Чтение онлайн

Он вытащил грубый набросок, вполне подходящий, чтобы просветить его дружков. Программа современного школьного обучения не предусматривает уроков архитектуры, поэтому никто из них до этого не задумывался, как делаются потолки – сплошными или полыми. Мальчишка за пределами своих интересов невежествен, как дикарь, которым он восхищается, но при этом и изобретателен, как дикарь.

– Понятно, – сказал Сталки. – Я могу сунуть туда руку. А потом что?

– А потом... Ты знаешь, они называли нас вонючками. Мы могли бы сунуть туда что-нибудь... серу, например, или что-нибудь сильно вонючее... и выкурить их оттуда. – Жук посмотрел на Сталки, держащего рисунок.

– Вонючее? – вопросительно произнес Сталки. Затем лицо его засияло от восторга. – Черт возьми! Я понял! Страшная вонища! Турок! – Он подскочил к ирландцу. – Сегодня днем... после того как Жук ушел! Она... это то, что нужно!

– О храброславленный герой, – продекламировал Мактурк, и, обняв друг друга, они пустились в пляс. – Хвалу тебе пою! [64] Она с нами! Она с нами!

– Подождите, – сказал Жук. – Я не понял.

– Да-рра-гой ты наш! Ну она не совсем с нами, конечно. Ох, Арти, юноша, чистый душой, давай-ка расскажем нашему носорогу о Зловонном Вонючкодоре.

– Только после переклички. Пошли.

– Послушайте, – сухо сказал Оррин, когда они выстроились вдоль стены, – класс собирается провести еще одно собрание.

– Валяйте, – ответил Сталки, думая о чем-то другом.

– На этот раз собрание будет по поводу вашей троицы.

– Хорошо. Передай всем привет... Здесь, сэр, – крикнул Сталки и удалился по коридору.

Радуясь как дети, подпрыгивая и бегая из стороны в стороны, дурачась и резвясь, они отвели лопающегося от любопытства Жука на кроличью поляну, где из-под груды камней вытащили свежий труп кошки. Только после этого Жук понял тайный смысл того, что происходило раньше, и выразил благодарность мудрым воинам Сталки и Мактурку.

– Довольно упитанная старая леди, да? – сказал Сталки. – Сколько времени, как вы думаете, ей нужно, чтобы немножко заветриться в некотором ограниченном пространстве?

– Заветриться? Ты бесчувственный дикарь! – воскликнул Мактурк. – Не может разве бедная кошечка просто помереть под полом спальни у Кинга без твоих грязных намеков?

– А с чего это она умерла под полом? – спросил предусмотрительный Жук.

– Я думаю, что когда они ее найдут, им будет не до этого, – сказал Сталки.

– Кингу и кошка зверь, – сказал Мактурк и, расхохотавшись собственной шутке, скатился вниз по берегу. – Ты не представляешь, киска, какую ты принесешь пользу трем чистым душою, благородным юношам.

– Им придется вскрывать пол из-за нее, точно так же как это было в девятой комнате, когда у них сдохла крыса. Это лекарство... отличное лекарство для них! Ха-ха! Боже, я просто умру от смеха, – расхохотался Жук.

– Вонючки! Привет, вонючки! Липкие вонючки! – воскликнул вернувшийся на место Мактурк. – И все это, – тонко заметил он, – ради поддержания чести школы! – после чего они, сцепившись вместе, повалились на траву.

– Они собираются проводить еще одно собрание... по нашему поводу, – еле перевел дыхание Сталки, стоя коленями в канаве и уткнувшись лицом в пышную траву. – Так давайте вытащим из нее пулю и поторопимся. Чем скорее мы ее доставим на место, тем лучше.

Они вместе выполнили грязную работу перочинным ножом, вместе (не спрашивайте, кто прятал ее у себя на животе) взяли труп и поспешили назад – своим планом действий Сталки делился на ходу.

Полуденное солнце, лучи которого падали на прикроватные коврики, было свидетелем того, как трое мальчишек и зонтик исчезли в стене спальни. Через пять минут они появились, отряхиваясь, вымыли руки, причесались и спустились вниз.

– А ты далеко ее протолкнул? – неожиданно спросил Мактурк.

– Перестань, дружище. Я протолкнул ее на длину всей руки и зонтика Жука. Это, наверно, метра два. Она находится где-то в середине спальни кинговчат. Размещена в центре с допустимыми отклонениям, вот так я бы это назвал. Когда она завоняет как следует, то его ребята дадут оттуда деру вместе макреевскими и хартопповскими. Клянусь, ваш дядя Сталки – великий человек. Ты понимаешь, Жук, насколько он велик?

– Кажется, это была моя идея, не так ли? Однако...

– Ты ведь не мог обойтись без дяди Сталки, не мог?

– Они уже неделю обзывают нас вонючками, – сказал Мактурк. – Никогда им не поймать нас!

– Вонючки! Эй! Во-о-нючки! – послышалось в коридоре.

– А она уже там, – сказал Сталки, обнимая друзей. – Она... уже... там и готовит им сюрприз. Скоро они услышат ее шепот во сне. Потом она слегка заветрится. О Боже, как она заветрится? Вы себе только представьте это на пару минут.

Они добрались до своей комнаты в относительном молчании. И потом они начали хохотать – они хохотали так, как могут хохотать только мальчишки. Они хохотали, колотясь головой о стол и о пол, они не могли остановиться, они хохотали, свернувшись на стуле и вцепившись в книжную полку, они хохотали до полного изнеможения.

В самый разгар появился Оррин с сообщением от имени класса.

– Не обращай внимания, Оррин, садись. Ты не знаешь, как мы уважаем тебя и восхищаемся тобой. Мы знаем, что твой высокий чистый юношеский лоб скрывает бесконечно интересные мысли невинного отрока. Да, это так.

– Класс послал меня передать вам это, – он положил на стол сложенный лист бумаги и удалился с торжественным видом.

– Это решение собрания! О, кто-нибудь, прочтите его. Иначе я сдохну со смеху, – сказал Жук.

Сталки раскрыл лист, предварительно понюхав его:

– Фу! Фу! Слушайте! «Класс уведомляет с прискорбием и возмущением о бесразличии, которое проявили...» Послушай, Жук, в слове «безразличие» сколько букв «з»?

– Всегда было две.

– Здесь только одна. «...обитатели комнаты Номер Пять в связи с оскорблениями в адрес класса мистера Праута на текущем собрании класса Номер Двенадцать, и настоящим класс выносит вотум недоверия вышеупомянутой комнате». Это все.

– Она измазала кровью всю мою рубашку! – сказал Жук.

– А я весь пропах кошатиной, – сказал Мактурк, – хотя и вымылся два раза.

– А я чуть не сломал зонтик Жука, пока проталкивал ее туда, где она будет цвести и пахнуть!

Слов у них уже не было – оставался только смех. Этим же вечером к дверям их спальни заявилась демонстрация протеста. Они вышли навстречу.

– Понимаете, – вежливо начал Жук, распаляясь все больше и больше, – беда в том, что все вы просто сборище тупоголовых ослов. У вас мозгов не больше, чем у воробья. Мы вам все время об этом твердим, разве не так?