Чтение онлайн

— Всё, готов урод, — донёсся до моего слуха дерзкий молодой голос, в котором чувствовалось злорадство. — Андрюха, пульс проверь ему.

Кто-то присел рядом и взял моё за запястье.

— Есть пульс.

— Вот же гадёныш. Чего он такой живучий? — возмутился первый. — Отойди. Сейчас я его башку по асфальту размажу.

Серьёзная угроза. Этого нельзя допустить, иначе моя миссия закончится не начавшись. Сила в моём источнике есть и немалая. От прошлой жизни сохранилась. Но получится ли её применить — большой вопрос. Что мой новый организм вообще умеет? Высший упомянул, что тело довольно слабое и магией не владеет. Насколько быстро оно адаптируется к новому хозяину?

Удар по голове оказался весьма ощутимым, хоть уже и не таким болезненным, как предыдущие. А всё потому, что я направил ману источника по всему телу, формируя защитную оболочку. Она создавала зрительный эффект железной кожи, из-за чего в прошлой жизни меня и прозвали стальным архонтом.

Я повернулся на спину и открыл глаза. Надо мной стояли трое: один — молодой кучерявый парень с очень тощим вытянутым лицом и непропорционально крупными зубами, остальные трое — постарше. Все они были одеты в какую-то крайне простую одежду тёмных тонов, состоящую из брюк и курток.

Сам же я лежал на серой, шероховатой, мокрой от дождя, поверхности — так называемый асфальт, по которому парень собирался размозжить мою голову. С одной стороны возвышалась старая кирпичная стена, а над головой проплывали рваные тучи. Смеркалось, мир тонул в сумерках. А рядом со мной стояли четыре убийцы, жаждущие отнять вновь обретённую жизнь.

— Серьёзно?! — воскликнул кучерявый, увидев, как я открыл глаза. — Ты до сих пор жив? Сколько тебя бить-то нужно?

Он схватил меня за полы плаща, приподнял и припёр к холодной кирпичной стене, ударив об неё затылком:

— Помнишь меня, гадёныш мелкий? Помнишь? Я говорил, что этот день придёт? Ты думал, тебя Орловы вечно оберегать будут? Ни хрена подобного! — парень приблизил ко мне своё тощее лицо и оскалил крупные зубы. — Твоя смерть пришла… сынок предателей короны. Лучше быть бастардом, чем такими вонючими отродьями, как ты и твоя семейка.

Я смотрел в бешеные от злости глаза кучерявого, а в голове моей царил хаос из обрывков чужих воспоминаний. Они путались, и перед мысленным взором мелькала каша из незнакомых образов. Никак не получалось сосредоточиться на нужных вещах, а всё происходящее выглядело каким-то нелепым сном.

Мана из источника бежала по телу неравномерными, хаотичными потоками. Мои руки становились то железными, то каменными, то возвращались в своё естественное обличье. Никак не удавалось стабилизировать состояние, хотя защитная оболочка уже работала.

Кучерявый снова треснул меня головой об стену, а потом — кулаком в живот. Парень тоже имел укреплённый организм, и удар оказался очень тяжёлым. Только вот я почти не почувствовал его и остался стоять у стены вместо того, чтобы свернуться в дугу от боли.

— Тебе это не по силам, ублюдок, — проговорил я.

— Что ты сейчас сказал? Что ты сказал?! — взбесился кучерявый и несколько раз яростно двинул мне по лицу и голове.

И в этот момент источник стабилизировался. Кожа стала блестящей, как сталь, и такой же прочной. И кучерявый, увидев изменения, выпустил из рук мой плащ и отступил на шаг. Глаза подонка выражали недоумение. Он не ждал, что паренёк, который минуту назад был фактические мёртв, теперь даже не отшатывается при ударах.

Жаль, не было возможности заранее попрактиковаться с магией в новом теле. Сейчас я вряд ли смог бы быстро создать даже простейшее атакующее заклинание. Однако железные кулаки тоже кое-что стоят.

Кучерявый так и не успел осмыслить происходящее. Я коротким тычком двинул ему внос, схватил за затылок и подбородок и резко крутанул голову вбок. Раздался хруст, и мёртвое тело упало к моим ногам.

Перешагнув труп, я ввернул кулак следующему в солнечное сплетение, отчего противник сложился пополам. Третий выхватил из-за пазухи чёрный прямоугольный предмет. Это было оружие, так называемый пистолет. Воспользоваться им человек не успел, поскольку каменный кулак обрушился ему на голову. Четвёртому я попал в челюсть, и та вылетела из суставов. Удар в грудь сопровождался хрустом сломанных костей.

Тот, у кого был пистолет, лёжа на асфальте, повернулся ко мне. Сухие хлопки огласили пустую улицу. Пули звякнули о мою стальную плоть.

Я прижал ногой руку противника к асфальту. Человек этот был непростым, он тоже имел особую силу (простой смертный не пережил бы удара стального кулака по голове), но когда я треснул ботинком по его запястью, он вскрикнул от боли.

— Кто тебя послал? — я схватил его за куртку. — Кто?

— Пошёл… ты, — прохрипел человек с перекошенным от боли лицом.

— Кто?

Ответа не последовало. Мой кулак с такой силой обрушился на черепную коробку противника, что мозги брызнули по тротуару. Третий, держась за живот, тоже пытался нащупать под курткой оружие. Схватив человека за волосы, я треснул его об асфальт головой, затем ещё и ещё, пока не раздался характерный хруст, и тело не обмякло.

Я поправил плащ, огляделся вокруг. С одной стороны улицы тянулась невысокая кирпичная стена какого-то длинного старого здания с заколоченными окнами, с другой — за кустами торчали скучные бетонные коробки. И постройки, и заросли, и растрескавшаяся дорога тонули в сумерках. Людей здесь не было. Но где-то недалеко шумел город, а сквозь кроны деревьев виднелся свет фонарей. Внутренний голос твердил, что надо поскорее убираться отсюда. Трупы могли создать мне проблемы. Лучше сделать так, чтобы меня рядом с ними никто не видел.

Удивительно, но я начал вспоминать кучерявого урода. Мысли в голове постепенно структурировались. В череде чужих мыслей и образов стал вычленяться событий ряд. Избивавший меня парень учился в той же гимназии, что и я, точнее юноша, в тело которого я вселился. Звали кучерявого Василий Юрьев, и был он внебрачным сыном одного из глав великих родов — Юрия Воротынского, то есть ублюдком. В гимназии для одарённых такие, как он, не пользовались уважением, поскольку в большинстве своём там учились аристократы.

Своё имя я тоже вспомнил. Святослав Прозоровский. Я был сыном главы другого великого рода, светлейшего князя Павла Борисовича Прозоровского, которого вместе с его женой и несколькими родственниками казнили тринадцать лет назад, обвинив в государственной измене. Славе Прозорвоскому такое родство тоже не добавляло уважения сверстников, как и слабый организм, не имеющий склонности ни к какой магии.

Но с Василием Юрьевым у Славы как-то особенно не задались отношения. И на дуэли они не могли решить свои разногласия, ведь Юрьев не был дворянином. И вот кучерявый пришёл мстить. Только за что? В голове не всплывало серьёзных конфликтов с ним. Лишь взаимные словесные уколы — не более того. Впрочем, даже это могло привести к смертельным обидам, особенно для ублюдка с ущемлённым самолюбием.