Стань светом в темном море. Том 3
Шрифт:
— Увы, а я взрослый человек с социальной жизнью, — лениво парировал Чжэхи. — Выхожу из комнаты, гуляю, спортом занимаюсь, с людьми общаюсь.
Чжихёк потер виски, будто у него началась мигрень.
— Знаете, что ляпнул Чжэхи, когда передавал шефу конверт? «Ямасита просил передать вам любовное письмо». А на конверте-то огромными иероглифами написано: «Вызов на дуэль»!
Я не выдержал и рассмеялся, а Чжэхи только пожал плечами:
— А я иероглифов не знаю.
Чжихёк скривился и ткнул пальцем в сторону удаляющегося Ямаситы:
— Он уже несколько раз присылал шефу вызов через планшет, но тот даже не открывал. И походу, у Ямаситы что-то переклинило. Он решил, что шеф — человек старой закалки. Придумал, будто тот ценит форму, традиции и всю эту чушь, поехал в Японию, купил там писчую бумагу, конверты, кисть и начал строчить письма вручную!
Вызов на дуэль, оказывается, можно и в конверте прислать. А я-то думал, надо перчаткой в лицо. Или хотя бы плечом толкнуть на улице и обматерить, и считай, что дуэль назначена. Я, правда, в таких случаях извиняюсь и стараюсь пройти мимо.
— Причем он этот конверт еще и запечатал намертво. Чжэхи поперся с ним в больницу, уверяя, что надо «облучить его радиацией, чтобы убить возможные споры»! И реально пытался использовать медицинское оборудование.
Как вообще можно «облучить» письмо? Рентгеном? КТ? И кто там, в здравом уме, дал бы разрешение прогонять через больничные аппараты бумажный конверт?
— А просто вскрыть религия не позволяла, да? — спросил я.
— Ни в коем случае, доктор. — Чжихёк покачал головой и тяжело вздохнул. — Док, вы сейчас слово в слово повторяете вопрос Чжэхи. Нельзя бездумно открывать то, что передает чужак. В конверте могло быть что угодно: споры сибирской язвы, чума. А может, натуральная оспа или холера — вирусы, которые по воздуху разносятся. Прям биологическая атака в конверте.
Не успел он договорить, как Чжэхи, передразнивая его тон, вставил:
— Или, может, туда просто муки насыпали. Или панировочных сухарей. Или рисовой крупы. Чтоб посмотреть, как у хёна глаза на лоб полезут, когда он его откроет.
Похоже, Чжихёк действительно был склонен переоценивать противника, а Чжэхи только и рад его поддеть. Чжихёк попытался поймать Чжэхи за локоть, но тот ловко увернулся.
Разве стал бы человек засовывать такое в вызов на дуэль? Если цель — победить любой ценой, стал бы он вообще устраивать весь этот цирк?
— Так что, Син Хэрян в итоге принял вызов? Пришел драться?
— А, нет. Никто даже не понял, что там написано. Иероглифы были такие кривые, что ни скан, ни переводчик — ничто не брало. ИИ тупо не распознавал иероглифы. Уже потом, когда дата в письме прошла, мы поймали Сузуки и попросили перевести.
— И что там было?
Чжихёк скривился, будто вспоминая что-то травматичное:
— Типа… «Такого мужчины, как ты, я еще никогда не встречал. Такие, как мы, должны разговаривать кулаками. Без оружия, честно и открыто. Приходи тогда-то на пляж. Нужен свидетель, пусть видит нашу священную дуэль. Деремся до последнего, пока один не упадет». Что-то в этом духе.
— А приветствия? Или хотя бы пара слов о погоде? — уточнил я.
На мой вопрос Чжэхи усмехнулся, повел плечами и, с улыбкой, спросил уже меня:
— А если дождь пойдет, они тоже драться будут?
— Ну, скользко же. Наверное, только в ясную погоду можно, — подыграл я.
— А судья нужен?
Мы с ним, по сути, просто вбрасывали один бестолковый вопрос за другим.
— А у них с Син Хэряном вообще какая история?
Чжихёк кивнул в сторону Ямаситы, который шел впереди, и пояснил:
— Этот вот… он вроде чем-то там занимался. Какой-то у него пояс, черный, кажется. В общем, он выбрал себе жертву из своей команды и превратил в боксерскую грушу. Когда еще командиром была Ян, доходило до того, что и корейцы в коридоре от него получали. Даже тот придурок Чо постоянно от него огребал. Насколько я знаю, все началось после того, как он в столовой в нашего шефа поднос швырнул. Серьезно. Просто взял и швырнул. А шеф… ну, он этот поднос поймал. А потом — тем же подносом, без предупреждения — вмазал Ямасите так, что того на руках унесли в медблок.
И зачем же после такого он продолжает слать вызовы на дуэль? Взял бы да и снова поднос швырнул, если так хочется. Или сковородкой. А он — бумажки рассылает.
— А никто не пытался остановить Ямаситу, когда он людей бил? — спросил я.
— Кажется, только смотрели да ставки делали. Но чтобы кто-то реально вмешался, не припомню.
Ну да. Удивляться состоянию этой станции уже смысла нет. Такой бардак, что только вздыхать остается.
Ямасита, которого поддерживали Такахаси и Ичида, вдруг раздраженно дернул рукой, оттолкнул их и пошел сам. Судя по походке, пострадал он не серьезно.
Ичида и Такахаси отстали и шли в самом хвосте. В какой-то момент Такахаси обхватила себя за плечи и поежилась так, словно мороз по коже прошел. Потом сказала что-то по-японски Эён, которая шла прямо перед ней.
Та, выслушав, спокойно ответила:
— Правда? Тогда грейся кровью тех, кто рядом.
Такахаси прыснула со смеху. Интересно, что она сказала, что Эён ответила в таком ключе. Ичида аж вздрогнул, прибавил шаг и почти бегом ушел вперед.
Люди начали заходить внутрь эвакуационного отсека. Чжихёк сказал нам подождать минут пять и только потом заходить следом. Но едва все скрылись за дверями, как там раздались выстрелы.
ГЛАВА 231
ВОЗМЕЗДИЕ
Часть 1
Звук, который невозможно забыть.
Как только из эвакуационного отсека прозвучало два выстрела, Чжихёк предостерегающе поднял руку. Мы замерли на месте, и я, глядя ему в затылок, спросил:
— Заходить не будем?
— Нет.
— И что тогда делать?
Похоже, Чжихёк и сам не знал. Он почесал подбородок и уставился на дверь, бормоча вполголоса:
— Может, предупредительные?
Но почему тогда не стреляют дальше? Мысли у нас явно совпадали. Если бы я не знал Чжихёка, то, наверное, удивился бы его спокойствию.
Чжэхи ткнул большим пальцем в сторону двери и сказал:
— Любопытно? Так давай проверим.
— По инструкции в такой ситуации самое безопасное — валить в противоположную сторону. Услышав выстрелы, надо драпать так, чтобы пятки сверкали, — спокойно отозвался Чжихёк.
Вот только сам он и не думал двигаться с места. И видно было, что делать «по инструкции» он вовсе не собирается.