Чтение онлайн

Я влетел в лифт с криком:

— Сто десятый!

Дверцы лифта не шелохнулись. Черт! Она и лифт заблокировала!

— Пожалуйста успокойтесь, или я буду вынуждена сделать вам укол.

Робот-санитар резко затормозил в проеме лифта и попытался попасть в меня шприцом еще раз. Резкий рывок влево, затем вправо — мысль о том, что если я позволю уколоть себя, то тогда мне точно не выбраться из этого чертова отсека 105, придавала мне невероятной прыти. Видно, роботу надоело пытаться попасть в меня — из приземистого корпуса показался обтянутый мягкой тканью манипулятор, которым санитар тут же попытался ухватить меня. Места для маневра оставалось все меньше и меньше. Я резко ушел вниз, и войлочная клешня с хрустом ткнулась в заднюю стенку лифта, оставив на стекле большую диагональную трещину. Еще один выпад — и мягкая клешня сомкнулась на моем запястье. Я рванулся в сторону. Бесполезно. Еще раз увернулся от нацеленного в меня шприца. Робот дернул меня за руку, и я повалился на задницу.

— Пожалуйста, успокойтесь, я не причиню вам вреда.

Я еще раз отбил манипулятор со шприцем свободным предплечьем и пяткой что есть силы ударил по треснувшей стене лифта. По стеклу с хрустом расползлась целая паутина трещин, само оно просело в раме, удерживаясь лишь на покрывающей его безопасной пленке. Что есть силы я рванулся из захвата робота, так, что аж рука хрустнула. Мягкая ткань на клешне санитара подалась, заскользила, и моя кисть выскользнула из захвата. В ту же секунду шприц впился мне в плечо. Спустя дою секунды я сбил шприц, так что игла осталась торчать в моем плече, и прыгнул вперед, на осевшее разбитое стекло.

Стекло подалось вперед под моим весом, и я вывалился с другой стороны лифта в небольшой полукруглый холл, из которого уводили три коридора. Не думая, я бросился в средний, оставляя позади робота, который неуклюже пытался выбраться из лифта в холл. Впереди маячили очередные электронные двери, которые заблаговременно сомкнулись.

— Пожалуйста, успокойтесь. Пожалуйста, вернитесь в отсек сто пять.

Здесь должен быть хоть один выход, в котором двери открываются механически. На бегу я бросил взгляд через плечо. Санитар уже выбрался из лифта и теперь уверенно нагонял меня. Бинго! Слева, у самого конца коридора был технический лаз, закрывающийся металлической дверью с вентилем вместо ручки. Я едва успел затормозить возле нее и крутнуть ручку, рванул дверь на себя, нырнул в темноту за ней. Все вокруг как-то пошатнулось, поплыло. Видно, робот все-таки успел ввести часть успокоительного прежде, чем я сбил шприц. Волна паники от осознания, что проклятый санитар может настигнуть меня именно сейчас, когда я так близок к выходу, на несколько мгновений отрезвила меня. Я дернул дверь, чтобы захлопнуть ее за собой, но в проем уже сунулась клешня манипулятора. Последним четким движением я пнул по ней, резко захлопнул дверь и что есть силы крутнул вентиль, чтобы запереть ее. Вытащил из крепежа на стене какой-то металлический инструмент, заклинил вентиль.

Стены вокруг меня шатались и плыли. Я находился в тускло освещенной вертикальной шахте с протянувшимися вдоль стен пучками кабелей всех возможных цветов. Вверх и вниз уводила лестница, состоящая из скоб в стене. Я уцепился за первую скобу, и болтаясь из стороны в сторону, как тряпка на ветру, полез наверх. Не знаю, что гнало меня вперед, наверное, инерция. Голова у меня кружилась с каждой секундой все больше, в глазах темнело. Удивительно, как мне удалось не упасть в шахту лестницы, но кое-как я выполз на балкончик возле очередной двери, ведущей на один из этажей. Мне нужно было найти убежище, где-то спрятаться. Станционный врач наверняка очень скоро найдет способ достать меня и из этой шахты. Я крутнул вентиль на двери и вывалился в коридор, точь-в-точь такой же, по какому только что за мной гнался робот. Нужно найти укрытие. Проблема была только в том, что я уже слабо отличал верх от низа. Голова не соображала, глаза заволокло какой-то дымкой. Я сделал пару шагов и повалился на покрытый мягким напылением пол коридора.

Сознание возвращалось как-то медленно, урывками. Почему так жестко лежать? Откуда это чувство разбитости? Я рывком сел на полу. Сколько я пролежал так, в отключке, посреди коридора, на самом видном месте? Через сколько секунд тут появится санитар, чтобы вкатить мне еще дозу успокоительного? Я попытался подняться, но ноги плохо слушались меня. Все тело ныло, мысли в голове едва ворочались. Я шлепнулся обратно на пол и обвел коридор, посреди которого я сидел, мутным взглядом. Здесь что-то было не так, что-то очень непривычное. К черту это, надо двигаться, пока не появились санитары. Свет над моей головой был каким-то тусклым и трепещущим. Лампа издавала странное раздражающее жужжание. Весь остальной коридор был освещен лишь местами — зажглась едва ли треть ламп.

Все вокруг было каким-то зыбким и неустойчивым. Видимо, второй укол за такой короткий срок совершенно задурманил мне мозги. Без опоры подняться будет сложно. Я подполз к двери, из которой вывалился неопределенное количество времени назад, надеясь подняться, цепляясь за вентиль. Остановился, поднес одну из ладоней к лицу. Это что, пыль? Твою мать! Лихорадочно цепляясь за вентиль, я кое-как поднялся и с ужасом огляделся вокруг. Тусклый свет, на полу лежит тонкий слой пыли. Я в зоне возможного заражения! Я суетливо прикрыл рот и нос рукавом. Это только усугубило ситуацию — пока я отдыхал на полу после укола, я успел измазать в пыли свой комбинезон, так что теперь только испачкал лицо той же пылью.

— В-в-внима-а-а-ание! — голос станционного врача здесь звучал искаженно, растянуто и с запинками, что производило жутковатое впечатление, — В-в-вы находитесь в опасной зон-н-не… — голос скатился в какое-то шипение и потонул в помехах.

Теперь понятно, почему меня до сих пор не схватили и не отволокли обратно в отсек 105. Роботы на этих этажах почти что не функционировали: ни санитары, ни уборщики. Насколько я знал из рассказов отца и образовательных материалов, людям здесь находиться категорически запрещалось. Я в ужасе осматривался, думая, как поступить. Может быть, мне так хреново, потому что заражение началось? Я совершенно не желал умирать, по крайней мере, пока не найду Алису. Я несколько раз с силой втянул воздух и громко чихнул.

Жжение в носу и горле на несколько мгновений пропало, а затем вернулось с удвоенной силой. Это незнакомое чувство тревожило меня. Последняя эпидемия, вычистившая остатки людей с Аида, вроде бы так и началась: кто-то побывал в зоне возможного заражения. Организм жителей станции не может бороться с тем, что прячется здесь. Излучение, сбивающее работу электроники — тоже смертельно, так говорилось в обучающих видео. Я стоял посреди коридора, ничем не защищенный, боясь сделать шаг, чувствуя, как нарастает жжение в горле.

— В-в-вы подвергаете смертельной опасности существование человеческого рода. Внимание! Вы находитесь в опасной зоне…

Существование человеческого рода… Брехня! Алиса говорила, что с ней там много других людей. Это значило — я подвергаю смертельной опасности только себя. Что-то зажужжало за ближайшим поворотом коридора у меня за спиной. Я резко развернулся. В свете немногих работающих ламп буквально в трех метрах от меня показался санитар. Я отшатнулся, собираясь бежать, запнулся обо что-то в полумраке, упал, подняв тучу пыли. Теперь эта сволочь точно меня схватит. Я в ужасе обернулся, ожидая увидеть перед самым лицом шприц или мягкую клешню. Но санитар все еще был в трех метрах от меня: крутился на месте на границе света. Сделал движение в мою сторону, остановился. Я с недоумением наблюдал за его странными манипуляциями, все еще сидя задницей в пыли. Очевидно, что железяка меня заметила. Почему же не схватит меня? И тут до меня дошло: его отделял от меня мертвый участок — местечко, где техника перестает работать напрочь. Вон в темноте застыл неподвижный и давно не подающий признаков жизни робот-уборщик, а у стены на самой границе света прижался безжизненный робот-ремонтник. Я, видимо, был слишком занят своими мыслями, и потому не заметил их сразу. Дальше станционный врач своего слугу отправить не могла. Я снова поднялся на ноги, и отряхнулся, чувствуя, как горит изнутри горло. Дышать становилось все сложнее, и это начинало по-настоящему пугать меня.

— Пожалуйста, проследуйте за моим помощником. Вам необходимо срочно покинуть опасную зону. Вы подвергаете смертельной опасности существование человеческого рода, — голос перебивался помехами.

Мне не хватало воздуха. Горло вдруг сдавило так, что стало трудно дышать, и каждый выдох или вдох проходил сквозь него, как наждак. Я ухватился за горло, прислонился к стене, делая отчаянные попытки втянуть в себя хоть немного воздуха. В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Все это время, пока я бегал от санитара, надеясь вырваться наверх, я рисковал оказаться запертым в этом жутком отсеке сто пять, но теперь я рисковал жизнью. Я еще никогда даже близко не сталкивался ни с чем подобным. Меня охватила паника. Сердце стучало, как бешенное, норовя пробить грудную клетку. Вдохи и выдохи давались мне уже едва-едва, легкие горели от нехватки воздуха и от надрывных усилий заполучить еще хоть каплю его. Никогда не думал, что удушье — это так жутко.

«Беги к санитару!» — визжал кто-то в моем мозгу. На заднем плане звучал искаженный помехами голос станционного врача:

— Вы подвергаете смертельной опасности существование…

Теперь я ей верил. Мне нужно было пройти всего десять шагов — и санитар вытащит меня отсюда. Может, сделает какой-то укол, чтобы эта пытка закончилась. Увезет меня обратно, вниз, к воздуху, которым можно дышать.

Я не двинулся с места. Он увезет меня — и тогда я уже не выберусь. Станционный врач закроет все лазейки, навсегда. Я никогда больше не увижу Алису. Эта мысль ошпарила меня. Я попятился от санитара, судорожно пытаясь вдохнуть. Нет, лучше подохнуть, пытаясь. Я попятился еще, пошатнулся, оперся рукой о какую-то боковую дверь, моя ладонь заскользила по ее гладкой поверхности и свезла в сторону пломбу. Дверь заскользила в сторону под моей рукой, и я ввалился в темное помещение, силясь втянуть хоть каплю воздуха в горящие легкие. Горло сжалось окончательно, и я упал на колени, царапая шею, бессмысленно хлопая открытым ртом. Воздуха больше не было.