Чтение онлайн

Будь здесь Со Чжихёк, он, наверное, объяснил бы точнее.

Ким Чжэхи натянуто улыбнулся и ответил:

— Насколько я знаю, эти трое спасают всех подряд — просто по остаточному принципу. Но в контракте вроде бы действительно говорится только об инженерах.

КРУГ ЛИЦ, ПОДЛЕЖАЩИХ ЗАЩИТЕ

Часть 2

Всех подряд? Как такое вообще возможно?

Для той троицы мы с Ю Гыми были обузой. Получается, если бы они нас бросили, им никто и слова не сказал бы и никакой ответственности не последовало бы. Тогда зачем? Зачем они так старались нас вытащить? Почему Син Хэрян не бросил меня, несмотря на свои подозрения, что я могу быть одним из последователей Церкви Бесконечности?

Чон Санхён ткнул в экран планшета, поморщился, заметив сломанный ноготь, и проворчал:

— Я с самого начала был против, чтобы командир лез спасать Ким Гаён. Сейчас они с Эён и Чжихёком должны действовать слаженно и защищать нас, а он собрался спасать какую-то тетку? Что в ней такого особенного? Все их здешние исследования — это вода да рыбы, что там великого? Не понимаю, чего ради они с Чжихёком так перед ней расшаркиваются.

Ким Чжэхи посмотрел на Санхёна с таким выражением, с каким обычно смотрят на глупеньких котят, и поучительно сказал:

— Санхён, необязательно озвучивать все, что думаешь. Будешь хоть иногда молчать, глядишь, люди к тебе потянутся.

— Ничего подобного, хён! Сейчас самое время твердо отстаивать свои интересы! Если не обозначишь границы сам, никто ж не догадается! Эх, хён, ты слишком добрый. Самый добрый в нашей команде.

Ким Чжэхи усмехнулся — похоже, слова Санхёна его позабавили. Тот потер покрасневшие от ползания по полу руки и тяжело вздохнул:

— Эх… Я ведь с самого начала не хотел ехать на эту чертову станцию! Приехал — и теперь страдаю.

— Зачем было тащиться в место, которое тебе настолько не нравится? — спросила Туманако, сверля Санхёна взглядом.

Похоже, для нее попасть на станцию было заветной мечтой.

Санхён скривился:

— А ты думаешь, я по своей воле сюда приперся?!

— Ну так уходи.

— Вот закончится контракт, сразу свалю, ясно тебе?! Чего ты вообще понимаешь!

Я оказался между Туманако и Санхёном, и, поскольку они больше не могли видеть лиц друг друга, ссора сама собой сошла на нет.

Через минуту здание содрогнулось. По потолку и стенам прокатился оглушительный гул, и вся конструкция заходила ходуном. Мы тоже закачались из стороны в сторону. Я быстро понял, что удержаться на ногах не получится, и сам завалился назад. Копчик пронзило острой болью, но по крайней мере остальное осталось целым. Внезапно вспомнилось, как в прошлых итерациях я не раздумывая падал вперед, чтобы не придавить Генри, которого нес на спине, или кого-нибудь из животных у себя в рюкзаке. Те, кто пытался устоять, все равно попадали — кто на колени, кто на ладони. Только минуты через три все затихло, и мои спутники, с тревогой озираясь, начали медленно подниматься.

Я заметил, что Ким Чжэхи остался сидеть, и протянул ему обе руки — знал, что одной взрослого мужчину не подниму. Тем, у кого когда-то были травмы ноги или спины, подниматься с пола особенно тяжело. Лестницы, склоны, неровная поверхность — все это становится испытанием. Но как бы тяжело ни было мне самому, ему сейчас наверняка еще хуже.

Многие предпочитают спать на кровати просто потому, что с нее легче вставать. Особенно это важно для тех, кто передвигается на инвалидной коляске: для них кровать — вещь первой необходимости. Думаю, с теми, кто ходит на протезах, дело обстоит примерно так же.

Я вот, как только выберусь с этой Подводной станции, первым же делом избавлюсь от кровати. Буду спать на матрасе прямо на полу. Если нет кровати — не с чего падать. А если с поясницей что-то случится, ну, ортопед подлатает. Или хотя бы отчитает как следует.

Ким Чжэхи, который наверняка падал чаще, чем можно сосчитать, уверенно ухватился за мои руки и легко поднялся. Судя по движениям, с его протезами было все в порядке.

Отпустив меня, он сказал:

— У Гаён довольно обычная внешность, зато фигура — огонь. Йогой давно занимается. Характер у нее тоже нормальный. И, эм… готовит вкусно. Она иногда пекла печенье или булочки и угощала всех на станции.

— Вы это к чему?

— Мухён, стоит ли ради нее рисковать жизнью? Она хорошая, не спорю, но таких полно.

Я не сразу понял, что Чжэхи вообще имеет в виду. С тех пор как он сказал, что защите подлежат только корейские инженеры, у меня в голове будто что-то заклинило.

— Ким Гаён — единственная такая на всем свете. Стоит ли ради нее рисковать жизнью? Не знаю. Но я просто хочу, чтобы она выжила.

«Таких полно»? Что за дурацкое заявление? Разве в мире есть другая Ким Гаён? Типа своя жизнь ценна, потому что она одна, а чужие — нет, потому что «таких полно»? Все равно ведь помогать не собирается, к чему тогда эти разговоры?

Мне и так хреново, а он еще и морально выматывает.

— Даже если бы в мире было десять других Ким Гаён, я бы все равно пошел спасать ту, что заперта в своей комнате.

Даже если сейчас я опоздаю и не успею ее спасти, даже если снова погибну, все равно вернусь и попытаюсь снова. И снова. И снова. Пока она не выберется с этой проклятой станции.

Удивительно, что даже безнадежная петля одинаковых дней оставляет тебя с воспоминаниями, которые хочется сохранить. Я вспомнил, как Ким Гаён обрабатывала мне лицо антисептиком, что было своего рода пыткой. Почему мы вообще рискуем собой ради людей, с которыми почти незнакомы? Не знаю, что бы ответила на это Ким Гаён, но уверен — ее ответ был бы лучше моего.

Ким Чжэхи пожал плечами. Сережки у него в ушах тихо звякнули.

— Ну что ж, удачи. Я отговаривал вас как мог.

— А? А… да. Вы правда старались, а я все равно упрямо лезу.

Он что, пытается снять с себя ответственность? Перед кем?

На меня навалилась такая усталось, что продолжать разговор не было никакого желания. Казалось, что одно только участие в диалоге вытягивает из меня остатки сил.

Будь я немного покрепче или хотя бы выносливее, побежал бы прямо к жилому блоку. Но после того, как мы, спасаясь от пуль, передвигались ползком или на четвереньках, сил почти не осталось. Казалось, что из-за пережитого потрясения тело забыло, как управлять ногами. Стоило один раз упасть и сразу становилось понятно: с каждым следующим падением подняться будет только труднее. Мы напоминали антилоп, которые отчаянно пытаются убежать ото льва, но не могут. Оставалось только утешать себя мыслью, что хоть и медленно, но все же двигаемся вперед.

Среди всех Карлос выглядел самым бодрым — он молча слушал наш разговор, а потом вдруг спросил:

— Ты говоришь об азиатке, которая частенько угощала всех булочками и печеньем?

— Да.

Судя по всему, Гаён делилась выпечкой не раз и не два. А ведь мука — не самое дешевое удовольствие. Сколько же стресса у нее было, если она так часто пекла? Или это у всех ученых так?

Карлос тяжело вздохнул и пробурчал:

— Жалкие ублюдки. Жрали-то за обе щеки.

А потом добавил еще что-то — наверняка ругательства. Судя по тому, что мой переводчик с этой тирадой не справился, Карлос перешел на язык, которого в списке поддерживаемых не было. Может, на испанский? Нет, испанский точно перевелся бы. Значит, какой-то другой.