Чтение онлайн

– Ты ж мышь, добился-таки Тюккерт своего! Еще и приютского пристроил. Только что-то получится, если один мальчишка другого учить станет? В фехтовании сам натаскивать собираешься?

– Ну-у…

– Ложки гну. Ладно, давай его сюда. Нет, не видать мне с вами спокойной старости!

– У-у, я думал, вы вообще не выйдете!

Рик топтался у калитки. Судя по тому, что нос у шкета красный, как солнце на закате, торчит он тут уже давно.

– Ты что здесь делаешь?

– Тебя жду.

– Почему в ратушу не пошел?

– Я дорогу не помню.

– А просто в дом зайти?

– Кто меня туда пустит?

Я почувствовал, как Герда стиснула мою руку. Сама она, когда ушла из приюта и бродяжничала с ведьмой Флорансой, тоже пыталась заходить в чужие дворы. Воспоминание не из лучших.

По утрам я всегда провожаю Герду до оранжереи. Было бы время отвлечь от грустных мыслей. Но если пойдем сейчас, все вместе, наш сиротинушка точно в сосульку превратится.

– Ступайте в ратушу, – сказала моя любовь. – Я-то точно не заблужусь.

– Нет, я тебя провожу. Рик, посиди пока что в доме, я за тобой вернусь.

– А можно я с Вестри поиграю? – От предвкушения встречи с нашим псом шкет даже не заметил, что я назвал его не полным именем.

– Можно.

На объяснение Гудрун, кто такой Рик, ушло едва ли с десяток слов, и то наша добрая домоправительница их не слушала – сразу кинулась размораживать и обихаживать дитятко.

Обычно по пути в оранжерею мы болтаем о всяком разном, но сегодня Герда была неразговорчива. Односложно отвечала на мои рассуждения, кивала, и только. Даже губы для прощального поцелуя подставила будто неохотно.

– Герда, ты из-за Рика? Напоминает тебе о приюте? Если тебе неприятно…

– Что тогда? – спросила моя радость довольно резко. – Откажешься от ученика? Отправишь его обратно?

– Нет, но…

– Вот и нечего об этом говорить.

Махнув рукой, Герда почти бегом поднялась по ступенькам крыльца.

Неладно как-то мы сегодня простились.

Но надо идти за Риком, а потом в ратушу.

– Ларс!

Герда кинулась ко мне, как перед долгой разлукой. С крыльца не сбежала – спрыгнула через ступеньку. Крепко обняла, прижалась.

– Ларс…

– Гердочка, да что случилось?

– Ничего, – не поднимая глаз, она отрицательно покачала головой. – Просто я буду по тебе скучать. Зайдешь за мной вечером?

– Конечно. Если получится, то и днем загляну.

– Днем не надо. Занимайся Риком. Не всем же так повезло с семьей, как мне.

Когда я вернулся домой за Риком, мой новоявленный ученик, сидя за столом, с аппетитом уплетал сырники, а довольная, как купец на ярмарке, Гудрун как раз сгружала со сковородки на тарелку очередную порцию. Вестри пристроился рядом и получал ровно половину от каждого поджаристого кругляша. Меня тут же призвали присоединиться к трапезе, но я, сославшись на то, что больше люблю это блюдо холодным, да и завтракал недавно, а сейчас надо наконец добраться до ратуши, отказался и забрал дите из домашнего уюта.

– Запоминай дорогу. Сегодня сам обратно пойдешь, и завтра с утра прямо в ратушу. Покажешь чернильницу, пустят.

– А меня Гудрун ужинать пригласила. И велела, чтобы я тебя обедать домой привел.

Следовало ожидать. Похоже, в борьбе за трехразовую кормежку семьи в родных стенах у нашей домоправительницы появился надежный союзник.

– Тогда тем более дорогу запоминай. Оба раза сам пойдешь.

– А ты чего? Опять к своей Герде отправишься? Слушай, правда, что она тоже из приюта? Я ее не помню! Это ее ведьма забрала?

– Правда, но вспоминать об этом Герда не любит. О приюте, в смысле.

– Чего уж тут любить! – понимающе покивал сирота. – А ты чего без шапки ходишь?

– Мне так нравится.

– Ну дурной! В шапке же теплее!

Я хотел попросить Рика, чтобы он придержал свое мнение, но вспомнил, с каким замерзшим видом топтался шкет у калитки. Взглянул внимательно – да, в задачи приюта Благого Берне явно не входит, чтобы по улицам шастали сварившиеся дети.

К счастью, до ратуши мы дошли быстро.

День выдался на редкость суетной. Народ, проведав, что хронист, которого три недели невесть где фунсы носили, наконец вернулся в город, пошел в ратушу стройными рядами. Удивительно, как эти прекрасные люди раньше жили без подтверждения историй собственных семей.

Вообще-то архивом должен ведать отдельный человек, но хитроумный наш хессир бургомистр решил, что больше чем на одного служащего здесь задач не наберется, будут работники ратуши какое-то время бездельничать, так что лучше платить двойное жалованье хронисту, но спрашивать с него за все.

А еще за время моего отсутствия в город пришли аж три торговых каравана и принесли вести о том, что творится за пределами Гехта. Обычно хронист встречает купцов у ворот, или те присылают гонца в ратушу, но так или иначе летописи составляются по свежим устным рассказам. В этот же раз предводителям караванов пришлось, на чем свет стоит кляня блудного хранителя истории, все записывать самим. Строчили на коленке, на каких-то хозяйственных обрывках, будто курица левой лапой корябала. К тому же купцы больше привычны иметь дело с цифрами, чем со словами, четко описать свои дорожные наблюдения не все могут. Много времени и сил ушло у меня после на то, чтобы разобрать эти памятные листки.

Счастье еще, что главный прознатчик Палаты Истины в Гехте – моя родная сестра, так что хотя бы отчет о случившихся в городе правонарушениях я получу спокойно и в удобочитаемом виде.

Рик, вытаращив глаза, носился следом за мной из кабинета на втором этаже в подвал, где хранился архив (несколько раз я плюнул на полагающуюся наставнику солидность и, пока никто из взрослых не видел, попросту съехал вниз по перилам), задвигал короба с документами, ставил на место тома хроник, подавал мне отточенные перья, а когда я отослал его к Гудрун обедать, рванул, как заяц от совы. Да, вот такая она, жизнь хрониста. Одна из ее сторон.

Сам я есть не хотел, да и некогда было. Надо, пока не начались вечерние приемные часы, заглянуть в несколько городских заведений, узнать тамошние новости. Кстати, не забыть прояснить с хессиром бургомистром вопрос о способе перемещений Рика. Меня Торгрим Тильд начал брать в поездки по служебным надобностям на третьем году обучения, когда Скима поставили под седло. Но одно дело вурд, которому семья в состоянии подарить собственного кхарна, а другое – безродный сирота.

Под конец своих разъездов по городу я заглянул к хеску Гольсту, ювелиру, и заказал для Рика чернильницу. Даже если мелкий убоится трудностей жизни хрониста и завтра с утра просто не явится, пусть вещица будет – подождет следующего ученика, ведь от наставничества мне теперь уже не отвертеться.