Чтение онлайн

Шаги приблизились к кровати, и я замерла, молясь о том, чтобы не случился очередной приступ кашля. Через мгновение плед слетел с моей головы, и я увидела над собой лицо Глеба.

С облегчением выдохнув, бросила на парня гневный взгляд, и прохрипела:

– Ты напугал меня! Крадешься будто вор.

Глеб присел на краешек кровати, и опустив взгляд на свои сцепленные в замок руки, мрачно спросил:

– Что происходит между вами с Ханом? Он приставал к тебе?

– Что?
– опешила я, - Ты о чем? Нет конечно! Просто я решила уйти из лагеря, и вернуться домой. По пути попала в ливень, и застряла в какой-то пещере, подхватив простуду! Хан заметил мое исчезновение, и отправился искать, после отвел обратно в лагерь. Вот и все, - периодически прерываясь на кашель, пояснила я, - С чего я вообще оправдываюсь, Глеб?

Парень кинул взгляд на дверь, и понизив голос, ответил:

– Послушай. Не связывайся с Ханом. Думаешь ты единственная девчонка в лагере, которой он запал в душу? Поверь, этот парень не ценит ничьи чувства. Бедная Лейла за ним хвостом ходит уже несколько лет, в любви признается. А ему плевать! Делает вид, что не замечает этого! Мог хотя бы объяснить девчонке, что ей ничего не светит, а не давать ложных надежд.

Услышав этот бред, я не сдержавшись, рассмеялась. Правда смех тут-же перешел в надсадное покашливание. Кое-как успокоив легкие, я просипела:

– Ты издеваешься? Это полнейший идиотизм, Глеб! Что вообще на тебя нашло?

– А ты не понимаешь?
– прищурившись, спросил он, схватив мою ладонь, - Разве не видишь, что…

Фразу прервало появление в дверях Хана, который увидев приятеля около своей постели, не особо то и обрадовался. Заметив его взгляд, направленный на наши с Глебом соединенные руки, я тут-же отдернула ладонь.

Хан дернул бровью, но не стал акцентировать внимание на моем движении.

– Принес то, что я просил?
– безэмоционально поинтересовался он, отставляя на столике у входа металлический разнос с какими-то склянками и баночками.

– Да. Все стоит на комоде. Я наверное лучше пойду…

На меня Глеб больше оглядываться не стал, и молча направился к выходу. У дверей его остановил Хан, положив руку на плечо.

– Чуть не забыл. Каре нужно будет отдыхать, скажи чтобы нас не беспокоили.

Глеб обжег его гневным взглядом, но так и не произнеся ничего, вышел наружу, громко хлопнув дверью.

Хан же приблизился к моей постели, и потрогав лоб, как ни в чем не бывало, спросил:

– Ну что, как ты себя чувствуешь? Удалось немного поспать?

Глядя на него до предела расширенными глазами, я вкрадчиво поинтересовалась:

– Ты издеваешься? Вы что оба надо мной издеваетесь?! Какого черта происходит? Сначала врывается Глеб, заявляя чтобы я не смела в тебя влюбляться, потому что ты чурбан бессердечный, потом ты откровенно пытаешься его задеть! Какая кошка между вами пробежала?

Хан усмехнулся.

– Как это какая? Одна наглая рыжая кошка. Ты что действительно не понимаешь в чем дело?
– в ответ на его вопрос я недоуменно пожала плечами, - Да Глеб просто ревнует тебя. Удивительно, что ты не поняла, как сильно ему понравилась. Но только есть один нюанс. В лагере запрещены любовные взаимоотношения между учениками. Потому я так и отреагировал. Чтобы парень вспомнил, что должен держать себя в руках.

– Нравлюсь?! Я?! Ты смеешься, что ли?
– я посмотрела на Хана как на умственно отсталого, - Кому в здравом уме может понравиться такая как я?

Да ну, это бред какой-то… Хан явно ошибся.

– На каждый товар найдется свой купец, - философски изрек он.

– А почему в лагере запрещены отношения?
– спросила я, отмахнувшись от его последней фразы.

Поправив на мне съехавший плед, он пояснил:

– Ну, во первых - это мешает учебе. Все эти ссоры, излишние эмоции… Ну и конечно шанс нежелательной беременности. Думаешь нам с Дарханом нужна вся эта головная боль?

– Ну, да… Логично, - тихо согласилась я.

– Все! Хватит разглагольствовать - давай лечиться.

Хан вернулся к двери, и принес к кровати небольшой деревянный таз с горячей водой, от которого исходил пар. Поставив его на тумбочку, он смочил в воде полотенце, и аккуратно провел им по моему лицу и ладоням, стирая пыль и грязь пещеры. Потом принес кружку с каким-то настоем, и заставил выпить до дна. Вкус у отвара был ужасный - горько-кислый, с каким-то пыльным привкусом.

После настоя в ход пошел градусник и таблетки. Закончилось все тем, что Хан притащил мне одну из своих футболок, пытаясь заставить переодеться.

– Ну же, рыжая! Не веди себя как ребенок. Твоя одежда пропиталась сыростью. К тому-же на грудь и спину нужно будет приложить компресс.

– Ладно, ладно!
– сдалась я, - Я переоденусь. Отвернись только…

Парень не стал отворачиваться, а вместо этого просто вышел за штору, задернув ее за собой.

Прямо под одеялом стянув с себя одежду, я быстро натянула на тело большую белую мужскую футболку. Из моих вещей на теле остался лишь небольшой клочок черной хлопковой ткани на бедрах. Бюстгальтер я еще в первый день пребывания в лагере постирала и оставила сушиться, решив, что под объемной рубашкой все равно никто не заметит отсутствия этого элемента одежды. Да и если уж быть честной, выпирать там особо и нечему.

Сложив вещи стопкой, убрала их на другой конец кровати, и вновь по шею закуталась в плед.

– Все. Можешь возвращаться.

Атласная ткань распахнулась, и у кровати вновь появился Хан. Сейчас в его руках был небольшой глиняный горшочек и белая марлевка, сложенная в несколько слоев.

– Умница. Теперь компресс.

Парень присел на кровать, и разорвал марлевую ткань на два куска. После поочередно разложил эти отрезы на прикроватной тумбе, и смазал содержимым горшочка.

– Что это такое?
– поинтересовалась я, глядя на странную тягучую смесь.

– Мед, спирт и несколько видов масел. Нужно наложить компресс на тело спереди и сзади. С грудью справишься сама, а со спиной тебе помогу я, - подхватив один из отрезов ткани, Хан встал, приказав, - Давай, ложись на живот, и подними футболку как можно выше.

Сообразив, что парень сейчас снова может увидеть меня с самой худшей стороны, я, прижав плед к груди, жалобно заканючила:

– Может не надо? Я не так уж и плохо себя чувствую! Уверена что хватит таблеток и отвара.

Вразрез этим словам из моей груди вырвался кошмарный лающий кашель. Хан, глядя на это, высоко вздернул черные брови, и свободной рукой выдернул из моих сжатых ладоней покрывало, спустив его до живота.

Страдальчески застонав, я все же перевернулась, задрав футболку до середины спины. Позади раздался раздраженный вздох вперемешку с тихим ругательством, и ткань футболки взлетела почти до затылка.

– Будешь возмущаться, вообще сниму!
– предостерег меня Хан.

Впившись зубами в подушку, и сгорая от стыда и смущения, я молча стала ждать, когда он закончит с компрессом. Через пару минут моя спина оказалась накрыта марлевкой, пропитанной медовой смесью, а сверху заизолирована пищевой пленкой. На этом экзекуция была окончена.