Чтение онлайн

Обнадеживали и снабженцы. Когда начальник тыла П. С. Пуховец доложил о том, что на склады поступают подкалиберные и комулятивные снаряды, Андрей Лаврентьевич обрадовался: этих снарядов так не хватало под Верхопеньем, особенно на Хороле и Суле. Теперь будет чем выбивать немецкие танки!

У танкистов подкалиберные и комулятивные снаряды были нарасхват, они обладали высокой бронепробиваемостью, даже с расстояния в 1000 метров поражали вражеские танки.

Огневая мощь 11-го танкового корпуса возросла за счет того, что в него влились новые части — 293-й гвардейский и 1535-й тяжелый, самоходно-артиллерийский полки и 53-й гвардейский минометный дивизион.

Подготовка к новым боям потребовала напряженной учебы подразделений, частей, соединений. Учеба началась с отработки темы «Разведка переправ». Тема «Бои танкового взвода, роты за овладение переправой» осваивалась на какой-нибудь реке, что приближало учебу к боевым условиям. Командиры учитывали опыт прошлых боев на реках Хорол и Сула. Прошли сборы связистов, саперов, затем начались командно-штабные учения. За их ходом наблюдали высокие армейские начальники — генералы Катуков, Баранов, Шалин, часто на учениях бывал и член Военного совета армии генерал-майор Попель.

В ходе войны Николай Кириллович Попель часто сталкивался с Гетманом, знал его как хорошего командира. В своих мемуарах он написал: «Андрей Лаврентьевич — рачительный командир, любивший все потрогать своими руками: не поленится забраться под танк, облазает все землянки, заглянет на батальонную кухню, битый час будет заниматься с отделением новичков, отрабатывающих действия одиночного бойца. Он тонко чувствует потребности боя и ими определяет свою службу» [163] .

Немалое значение в корпусе придавалось и партийно-политической работе. Политорганы и партийные организации во главе с генералом И. М. Соколовым усиленно пропагандировали опыт боев на белгородско-курском направлении. В одном из его приказов на первый план выдвигался лозунг: «Там, где стоят гвардейцы-гетмановцы, враг не пройдет!» Генерал также напоминал танкистам и о сталинском приказе № 227 «Ни шагу назад!», который, по его мнению, не потерял своей политической остроты, ибо «приказ командира — приказ Родины, а трус и паникер — худший враг в бою» [164] .

Газета «На разгром врага» всегда старалась поместить статьи о героических делах бойцов и командиров, тут ничего особенного не было: газета армейская, имеющая своего постоянного читателя. Редактор следовал жесткому правилу — ничего лишнего, кроме дел фронтовых. Но бойцы хотели знать, что делается у них в селе, в городе.

Иногда редактору хотелось уйти от стандартной повседневности, внести разнообразие и оживление в газету — не одними боями жив солдат. Сразу же на пути становилась фигура политкомиссара, ставившего «зарвавшегося» газетчика на свое место. Так случилось с редактором корпусной газеты «За нашу Родину» майором Диденко. Генерал И. М. Соколов издал 26 ноября 1943 года приказ «О редакторе газеты майоре Диденко». И хотя редактор считался одним из лучших газетчиков не только в корпусе, но и в армии, тем не менее, если судить по тону приказа, «грехов», то есть замечаний, по работе у Диденко уйма: на страницах грубые опечатки, не налажена связь с военкомами, статьи подбираются случайно, газета не удовлетворяет запросам красноармейцев. И предупреждение: если газета не будет отвечать принятым стандартам, редактор будет снят с работы.

Через несколько месяцев предупреждение возымело свое действие. Григорий Диденко был освобожден, корпусную газету стал редактировать Иван Костылев.

Война и идеология как бы дополняли друг друга, порознь существовать они не могли. Так что:

К началу нового наступления на фронте произошли значительные перемены: противник был отброшен за Днепр и освобожден Киев, столица Украины. 20 октября 1943 года Воронежский фронт был переименован в 1-й Украинский. Фронт готовился продолжить освобождение украинских земель на Правобережье. В ходе летнего и осеннего наступления советские войска захватили на правом берегу Днепра, западнее Киева, небольшой плацдарм, обеспечивающий развертывание наших частей для дальнейшего наступления.

В контрнаступление готовились перейти и немцы, намереваясь ликвидировать киевский плацдарм, который был у них словно бельмо на глазу. Германское командование сосредоточило здесь две крупные группировки войск — брусиловскую и радомышльскую, причем упор делался на танковые силы.

Командование 1-го Украинского фронта, отдавая оперативную директиву своим войскам, отмечало, что танковые группы противника действуют в двух направлениях — одна на фронте Высокое, Брусилов, Корнин, другая, более активная, — на участке Малин, Радомышль. «Сплошной обороны у противника нет, а есть отдельные танковые очаги обороны с малыми силами пехоты, — говорилось в директиве. — Упорство обороны строится на танковых резервах в ближайшей глубине, которыми противник умело маневрирует в нужном направлении» [165] .

С каждым месяцем противнику становилось все труднее и труднее удерживать захваченную территорию. По оценке начальника штаба ОКВ Кейтеля, после неудач в 1943 году Германия не могла вести широкие наступательные операции. Ее армия вынуждена была переходить к обороне. Германское командование старалось накопить стратегические резервы на Западе, чтобы отразить вторжение англо-американских войск в Западную Европу, затем освободившиеся войска перебросить на Восток и добиться победоносного исхода войны.

Гитлер требовал наступления на Восточном фронте, оборону как метод ведения военных действий он не признавал. Чтобы удержаться на захваченной территории, командирам немецких соединений приходилось прибегать к различным нехитрым уловкам: распространять информацию о том, что с Восточного фронта на Западный перебрасываются такие-то танковые и моторизованные соединения. Причем немецкие радиостанции говорили об этом открытым текстом. На захваченной территории создавались отряды диверсантов из националистического отребья, перед которыми ставились задачи разрушать штабы наших войск и узлы связи, убивать офицеров и красноармейцев. А командир 10-й моторизованной дивизии издал приказ о строительстве ложных оборонительных позиций, на которых устанавливались макеты танков, штурмовых орудий и противотанковых пушек, и этот приказ воплощался в жизнь: пехота и саперы строили ложные укрепления, ежедневно по переднему краю для создания видимости перемещались небольшие группы войск с танками и другой техникой, а на местности появлялись офицеры с картами, будто бы производящими рекогносцировку.

Все это делалось для того, чтобы убедить советское командование: основные силы немцев сосредоточены не в Брусилове, Малине и Радомышле, а на других участках фронта, откуда намечается наступление. Только никто не клюнул на эту примитивную уловку. Наша разведка точно знала: немцы создают танковые группировки с единственной целью — снова захватить столицу советской Украины. Поэтому командование 1-го Украинского фронта решило вначале разгромить брусиловскую группировку войск противника, затем — малин-радомышльскую. На флангах фронта — коростеньском и белоцерковском направлениях — предполагалось провести обеспечивающие операции с задачей по овладению Коростенем и Белой Церковью.