Чтение онлайн

В 340 г. до н. э Филипп отправился в Византий. Там он с выгодой употребил специальные знания своего недавно созданного инженерно-механического корпуса, применив новые, чертовски боеспособные осадные механизмы, в том числе торсионную катапульту, конструкция которой заключала огневые средства. Под покровом ночи он попытался с ходу покорить город.

Не вышло. Филипп атаковал и держал Византий под осадой без малого год. Фактически это было поражением: рассказывали, что македонцев, пытавшихся прорвать оборону города, выдал собачий лай (собак, как утверждали, направила покровительница городских стен Геката, которая также по волшебству зажгла факелы, осветив ими небо и показав, какая опасность грозит городу) {102} . Но, судя по всему, Филипп всегда понимал, что ему ни за что не взять такой удобный плацдарм греков, город с огромной экономической значимостью благодаря контролю над проливом. На самом деле это была провокация с целью втянуть Афины в войну {103} .

Афины, опасаясь, что пути доставки зерна (из бассейна Дуная, Восточного Крыма и с азовского побережья) через Черное море и по Босфору будут перекрыты, своевременно пришли на помощь Византию. И их опасения подтвердились. В том же году неподалеку от священных мест храма, который якобы охранял раскинувшиеся перед ним воды, Филипп захватил весь перевозивший зерно афинский флот (всего 230 судов, принадлежащих Афинам и их союзникам) – кощунственная выходка, которую называли самым «беззаконным поступком» македонского царя {104} . Филипп потопил все афинские суда – а их было 180, – продал все находящееся на них имущество, а древесину пустил на осадные механизмы. Вернул он лишь те корабли, что были с Родоса, Хиоса и из Византия.

И тут вновь оказывается, что события в Византии, по случайности, стали двигателем истории. Пока Филипп был в Босфорском проливе, его сына Александра, которому было всего 16, назначили регентом, и он тут же нашел, чем заняться: двинулся в поход против фракийских медов, чтобы основать, к примеру, город Александруполис. Хотя Александру и приписывают (наверняка незаслуженно) создание в Византии Стратегия – военного учебного полигона, – на самом деле во всех дошедших до нас источниках говорится о том, что этот блестящий исторический деятель и новатор попал в Азию через Геллеспонт, а не через Босфор. Вполне логично, что чрезвычайно энергичному молодому человеку нужны были новые поля сражений – вместо тех, что уже пометил его отец. Однако Византия на пути блицкрига Александра не было. Боевой флот, который Александр оставил защищать Геллеспонт, не мог похвастаться победами, поэтому он велел своим людям выгребать из Босфора и идти к Дунаю. При жизни Александра музыкант и остряк Стратоникос пренебрежительно называл Византий «подмышкой Эллады» {105} .

Затем Александр обрушился на Вавилон – ведь именно в Месопотамии найдешь настоящие богатства. Когда Вавилон покорился этому завоевателю, серебряные алтари ломились от ладана и благовоний. В дар ему несли заключенных в клетки львов и леопардов, а улицы были усыпаны цветами. В Северном Египте Александр повелел основать и назвать в свою честь большой город, Александрию. В этом городе будет располагаться одна из крупнейших библиотек на всей планете – в свое время она окажется в распоряжении христианского Константинополя.

Возможно, Александр и обошел Византий стороной, однако он сделал городу подарок. Наследие подвигов человека, которого мы помним под именем Александра Великого, сохранилось на широких просторах государства Селевкидов, названного так по имени любимого полководца Александра, Селевка. Во времена своего расцвета это государство раскинулось от Ближнего и Среднего Востока до северной части Индийского субконтинента. Вот так Запад пришел на Восток.

На камне в северной части Афганистана вырезаны дельфийские афоризмы. Император Индийского субконтинента Ашока издавал указы с параллельным текстом: на языках империи Маурьев и на греческом. В Гарге Самхите (трактате по астрологии на санскрите, сохранившемся только в виде фрагментов), где греки называются варварами, тем не менее превозносятся их знания в области астрологии. В регионе Гандхара сияющие улыбками Будды изображаются с греческими чертами лица. Именно этот сделанный Александром вброс греческого духа во многом и сформировал Византий, откуда это эллинское влияние и распространилось по всей Малой Азии и Кавказу, Индийскому субконтиненту и Среднему Востоку. Александр позаботился о том, чтобы в глазах Востока греки со своими городами не казались чужаками. Хоть он и обошел Византий стороной, зато вызвал актуальность этого города в далекой Азии.

Нет ничего удивительного в том пренебрежении, какое Александр, по-видимому, выказывал Византию. Однако много веков спустя язычник Александр воплотился в христианине-избавителе Византия. Один из патриархов этого города (который к тому времени назывался уже Константинополем), Иоанн Златоуст, писал, что те жители Византия, которые могли себе это позволить, носили золотые медальоны с изображением головы Александра в качестве амулетов. Александр связан с этим городом как загадочный «Филипп Великий» в труде Apocalypse of Pseudo-Daniel, написанном в Византии незадолго до IX в. н. э.:

Однако, несмотря на оттенок превосходства в этих взглядах из будущего, в исторической реальности во время эллинского периода городские стены Византия неуклонно подтачивались. После того, как в 334 г. до н. э. благодаря военному походу Александра против Дария III город «освободился» от персидского подданства, Византий был затем опустошен галлами, готами и персами, на него напали с Родоса – из-за того, что византийцы, чтобы платить дань, наложенную галльскими захватчиками, повышали сборы с судов, входящих и выходящих из Босфора. Городу удавалось держаться на плаву за счет чеканки собственных монет, господству над другими поселениями, например нынешней Яловой (что отличается жаркими веснами) на побережье Малой Азии, и хозяйничанью в Босфоре, который был для византийцев своего рода зоной свободной международной торговли.

Византий пользовался экономической поддержкой Птолемеев, унаследовавших некоторые земли Александра Великого, правивших из Александрии и старавшихся продолжать поставки мирры, нута и соленой рыбы через пролив {107} . Можно сказать, город процветал, ведь столь многие нуждались в нем. Тем не менее, при жизни еще примерно пяти поколений Византий упоминался, в основном, в связи с чужими устремлениями. А потом этот греческий город оказался в распоряжении одного из величайших творцов истории всех времен. Хотя Византий – город, который, как и его прообраз, стоит на семи холмах, – и правда будет носить гордое имя Нового Рима, его участь – быть беспомощной игрушкой в руках сильных мира сего и олицетворением новой мощной средиземноморской державы, Рима.

И все же именно благодаря римскому влиянию и мысли перед Византием открылось какое-то будущее. Во II в. до н. э. был проложен превосходный тракт, который вел из Диррахия (ныне Дурреса, второго по величине города Албании) на Адриатическом море и назывался Эгнатиевой дорогой. Она стала первой дорогой, пересекающей Балканский полуостров, и более 2000 лет оставалась главным путем, ведущим из Рима в город, ныне называемый Стамбулом.

Изначально этот тракт предназначался для усмирения потенциально смутной провинции Македония, а план его подготовил некий Гней Эгнаций, примерно в 146 г. до н. э. бывший проконсулом этой провинции. Этот исключительно важный объект инфраструктуры, проходивший по территории Центральной Европы и служащий инструментом контроля, будет иметь революционное значение на всех трех исторических этапах этого основанного Византом поселения – в бытность его Византием, Константинополем и Стамбулом. Это – дорога, соединяющая Ионическое море с Босфорским проливом, ангелом-хранителем, приносящим счастье этому прибрежному городу.

Византий уже перестал быть лишь перевалочным пунктом. Благодаря сметливости и стремлениям Рима и благодаря его любимому детищу, Эгнатиевой дороге, Византий должен был обрести жизненно важные для него пути сообщения.

Эгнатиева дорога