Стальной ураган
Шрифт:
Наступление на Хорол началось после десятиминутной артподготовки. Более длительный обстрел позиций противника не позволяли возможности — наличие боеприпасов. Пехота и танки медленно продвигались вперед: немцы бросались в атаку арьергардными силами. Когда в бой втянулся 2-й танковый корпус, части 200-й бригады значительно продвинулись вперед. Комбриг Моргунов донес, что его танки вышли к поселку Краснознаменное. Дальше наступление развивалось более успешно. Гетман торопил ускорить разгром окруженной у города Гадяч небольшой немецкой группировки. Форсировав 13 сентября реку Хорол и заняв Краснознаменное и Новоселовку, части корпуса приступили к зачистке восточного берега реки Сулы.
Напряженность боев не спадала, нередко они вспыхивали даже ночью. Записи в журнале боевых действий корпуса свидетельствуют: «В 6-00 корпус совместно с частями 161-й стрелковой дивизии, перейдя в наступление, овладел совхозом „Еремовщина“, перерезал железную дорогу Гадяч — Лохвица.
Выполняя поставленную задачу по ликвидации противника на реке Сула, совместно с частями 569 сп 161 сд корпус постоянно наступал у „Еремовщины“, был контратакован 5 „тиграми“, зашедшими с тыла, и 2 самоходными пушками „фердинанд“ с пехотой. В результате боя 200-я тбр потеряла два танка Т-34, пять танков Т-70 и одну СУ-122…
Очищение восточного берега р. Сулы проходило тяжело» [159] .
Командир корпуса понял, что если бои будут продолжаться с такой ожесточенностью, то через несколько дней в строю не останется ни одного исправного танка. Он отправился в штаб 40-й армии, надеясь решить с Москаленко два важных вопроса: либо вывести корпус из боя, либо пополнить его танками, артиллерией и другими видами вооружения.
Встреча с командующим 40-й армией ничего не дала. Он настаивал на том, чтобы корпус продолжал наступление. Какими силами — его мало интересовало.
159
ЦАМО РФ. Ф. 299. Оп. 3070. Д. 187. Л. 14.
Тогда Андрей Лаврентьевич написал докладную записку Военному совету 1-й танковой армии. Вот ее содержание:
«1. Корпус продолжает выполнять боевые задачи. Из 40-й армии не отпускают.
2. 15.09.43 было приказание о выводе, но затем отменено т. Москаленко. Я 16 сентября был у него. Он подтвердил смехотворное решение: захватить рубеж и т. д.
3. В 6-й мсбр осталось 75 стрелков, 70 автоматчиков, 17 минометов, 1 ручной пулемет.
4. В 200-й тбр танков в строю: Т-34 — 1, Т-70 — 2, СУ-122 — 1, остальные в ремонте, требуют эвакуации на СПАМ. Часть — безвозмездные потери. Кроме того, у меня и у наштакора 2 спецтанка разбиты.
5. 250-й мп — 12 минометов.
6. 536-й иптап — осталось 4 орудия из 11.
7. 79-й гмп — приказом т. Москаленко отобран и передан в 10-й тк. В 79-м гмп исправных только 12 установок.
8. Разведбатальоны — почти без матчасти, санбатальон — без автомашин. Много автомашин разбито авиацией во всех боях.
Я писал наштафронта т. Штевневу, но ответа не получил.
Прошу:
а) Связаться с т. Федоренко (нач. бронетанковых и механизированных войск Красной Армии. — В. П.) и доложить ему о таком положении.
б) Разрешить немедленно вывести штакор, чтобы его зря не избивали…
Меня ругают, почему медленно продвигаюсь.
Я со штакором в х. Шевченко, 20 км восточнее Лохвицы.
160
ЦАМО РФ. Ф. 3413. Оп. 1. Д. 20. Л. 86–89.
В августе — сентябре 1943 года наши войска вели наступление по всему фронту, и «избивать» 6-й танковый корпус не было никакой необходимости. Объяснение этому не дают ни К. С. Москаленко, ни Д. И. Ортенберг, много писавший о командарме.
Только вмешательство Катукова и начальника бронетанковых и механизированных войск Я. Н. Федоренко спасло корпус от неминуемого разгрома. Его вывели из боев и направили в район города Сумы, туда, где находилась на отдыхе и пополнении вся 1-я танковая армия.
Пока корпус обживал новые места, у Гетмана появилась возможность разыскать родственников. Он не видел их более пяти лет. Теплым сентябрьским днем «виллис» подрулил к родному дому генерала. Машину сразу же окружили родственники, сбежались все жители села Клепалы. Объятия, слезы радости…
Встреча с родственниками легла потом отдельными строками в мемуары комкора: «В селе тогда жили две мои сестры, Феодосия и Агафия, и брат Василий Лаврентьевич — все старше меня по возрасту. Они рассказали о своей жизни при немцах, о том, сколько тяжелых минут пережили из-за меня. Ведь местные полицаи знали, кто я, они время от времени заходили к сестрам, грозили: „Доложим коменданту, и вас расстреляют или повесят“. К счастью для сестер, эти негодяи не пошли дальше вымогательств, довольствовались мелкими взятками.
Я остался переночевать в хате брата, и мы допоздна проговорили с ним, вспоминая прошлое» [161] .
А вспомнить было что — и хорошее и плохое. Начало войны обоим представлялось кошмарным сном. День 22 июня разделил их жизнь на довоенное и военное время. Каждая часть этой жизни была окрашена в разные тона.
Андрей Лаврентьевич всегда носил в боковом кармане гимнастерки фотографии матери, жены и детей. Был у него снимок и Василия с его многочисленным семейством. На обратной стороне снимка надпись:
161
Гетман А. Л. Танки идут на Берлин. С. 124.
«На спогад матерi, Андрiю, Олi та дiтям.
В самi найкращi роки мого життя.
Когда Андрей Лаврентьевич показал брату фотографию, тот удивился: «Сохранил все же, несмотря на тяжелое время!»
Встреча с родственниками воскресила в памяти многое, но оставалась тревога за судьбу матери, жены и детей, не по своей воле оказавшихся на далеком Алтае.
Василий это заметил. Но виду не подал. Лишь на следующий день, провожая генерала, сказал: «Все будет хорошо. Освободите Украину. Пусть приезжают сюда, в Клепалы, наша мать и Ольга Ивановна с детьми. Место в моем доме найдется».
В корпус Гетман вернулся в приподнятом настроении, с удвоенной энергией взялся восстанавливать боеспособность частей и соединений. К этому времени из Москвы прибыл Катуков, который привез радостную весть — приказ наркома обороны о преобразовании двух корпусов 1-й танковой армии 6-го танкового и 3-го механизированного в гвардейские.
24 октября 1943 года приказ появился в центральных газетах. 6-й танковый корпус стал именоваться 11-м танковым. Поменяли свою нумерацию и бригады: 22, 112 и 200-я танковые стали соответственно 40, 44 и 45-й гвардейскими, 6-я мотострелковая бригада преобразована в 27-ю гвардейскую.
По случаю преобразования корпуса в гвардейский в бригадах прошли митинги и собрания. Поздравить гвардейцев приехал командарм Катуков. Он вручил бойцам и командирам ордена и медали, заодно и гвардейские знаки, затем подвел итоги оборонительных и наступательных боев корпуса.
В боевой характеристике командира корпуса генерал-лейтенанта А. Л. Гетмана появилась запись:
«В июльско-августовских боях 1943 года 6-й танковый корпус дал прекрасные образцы массового героизма офицерского и рядового состава, показал боевую сплоченность войск.
За образцовое выполнение боевых задач в июльско-августовских боях тов. Гетман награжден орденом Суворова 2-й степени.
162
Архив Главного управления кадров МО РФ. Личное дело А. Л. Гетмана, № 10639.
Ты жива еще, ненька Украина?
На исходе 1943 год. В начале декабря 11-й гвардейский танковый корпус переместился в район Киева, где пополнялся техникой и личным составом. Еще в середине октября в корпус прибыло 2316 бойцов и командиров. Их распределили по бригадам, полкам, батальонам. В основном это были необученные солдаты, а офицеры — выпускники ускоренных курсов военных училищ. Всем им за короткое время предстояло познать азбуку танковых боев.
Пришли эшелоны с техникой — танками, минометами, артиллерийскими установками, автомашинами. У командира корпуса загорелись глаза от обилия новеньких тридцатьчетверок, тяжелых танков и самоходных установок. Теперь каждая бригада имела по 60–65 одних только Т-34, хотя в строю еще оставались и легкие танки Т-60 и Т-70.