Чтение онлайн

Неожиданно мне пришло в голову, что мы по сравнению с другими ротами находимся в невыгодном положении. В моей роте начал свирепствовать грипп, несколько человек были больны, и, несмотря на всевозможные комбинации, у меня не хватило экипажа для одного танка. Я оставил в казарме тот экипаж, в котором болел водитель. Командир батальона неохотно согласился на это, но ничего другого сделать было невозможно.

Учение — это одно, а боеготовность — другое, и в случае тревоги выехать должны все танки. Это означает, что из района, в который мы теперь направляемся, нужно возвратиться снова в гарнизон и пригнать танк. Что поделаешь, может, я и окажусь последним, но у меня должны быть все танки.

В район сбора при объявлении тревоги мы прибыли, когда уже начало смеркаться. Но и в полумраке, среди суеты хозяйственников, которые развозили боеприпасы, я распознал стоявший в стороне танк. Наш танк. Не знаю, отчего так бывает, но, когда нужно, и в таком скоплении одинаковых стальных машин безошибочно узнаешь свою. Даже в полумраке.

Я выскочил из своего танка и побежал к нему. У гусеницы переминался с ноги на ногу Пецка. Увидев меня, он вытянулся и отдал честь.

— Что вы здесь делаете? — спросил я его.

— Жду вас, — ответил он. — Уже час.

— Вы больны и должны находиться в санчасти.

— Но ведь объявлена тревога, — удивился он и добавил: — Температура у меня нормальная.

Тыльной стороной ладони я прикоснулся к его лбу. Он действительно не был горячим.

В сущность всего происшедшего я еще не вник. И вот, когда я мысленно решал, послать ли мне Пецку обратно в санчасть или оставить его здесь до отбоя тревоги, к нам подбежал свободник Гисек.

— Товарищ поручик, Пецка украл мой танк! — сообщил он, обратившись ко мне. В эту минуту он напоминал ябедника.

— Ты болен и должен лежать в санчасти, — повторил ему мою сентенцию Пецка. — Всем танкам при объявлении тревоги надлежит выехать в район сбора, иначе мы будем бледно выглядеть.

— Он угнал мой танк! — продолжал настаивать на своем Гисек, но теперь уже громким голосом.

И до меня наконец дошло.

— Вы приехали на этом танке? — спросил я Пецку.

— Да.

Я представил себе покореженные тумбы и еще кое-что похуже и поспешно выпалил:

— Все было нормально?

— Конечно. А что могло случиться? — Он спросил это довольно резко. — Я умею водить все самодвижущиеся машины.

— У вас нет выучки и нет прав на вождение! — заявил я командирским тоном, чтобы осадить его.

По нему было видно: он готов пуститься в рассуждения о том, что чрезвычайные обстоятельства требуют и чрезвычайных действий. Но Пецка все-таки промолчал. Не хотел, видно, злить меня. Вместо этого он попросил:

— Товарищ поручик, пусть Гисек прекратит вопить об этой краже.

Дело в том, что свободник Гисек, как заведенная кукла, все еще повторял, что у него украли танк.

— Тихо, — обратился я к Гисеку, довольный тем, что в последнюю минуту мне удалось сдержаться и не употребить более сильное выражение.

Гисек послушался, но все же проронил:

— Проклятые рецидивисты!

Пецка посмотрел на него неприязненно. Вот-вот мог разразиться скандал. Я должен был этому воспрепятствовать. Но моего вмешательства не потребовалось, потому что тут к нам подошли два других солдата, тоже самовольно покинувшие санчасть.

— Вот мы и все вместе, — радостно сказали они. — Можно ехать.

Им я уже лбы не щупал. Не было времени. Рядом с нашей живописной группкой остановился газик командира полка. Собственно, не остановился, но командир, спрыгнув на ходу, уже подходил ко мне. Он прервал мой доклад и спросил:

— Что-нибудь случилось?

— Да нет, ничего, — осторожно ответил я. Потом очень кратко обрисовал командиру ситуацию. Очень кратко и очень сбивчиво и неточно. Особенно когда объяснял, что эти четверо мужественных больных ребят во что бы то ни стало хотят действовать по тревоге наравне с другими. При этом я бросил на Гисека выразительный взгляд, чтобы он понял, какие репрессии ждут его в том случае, если он пикнет, кто приехал на его танке.

О нашем командире полка известно, что он принимает решения в считанные секунды. Так было и на этот раз.

— В машину! Все четверо! — приказал он.

Ребята с выражением недовольства на лицах нехотя залезли в его газик.

Командир подошел к своему водителю:

— Отвезешь солдат в санчасть и скажешь доктору, чтобы он их хорошенько осмотрел, может, они и в самом деле уже здоровы. В таком случае привезешь их назад. И давай по-быстрому. Мне нужна машина.

— Есть, — сказал водитель сквозь шум уже заведенного двигателя и, включив скорость, быстро погнал машину в сторону гарнизона.

— Вот и все, — констатировал командир, когда автомобиль исчез из поля зрения.

Я мог себе представить, что скажет водитель врачу, и потому был почти уверен, что моя рота будет укомплектована полностью.

Когда газик вернулся, из него вылезли, как я и думал, все четверо. Они пребывали в хорошем настроении.

— Здоровы как быки, — сообщил мне свободник Гисек. — Так что никаких проблем не будет. Поведу танк как следует.

— Вот именно, поведете как следует. Чтобы экипаж чувствовал себя как на перине, понятно? Командир танка, которого я вам дам, присмотрит за этим. Будьте уверены.

Я пошел взглянуть на свой танк. Экипаж ползал на коленях, осматривая гусеницы.

— Ну так что, жених? — спросил я Малечека.

— В субботу в это время дело будет идти уже к свадебной ночи, — сказал он.

Бедняга не мог знать, что будет в субботу в это время. Не мог об этом знать даже я.

После полуночи командир батальона вызвал к себе командиров рот и без долгих разговоров раздал нам размноженные на ротаторе листки бумаги.

— Планируемый маршрут движения, — сообщил он. — Около четырехсот километров.

Надпоручик Бидло недоверчиво усмехнулся:

— Четыреста километров? Это, наверное, опечатка…

— Я сказал, что это планируемый маршрут движения. Разве я еще что-нибудь сказал?

Потом, будто почувствовав, что обнаружил и свои сомнения перед подчиненными, приказал:

— Быстро провести контрольные проверки машин, обратить особое внимание на наличие топлива и смазочных материалов. Можете идти.