» логикой и фактами… Возникает вопрос: с кем нам приходится работать? И сразу напрашивается ответ: со следователями, которые детей не смогли расколоть в деле об антисоветской организации!… Или вы ждали, что вас на каждый шаг будут подталкивать и рассказывать, о чём спрашивать школьников?… Мы ознакомились с деятельностью следственной бригады. В противовес предыдущей критике скажу – вы, товарищ Меркулов, выполнили большой объём работы… но там, где оставалось сделать последнее усилие, следствие встало! Создалось впечатление, что оно ждёт какой-то подсказки «сверху», мол, расскажите нам, кого и как надо осудить. Но!., разве мы хоть раз использовали такую практику?

Иосиф Виссарионович обмерил собравшихся взглядом, и попробовал бы хоть кто-нибудь пикнуть: «Да».

Потухшую трубку, которой до этого периодически взмахивал, Сталин обстучал о край пепельницы, положил в боковой карман кителя и продолжил:

– …За двумя зайцами погонишься… сами знаете, что бывает. Ладно, плохой опыт – это тоже опыт… Малоубедительность материалов следствия – безусловное упущение. Но мы обязаны также признать то, что следствие было нашими же руками заведомо обезоружено… Поэтому на опыте этого дела мы, сами для себя… еще раз… находим дополнительное подтверждение о сделанном раньше, на базе общеполитических рассуждений… выводе. О стратегическом выводе! О выводе про наши будущие взаимоотношения с союзниками при послевоенном разделе Европы. Этот вывод, лишний раз подтверждённый сегодня с использованием НКГБ в качестве инструмента, заключается в том, что в какой бы стране мы ни сошлись армиями с союзниками, нам надо любой ценой не допустить объединения оккупационных зон, пусть даже ценой раздела того или иного народа на не связанные друг с другом государства… Иначе во всякой такой стране, вне зависимости от нашего соприсутствия вместе с союзниками, установится буржуазная «демократия». Что – недопустимо!… Ещё нельзя забывать, что разделить тот или иной народ на части мы, конечно, сумеем… но этот процесс займёт не день и не два. Может быть, он потребует месяцы. И вот в течение именно этого времени вы должны показать миру своё умение вести состязательное следствие и суд над теми местными жителями, которые, с одной стороны, займутся подрывной деятельностью против нашей идеологии, а с другой стороны, будут делать это только на бумаге… Сделайте вывод из этой истории и подготовьтесь! У вас в запасе мало времени… От силы полтора года.

Сталин зачем-то помешал ложечкой давно остывший чай, взял стакан и отхлебнул из него.

– …А теперь я хочу немного возразить товарищу Берии. По вопросу о сравнениях… Товарищ Берия сравнил детскую организацию Шахурина с «гитлерюгендом». По форме он, конечно, прав. Но кроме формы есть ещё и содержание. И мы думаем, что «содержанием» пренебрегать не стоит. Мы внимательно прочитали дневники Владимира Шахурина. Очень интересные дневники. Этот юноша… мальчик… мечтал о мировом господстве. Эти мечты выражались в детской форме – не успел он дорасти до нужной формы… а вот содержание выглядит уже совсем не детским. Очень взрослое там содержание. И мировое господство он отдавал в своих дневниках Советскому государству! Скажете, неправильная цель? Я думаю, правильная. Очень правильная! Так что давайте, оценим его не как руководителя московского отделения «гитлерюгенда», а… оценим, по сути. Согласны, товарищ Берия?

– Да, Иосиф Виссарионович!… Точнее, наверное, назвать его лидером… «Сталинъюгенда»!

– Ну, это вы немножко перегибаете, товарищ Берия. Впрочем, продолжу. Очень жаль… что его нет больше с нами – мог вырасти сильный руководитель. Но природа, к сожалению, не сбалансировала у ученика волевой характер… и неустойчивую нервную систему. Его одноклассники оказались недостойны своего лидера. Они никаких планов на будущее не строили – они играли. Как дети. Но! Мы обязаны думать о смене. Мы не вечны. Вечным должно быть наше Государство. Из поколения этих мальчиков выйдет наша смена. Кто-то из них может вырасти в большого руководителя. Для этого они получают сейчас хороший урок. Из них не выйдет… должны найтись другие сверстники. Но опыт этих мальчиков так просто не пройдет – передастся их детям, которые родятся после войны… в конце сороковых или… в начале пятидесятых годов. Вы согласны со мной, товарищи?

– Так точно, товарищ Сталин! – ответил за всех оберчекист.

– Ну, вот и хорошо. А чтобы закончить эту тему, вы, товарищ Меркулов и вы, товарищ Горшенин, рассмотрите вдвоём материалы дела. Думаю, учитывая их юный возраст и срок, проведённый в тюрьме, под следствием… Мы их вполне достаточно наказали! Поэтому, давайте уже наконец освободим школьников из-под стражи и ограничимся… административной ссылкой: на один год каждого… на Урал или дальше, всех – в разные города. Пусть изучат свою страну не по карте, – пошутил Вождь и продолжил: – «Обвинительное заключение» подготовьте к завтрашнему дню и завтра же до десяти часов вечера выпустите их из тюрьмы. Всех одновременно. Процедуру разработайте сами… Миндальничать с родителями и устраивать сопливые встречи на площади Дзержинского – необязательно. А вопрос партийной ответственности мы обсудим позже… на партийном уровне. Не возражаете, товарищ Берия? – закончил Вождь и посмотрел на своего сатрапа.

Его сощуренные тигриные глаза на одно лишь кратчайшее мгновение победно вспыхнули в сторону обервертухая, и тот очень хорошо понял, что именно подумал Хозяин в этот момент: «Ну что, остался ни с чем, товарищ "всё про всех знающий"?… Изучил вдоль и поперёк всю мою корреспонденцию?… Сколько важных дел из-за этого перепоручил другим да отложил "на потом". А не нашёл ничего – и руки опустил. Сначала в октябрьские бумаги НКИДа залезть поленился, потом – материалами Тегеранских переговоров пренебрёг. Эх ты, аналитик!…»