Чтение онлайн

Потом, когда Каарел снова открыл рот, намереваясь поймать на чем-нибудь Леньку, старая Марта так сильно ударила его по ноге своей ногой, так строго взглянула на мужа, что Каарел замолчал и больше не пытался вывести Кошмарика на чистую воду.

– Ну, отдыхайте! – расплылась в улыбке Марта, когда обед закончился. Комнаты в вашем распоряжении!

– А можно мы погуляем по городу? – спросил Кошмарик, поковыривая в зубах спичкой.

– Конечно! Но постарайтесь не опоздать к ужину! – попросила старушка.

– Не опоздаем, бабушка, – заверил Марту Кошмарик, и через пять минут они опять сидели в комнате наверху.

– Ну, я у своей бабушки просто балдею! – вытягивая ноги чуть не на середину комнаты, сладко зевнул Кошмарик. – Можете меня поздравить – и квартирка эта, и магазин станут моей собственностью, вы же видели, как здесь ко мне относятся.

Но у Володи хвастливая фраза Леньки вызвала лишь насмешку:

– Поздравлю я тебя, когда тебе в финской тюряге квартирку устроят!

– Это почему же в тюряге? – нахмурился Ленька. – За что это меня в тюрягу вести? Кто докажет, что я не Лейно, не внук этой старой женщины? Она твердо уверовала в справедливость моего рассказа, да и пусть себе верит, если охота. Я ее переубеждать не стану!

В разговор мальчиков вмешалась Иринка, которая во время обеда внимательно следила за тем, как себя вели хозяева. Девочка хоть и не понимала по-фински ни единого слова, но от ее взгляда не ускользнула подозрительность старого Каарела, с которой он расспрашивал Леньку.

– Но тебе совсем не верит старик! – заявила Иринка. – Ты что, не видел, как он смотрел на тебя? Так и хотел подковырнуть! Думаю, он не оставит тебя в покое и когда-нибудь выведет на чистую воду, и тогда тюрьма тебе обеспечена! А скорее всего ты будешь передан русским властям, а в России тебя за мошенничество посадят в колонию или в лагерь!

Но Ленька не сдавался:

– Плевать я хотел на старика! Непонятно разве, что здесь верховодит старая Марта, а слово старика ничего в этом доме не значит!

– Э, парень! Рано ты расплевался! – сказал Володя. – Откуда тебе знать, чего стоит здесь мнение Каарела? Полчаса в доме пробыл – и сразу обстановку оценил, каждому место нашел, а главное – самому себе! А я тоже видел, что старик на тебя очень подозрительно смотрел, так что давай-ка отсюда ноги побыстрей делать, покуда за нами полиция не приехала! Не нравится мне еще тот придурок преступник! Он тебя в покое не оставит, знай!

– Да чхал я на твоего громилу! – хорохорился «внук финского матроса». – Пусть попробует сунется сюда – пугну его из «беретты»!

Володе, видно, уже надоело слушать хвастливый вздор Кошмарика, переставшего отдавать отчет о том, что за обстоятельства сложились вокруг него в антикварном магазине, хозяином которого Ленька себя уже считал. Поднимаясь с дивана, Володя строго сказал:

– Я иду покупать горючее и продукты для обратного пути. Ты мне поможешь?

Нет, Володя не стал спрашивать друга, отправится ли он с ним и с Иринкой назад, в Россию. По всему было видно, что Кошмарик ответил бы на такой вопрос твердым «нет», и Володя уже не надеялся увидеть Леньку рядом с собой, на борту «Стального кита», поэтому на сердце скребли кошки, и Володя злился на всех финнов вместе, на Финляндию, а в особенности на матроса Эйно Мягги.

– Так ты идешь со мной? – повторил Володя вопрос, и Кошмарик кивнул:

– Ладно, так и быть, помогу тебе горючее купить, а то ты здесь без меня заплутаешь. Но в Россию с тобой возвращаться не буду, не проси…

– Ну и свинья же ты, оказывается! – вспылила Иринка, а Кошмарик прикрикнул:

– Да глохни ты, патриотка голопузая! Хошь всю жизнь голью-шмолью быть – пожалуйста! Только мне, я уже говорил, твоей пропаганды не надо! Я российской нищетой под завязочку сыт, наелся! Теперь в сытой демократической стране пожировать хочу!

Иринка резко отвернулась, не желая объяснять хаму, что он не прав, а Кошмарик мгновенно одумался, поняв, что допустил непоправимую глупость. Ленька очень ценил свое превращение в настоящего финика и, догадываясь, что до уровня Володи ему никогда не дотянуть, хотел было очаровать нравившуюся ему Иринку блестящими перспективами совместной заграничной жизни. В его голове уже созрел план: когда они останутся с Иринкой один на один, он сделает девочке предложение превратиться в его родную сестру, то есть во внучку Эйно Мягги. Кошмарик был уверен в том, что старую Марту убедить в этом будет совсем нетрудно, и Иринка стала бы, подобно ему, Леньке, полновластным членом семьи. Для Володи бы, конечно, места в уютной квартирке в центре Хельсинки не осталось, но он стал бы навещать их на правах старого верного друга, «внука доброго рыбака», спасшего матроса Эйно Мягги.

– Ирина, ты с нами пойдешь? – спросил у девочки Володя, в глубине души удовлетворенный тем, что она в пух и прах рассорилась с Кошмариком, к которому Володя втайне немного ревновал.

– Никуда я с вами не пойду! – с надрывом в голосе заявила Иринка. – И я прошу вас побыстрее доставить меня в Россию, в Петербург! Мне надоела заграница!

– К папе захотела! – презрительно хмыкнул Кошмарик и полез в карман, чтобы достать свои баксы и в который раз пересчитать их.

– Да, к папе! – фыркнула девочка. – А ты можешь оставаться здесь, у своих фиников! Может быть, они отблагодарят тебя когда-нибудь – разрешат вымыть туалет!

– Все, Вольдемар! – дернул Кошмарик Володю за рукав. – Пошли отсюда! Я эту патриотку шизанутую больше видеть не хочу!

Володя расплылся в улыбке, то ли радуясь ссоре Леньки и Ирины, то ли одобряя острое Кошмариково словцо, и мальчики ушли. Ирина же осталась сидеть на диване в их комнате, вначале поплакала от злости на себя, негодуя по поводу своей несдержанности: «Ну что мне до того, где решил Кошмарик жить? Разве я справедливо поступила, оскорбив его? Нет, я не добрая! Так нельзя! К тому же разве я не вижу, что нравлюсь Леньке, а он ведь еще такой дурачок! Все хочет доказать мне что-то, хорохорится! Но на самом деле он добрый малый, только дурковатый. Видно, детство у него было несчастливое…»

Так думала Иринка, а после ее взгляд упал на стол, покрытый нарядной скатертью. Журналы в ярких блестящих обложках лежали на столе, собранные в аккуратную высокую стопу. Скоро журналы уже лежали на диване, а сама Иринка, забыв и о Кошмарике, и о Петербурге, с поджатыми под себя ногами сидела и самозабвенно рассматривала пестрые модные журналы, прикидывая невольно на себя платья, юбки и жакеты, которыми горделиво хвастали длинноногие, худые красавицы.

Если бы не внимание, отданное Иринкой журналам, то девочка могла бы услышать шорох возле двери. Старый Каарел, стоявший неподалеку от комнаты мальчиков, так и ждал минуты, когда Ирина-Ирма выйдет, пусть даже ненадолго. А если бы она вышла, то старый Каарел тотчас предпринял бы один маневр, ибо старик давно решил во что бы то ни стало вывести русских мошенников на чистую воду.

Нет, не дождался Каарел того момента, когда Иринка покинет комнату, ушел вниз, к Марте. Но и девочке вскоре после его неслышного ухода тоже надоело рассматривать пестрые картинки. Журнал замер у нее в руках, глаза девочки снова налились слезами, вспомнился Петербург, маленькая квартирка на Васильевском острове, вспомнился папа, который, наверное, места не находит от беспокойства.

«Нет, нужно обязательно позвонить в Петербург! Прямо на работу к папе!» – подпрыгнула Ирина на диване так резко, что журналы с ее колен попадали прямо на пол. Беспокойство охватило Ирину так крепко, что девочка забегала по комнате, не зная, какой предпринять ход. Денег у нее не было, а если бы они у Ирины и имелись, она бы не решилась искать нужный телефон в незнакомом городе, узнавать, как им пользоваться. «Я сейчас спущусь вниз и попытаюсь все объяснить хозяйке! Она показалась мне доброй женщиной! Она поможет!» И Ирина поспешила вниз, еще не зная, как будет объяснять старой Марте свою нужду.