Чтение онлайн

— Она неспособна быть ни в прочных отношениях, ни хорошей матерью. У нее внимание, как у блохи, и она всегда думает только о себе, — процедил Джейс.

— Я понимаю, но на бумаге, с точки зрения суда, она выглядит женщиной, взявшейся за ум. Замужем за уважаемым человеком, с деньгами, чтобы оплатить процесс по опеке.

— Она хочет, чтобы девочки жили с ней постоянно? Серьезно собирается забрать их отсюда, в Сан-Франциско? — злость в его голосе была почти осязаемой, и я положила ладонь на его руку.

— Я не думаю, что у нее есть шанс получить единоличную опеку. Ты был стабильным родителем всё это время. Ты обеспечивал их финансово и эмоционально с первого дня. Ни один судья не отберет у тебя девочек, сколько бы денег ни было у ее мужа. Но шанс на совместную опеку у нее есть — с учетом того, как она себя преподносит.

— И что это значит? Что они будут жить полвремени со мной, полвремени с ней? Мы ведь даже не в одном городе живем. Пейсли учится в школе. Хэдли через пару недель пойдет в детский сад, — Джейс вырвал руку и провел ею по волосам. На шее вздулись жилы, плечи напряглись. — Как, черт возьми, это может быть лучше для них?

— Сегодня Карл Хаббард прислал документы — они купили дом здесь, оформление через неделю. Не знаю, что это значит: может, летний дом, может, просто уловка, чтобы показать, будто они хотят сохранить связь с этим местом ради девочек. Не уверен. Но они тщательно готовятся. Создают нужную картинку. Тебе нужно сделать то же самое, — взгляд Уинстона на миг метнулся от Джейса ко мне. Там мелькнуло что-то — тревога? сомнение? — не знаю, но мне это не понравилось. Джейс машинально взял мою руку, но продолжил смотреть только на адвоката.

— Что мы можем сделать прямо сейчас? Мне нужно хоть что-то делать.

Уинстон кивнул, в его глазах мелькнуло сочувствие.

— Знаю, Джейс. Начнем с самого начала. Расскажи мне всё о Карле — с первой вашей встречи. Нам понадобятся свидетели, которые смогут подтвердить твои слова, и те, кто знает твою бывшую. Работодатели, друзья. Составим списки. Придется вытащить много грязи, и они сделают то же самое. Так что, если у тебя есть скелеты в шкафу — говори сейчас. Ничего не скрывай. Обещаю, она поднимет всё, что только сможет. Это единственный шанс, при котором она могла бы забрать девочек. Нам нужно опередить её.

— С чего начать? — Джейс перевел на меня взгляд, пытаясь улыбнуться. Но в этой улыбке было столько боли, что сердце у меня сжалось. Я бы сделала всё, чтобы помочь ему. Он был потрясающим отцом. Девочки его обожали. Он не мог их потерять. И я была готова биться за них вместе с ним.

— С самого начала.

Следующие два часа были тяжелыми. После всего, что он рассказал, у меня подступала тошнота. Этот сильный, добрый мужчина прошел через куда больше, чем я могла представить.

Он рассказал, как лучшая подруга Карлы, Рейн, призналась ему, что Карла проколола презерватив в ту ночь, когда они зачали Пейсли. Из-за этого они перестали общаться — Карла считала, что Рейн её предала. Позже Карла сама призналась, что это правда, но произошло это уже после рождения Пейсли, и они тогда поссорились, хотя в итоге он решил всё забыть ради ребенка.

— Когда Пейсли впервые оказалась у меня на руках, во мне будто что-то перевернулось, понимаешь? — сказал Джейс, откинувшись в кожаном кресле и закинув длинные ноги на ногу. — Так что, когда Рейн рассказала мне об этом, да, я взбесился. Кто вообще способен на такое? Но у нас была эта крошка, и я понял, что должен попробовать всё исправить ради неё. И я это сделал.

— То есть отношения с самого начала были нестабильными, верно?

— Да. Она давно крутилась рядом, показывала интерес, но для меня между нами ничего не было, — он скривился, бросив на меня взгляд, будто опасаясь моей реакции. Я лишь кивнула. Я знала, что любви между ними не было, но не представляла, насколько всё было плохо. — Однажды я сильно напился, она оказалась рядом. Мы играли в бильярд, и я пошел к ней. Не горжусь этим. Но именно так появилась Пейсли, и я никогда об этом не пожалею. Хотя, конечно, злюсь на себя за то, что втянул девочек во всё это.

— И она призналась, что тогда, у себя дома, проколола презерватив?

— Да. Сказала, что давно по мне сохла. В своем больном понимании, она, наверное, хотела привязать меня к себе. Хотя к ребенку была абсолютно не готова.

— Какой она была матерью после рождения Пейсли?

Джейс тяжело выдохнул:

— Это не пришло само собой. Мама переехала к нам на какое-то время. У Карлы была послеродовая депрессия, и поначалу она была совершенно отстраненной. Мы с мамой справлялись как могли. Во время беременности она не пила, и ещё несколько месяцев после родов держалась, даже старалась немного. Но с ней всегда было так — несколько месяцев вроде всё налаживается, а потом всё летит к черту.

— Что ты имеешь в виду? Что происходило, когда всё летело к черту?

— Она начинала сильно пить. Я никогда не мог оставить её одну с Пейсли — и позже, с Хэдли — когда у неё случались запои. Мне приходилось нанимать кого-то, если я был на смене в пожарной части. Она почти никогда не оставалась с девочками одна. Несколько лет я спал по три часа в сутки.

— Брак когда-нибудь был хорошим?

— Не таким, каким должен быть брак. Но были периоды, когда всё было не ужасно. Хотя назвать это «хорошим» я бы не смог. Когда Пейсли исполнился год, я сказал Карле, что хочу развода, и она будто взялась за ум. Стала чуть больше заниматься Пейсли, со мной старалась быть помягче. Теперь я понимаю, что это просто была попытка удержать меня. Когда Карла хочет произвести впечатление, у неё это получается — поначалу. Я просто слишком часто видел, какая она на самом деле. Но тогда я согласился не подавать на развод. Подумал, может, в браке так и должно быть — взлеты, падения. Я никогда не сдавался просто так. А потом она забеременела Хэдли. После её рождения всё пошло под откос. Карла перестала даже делать вид, что старается. Беременность она как-то продержалась, а потом снова начала пить, пропадать по барам. Мы переселились в разные спальни. Она не проявляла ни малейшего интереса к нашим девочкам. И я сказал ей, что всё кончено, незадолго до того, как она сбежала с Зи, — он сжал руки в замок, пока Уинстон задавал один вопрос за другим.

Но суть была в одном: эта женщина никогда не проявляла настоящего желания быть матерью. Ей был нужен Джейс.

Она хотела удержать его.

Привязать.

Запереть рядом.

И я вдруг подумала, а что, если всё это не из-за девочек?

— А что, если дело вообще не в детях? — вырвалось у меня вслух.

— В каком смысле? — спросил Уинстон.

— Она ведь никогда не проявляла настоящего материнского инстинкта, — я посмотрела на Джейса. — Но она всегда цеплялась за тебя. Что, если это просто способ контролировать тебя?

Уинстон приподнял бровь:

— Да, такое бывает часто. В подобных делах речь далеко не всегда идет о детях. Тут может быть и злость, и месть, и желание вернуть мужчину. Кто знает. Когда ты в последний раз с ней разговаривал или виделся? Как она себя вела?

Джейс перевел взгляд на меня, и я кивнула.

— Мы с Эшлан столкнулись с ней несколько недель назад, когда шли ужинать. Ничего приятного. Она была пьяна и вылила на нас всё, что накопилось. Для неё это вполне типично, — рассказал он адвокату обо всей встрече.

— То есть, очевидно, ей не понравилось видеть вас вместе. Но достаточно ли этого, чтобы сорваться, выйти замуж и подать в суд на опеку после того, как сама без колебаний ушла? — покачал головой Уинстон.

— От неё можно ожидать чего угодно, — сказал Джейс.

Уинстон посмотрел то на него, то на меня. Я чувствовала, что он не всё говорит. Между ним и Джейсом снова мелькнул тот самый взгляд — мимолетный, но понятный. И мне стало ясно: от меня что-то скрывают.

А я не собиралась стоять в стороне.