Чтение онлайн

Когда Мозоль улегся на стол лицом вниз, гребень, росший под кожей спины, стал отчетливо виден. Скоро такие же наросты образуются у него по бокам, и прижать к телу руки будет уже сложно. Когда на прошлой неделе к доктору явился первый шахтер с такими симптомами, Юрий еще осторожничал. Андрей сразу подсказал, что нужно делать, однако доктор колебался до тех пор, пока не обнаружил, что болевой синдром у пациентов отсутствует полностью. Вирус что-то делал с нервной системой, блокируя болевые импульсы. У доктора даже руки зачесались провести ряд экспериментов, но время и место были не те. Если ему и повстречался незнакомый вирус, следовало скорее сойти с тропы – пусть этот вирус идет своей дорогой, им с доктором явно не по пути. Мешать ему Юрий не собирался, но и тот не должен был препятствовать его планам.

Активировав сенсорный экран робота, доктор быстро ввел пару команд и принялся глядеть в окно, будто потеряв интерес к происходящему. Он даже обезболивающее вводить не стал – зачем тратить ресурс, когда в нем нет необходимости. Шахтер, действительно лежал, словно на массаже, расслаблено опустив руки вдоль тела, тогда как робот методично дробил ему окостеневшие мышцы. У первого шахтера, с которым доктор провел похожую манипуляцию, еще ничего не срослось, но двигался он вполне сносно. Авось до конца месяца протянет терапия, а там следа доктора уже будет не найти – освоенная галактика большая.

Что Юрию нравилось в этих роботах, так это то, что они не задавали лишних вопросов. Сказали ломать спину, значит, он будет ломать человеку спину. Такое себе было лечение, зато на какое-то время к шахтеру вернется подвижность. А все Андрей выдумщик, Юрий сам такое придумать был не способен.

– Не больно? – спросил он пациента. Не из сострадания, но из любопытства.

– А должно? – с беспокойством вскинулся Мозоль.

– Нет-нет, все в порядке, – успокаивающе поднял руку доктор, а сам невзначай подумал, не вырезать ли кусочек кожи со спины этого недоумка? Его коллекция давно не пополнялась. Логичнее было бы отломать часть закаменевшей мышцы для последующего изучения, но доктор опасался вызвать недовольство вируса. Андрей считал, что трогать эту штуку было опасно, и Юрий с ним согласился.

Всего месяц осталось продержаться, а потом хоть эпидемия, хоть мор – доктора здесь уже не будет. А какие планы у всех были сначала на эту Элайю! Теперь же от амбиций остался этот жалкий огрызок человеческой цивилизации в виде серебряной шахты, да и то работать ей предстояло недолго.

Робот заканчивал ломать шахтера, доктор же занимался мазохизмом, глядя на унылый однообразный пейзаж, въевшийся в память так глубоко, что наверняка останется в его кошмарах до конца жизни.

База шахты СКВРД-10, которую местные называли просто «Сковородой», строилась по такому же типу, как и все снабжающие станции рядом с колониями: пять жилых модулей, модуль с ядерным реактором, обеспечивающий энергией всю станцию и шахту, интеграционный модуль, распределяющий энергию от реактора к другим ячейкам колонии, буровая установка, добывающая лед с глубин Элайи и перерабатывающая его в воду, грузовой модуль и рефрижератор. Внешне станция напоминала россыпь шаров, врытых наполовину в землю, но доктор был уверен, что именно так выглядит ад.

Верующим Юрий не был, но о существовании возмездия догадывался. В жизни ему приходилось делать плохие вещи, а так как в мире царил баланс, а не хаос, ответ на его злодеяния выглядел таким вот образом – в виде серебряной шахты, где он добровольно обрек себя на заключение. Но скоро они с Андреем освободятся, ждать осталось недолго, главное – не нарушать правила местных, и они тебя отпустят.

Проводив шахтера, который и, правда, почувствовал себя лучше после «массажа», и снабдив его пачками витамина С, доктор собирался закрыть дверь и окончить на сегодня прием, чтобы полюбоваться своей «коллекцией» до возвращения в жилой модуль. Его сокровища были тщательно спрятаны в лабораторной центрифуге. Но не успел он подойти к роботу, еще прибирающемуся после «операции», как замигал коммуникатор – на связь вызывал начальник станции.

Закатив глаза, доктор нехотя надел комм на запястье. Пусть они с Сальцевым и были подельниками, но отнюдь не друзьями и даже не приятелями. Начальник шахты вызывал у него стойкую неприязнь и желание вырезать у него сердце. Как подозревал доктор, желание это было взаимным.

– Плаксивый, что у тебя там? – на фоне медицинского робота появилось прозрачное лицо Сальцева, соответствующее его фамилии. Начальнику давно не мешало похудеть, но каждый на руднике справлялся с изоляцией, как мог – Сальцев вот одиночество и собственных бесов заедал. Но главное, что не мог простить ему доктор, было фамильярство. Сальцев звал Юрия исключительно по фамилии, вызывая у того тихое бешенство. Юрий Борисович Плаксивый тоже получил свое прозвище, но ему не повезло, потому что оно совпадало с фамилией. Злая ирония заключалась в том, что доктор никогда не плакал, даже в детстве, когда мать лупила его ремешками от своих платьев, оставляющих узкие, плохо заживающие порезы.

– Доброе утро, Алексей Матвеевич, – кивнул ему доктор. С начальством «голубушка» и «дорогуша» не проходили. После первого и единственного раза, когда Юрий назвал так Сальцева, тот молча лишил его премиальных на полгода. Доктор предупреждение понял, но поклялся, что, когда они все разлетятся по галактике после закрытия рудника, Сальцева он обязательно найдет, хотя бы потому что такой гладкой розовой кожи в его коллекции еще не было. Несмотря на явное ожирение, эпидермис начальника дерматологических проблем не имел – не сухой и не жирный, с идеальным балансом уровня увлажненности и количества сальных выделений. В век пластической хирургии и имплантов самого разного уровня такая кожа была на вес золота. Доктор даже знал клиентов, кто мог ей заинтересоваться.

– Сегодня третий приходил, – отчитался Юрий. Может, они с начальником и недолюбливали друг друга, но сейчас были на одной стороне. Ситуация с неизвестным заболеванием, о котором доктор сразу же доложил Сальцеву, начальство явно тревожила.

– Те же симптомы. Окостенение мышц, замедление мозговой активности. Наша лаборатория не справляется, нужно в центр анализы отправлять. Подозреваю вирус, но воздушно-капельным он, вероятно, не передается. Иначе весь жилой модуль с этими шахтерами давно был бы заражен.

Оба помолчали, потому что знали – для их общего дела вмешательство центра было совсем не нужно.

– Закрыть бы этих троих в карантин, но тогда без вопросов центра не обойтись. Кто-нибудь да доложит.

– Нельзя в карантин. Месяц протянем? – с надеждой спросил Сальцев.

– Шанс есть, – задумчиво протянул доктор. – Из двенадцати горняков трое заражены. Подозреваю, что работали они в одном забое. Если хотим протянуть месяц, ту штольню стоит закрыть.

– Это седьмая, – мрачно произнес Сальцев. – Та самая. Именно ее закрыть мы не можем.

– Что ж, тогда предлагаю притвориться больным и в ближайший месяц столовую, комнаты отдыха и общую душевую не посещать. Прививки от всех известных человечеству вирусов все мы получили, когда отправлялись на Элайю. Значит, это вирус неизвестный. Если, вообще, вирус. Или, как вариант, можно объявить об эвакуации базы. Мол, есть прогнозы вулканической активности в нашем районе. А пока проверят, нас здесь уже не будет.

– Нам нужен этот месяц, – стиснув зубы, сказал начальник шахты. – Не знаю, как ты, но мне деньги не помешают.

– Рискуем, – вздохнул доктор. – Не хотел бы однажды проснуться с окаменевшим телом. Мне кажется, что не все симптомы успели проявиться.

– И тем не менее ты спокоен, – подозрительно сощурился Сальцев.

– Полагаться на мнение медицинского сканера последнее дело, но робот считает, что это генетическое заболевание, а не инфекция.

– Хорошо бы так и было на самом деле.

– Робот ошибается, – хладнокровно заявил доктор, – но я согласен с ним, что контагиозность данного заболевания минимальна. Если бы возбудитель передавался через выделения или предметы обихода, мы смогли бы это отследить в нашей лаборатории. В этих штольнях все, что угодно может быть – от грибка до паразитов. Один укус – и готово.