Чтение онлайн

Сестра дождалась, пока я встану и отодвину для нее стул, хотя дома, да и на службе, она, наплевав на этикет, всегда справляется с мебелью самостоятельно, может даже, если руки заняты, выдвинуть ногой. Но здесь люди смотрят, а Хельга благородная дама. И это надо дать понять.

– Хельга, это Рик.

– Я Хрёдерик! – осмелился вякнуть оробевший шкет чуть ли не из-под стола.

– Хрёдерик, Славой Могучий. Похоже. Хельга Къоль, главный прознатчик.

– И моя сестра.

– И откуда же Хрёдерик взялся?

– С этого дня он мой ученик.

– Ученик. – Идеальные ногти Хельги побарабанили по столу. – Значит, хессир Тюккерт все же добился своего, город без хрониста не останется. Но вся Замковая улица убеждена, что к нам из Къольхейма приехал то ли очередной родственник, то ли член клана. Хесса Кёб звонит по всем углам, что это мой ребенок, покинутый во младенчестве. – Сестра придирчиво оглядела оцепеневшего Рика, будто пытаясь найти хоть какое-то сходство с тринадцатилетней Раннвейг, своей дочерью от первого брака. – Ларс, ты бы обозначил статус своего ученика, чтобы слухи и домыслы сильно не разрастались.

Прикинув так и эдак, я снял с шеи хрустальную чернильницу-дракончика и протянул ее Рику.

– Надень пока что.

– А это что? – подозрительно спросил шкет.

– Знак. По нему узнают хрониста. Потом сделаем тебе такую же свою.

– Слова скажи, хоть парочку, – вздохнула Хельга.

– Я, Ларс Къоль, хронист города Гехта, нашел ученика и преемника.

– А драться не будешь? – подозрительно спросил приютский сирота.

– Нет.

– Правда?

– Хронисты не лгут.

– Идет! – расплылся в щербатой улыбке Рик. И, цапнув одной рукой чернильницу, вторую протянул мне. Пришлось пожать.

– Здорово! – восхитился шкет, разглядывая маленькое изображение Магта Изначального. – Хрустальная? А если в нее посмотреть, что увидишь?

– Чернила.

Остаток дня прошел спокойно. Вспомнив, чему меня учил Торгрим Тильд, я рассказал Рику об обязанностях хрониста, а потом разрешил полистать летописи прежних времен. Хотел отпустить мелкого задолго до окончания присутственного времени, но тот заявил, что города не знает и дорогу до приюта сам не найдет. На вопрос, как же в таком случае добрался до ратуши, ответил, что его привез в санях хессир бургомистр. Можно было б и проводить дите, но я должен был встретить Герду из оранжереи. Хотя в это зеленейшее учреждение все приходят, когда захотят, и так же его покидают, моей радости совесть не позволяет злоупотреблять чрезмерной добротой хеска Брума: припозднившись с утра, она хотела хотя бы оставшиеся положенные часы отбыть честно.

Герда всегда знает, когда я приду, даже если являюсь раньше срока или, наоборот, задерживаюсь. Говорит, что просто чувствует. Никогда сразу на порог не выйдет. Это дома, едва прикрыв за собой дверь, я попадаю в теплые родные объятия. Тут же надо постоять хоть пять минут, щурясь на фонари, делая вид, что меня безмерно интересует нечто, находящееся напротив оранжереи. Дождаться, пока сзади зазвучат быстрые шаги, и мягкие ладошки закроют мне глаза, и сердце замрет от счастья и нежности, а потом быстро обернуться и обнять любимую. Это может казаться несерьезным, ребяческим, но так важно для нас с Гердой.

– Чего мы здесь торчим? – недовольно поинтересовался Рик.

– Жену мою встречаем.

– А зачем?

Ответить на наивный детский вопрос я не успел. Словно в порыв теплого нездешнего ветра попал, когда меня обхватили руки Герды.

Обнявшись, мы закружились по заснеженной улице.

– Эй, тут скользко, не свалитесь!

Про дурной пример младшим я как-то забыл.

– Эта, что ли, жена? – Заложив руки за спину, Рик беззастенчиво рассматривал мою радость. – Ничего. Ну что, идем?

– Ларс, а это кто? – Герда с удивлением взглянула на незнакомого наглого шкета.

– Это Ри…

– Я…

– Хорошо, Хрёдерик. Его сегодня назначили ко мне в ученики. Герда, он из приюта, обратно отвести надо, ребенок город не знает.

Любовь моя разом погрустнела. Три года, как Герда рассталась с приютом Благого Берне, а упоминания об этом хранимом Драконами заведении ей до сих пор неприятны.

– Тебе не надо туда ходить. Проводим тебя домой, там меня подождешь, ладно? А я Рика отведу, заодно Вестри выгуляю.

Герда кивнула согласно, но печально.

Уже на полпути от приюта домой я подумал, что мог бы просто остановить на улице извозчика и, вручив ему монету, отправить Рика в санях. Почему умные мысли всегда приходят слишком поздно?

Я успеваю отразить хитрый удар, идущий сверху наискось, но за ним тут же следует еще один. Противник, отчаявшись достать меня прямым выпадом, с бешеной скоростью работает «в клинок», не давая перейти в контратаку. Скоро рука у меня устанет, тогда…

Оле Сван легко дерется всем против всего – и меня учит. Нынешняя его тактика больше подходит мечнику, но где гарантия, что противник всегда будет являться с равноценным оружием? Со шпагой против стражнического палаша идти не так скверно, как на алебарду. Но принцип защиты тот же – отступать, беречься, выжидать момент.

И я дождался.

Смешно было и подумать, что Оле решил мне поддаться. Это не было ошибкой, просто уставшее тело может на миг подвести даже лучшего бойца. Капитан Сван не зря учил меня караулить именно такие промахи. Я шагнул под палаш, снова приняв его на гарду, и одновременно выбросил вперед руку с дагой, метя противнику в бок. Почти достал. Почти, потому как слаб я, щеня глупое, против первого мастера клинка Гехта. Капитан развернул корпус самую малость, но дага прошла мимо, а палаш, отстранившись от шпаги, сверху вниз клюнул меня в плечо.

– Царапина, – констатировал Оле. – Но в принципе действуешь правильно. Почему не парировал дагой?

– Не хочу остаться без пальцев.

– Верно мыслишь, – похвалил капитан стражи. – Сейчас пока что хватит. Дуй на службу. Вечером продолжим.

– Оле, а можно завтра с утра? Я встану пораньше. Вечером хочу с Гердой побыть. Вчера мало получилось, она расстроилась.

– Н-да. – Сван ловко развернул палаш и зажал его под мышкой. – Чем дольше моя дочечка замужем, тем большего внимания хочет. Скоро совсем тебя из рук выпускать не станет. Будь ее воля, сутками бы дома сидела, и чтобы ты у нее на коленях лежал.

– Я люблю Герду.

– Так и люби, кто тебе запрещает? Я вот Хельгу тоже люблю и уважаю. А она – меня. И я, скажу тебе, счастлив был бы, если б жена моя дома у камина сидела, крестиком вышивала, что ли, ей нравится, а не преступников вычисляла и потом признания из них тянула. Но Драконы нас всех упаси, чтобы свою жизнь под кого-то ломать. Ничего доброго из этого не получится, да еще и любовь уйдет. А сейчас ответь-ка мне правду: Хельга вчера говорила, у тебя ученик появился?

– Да, бургомистр сироту из приюта привел.