Чтение онлайн

Хозяин стоил миллионы. Миллионов могло быть пять, а могло и все пятнадцать, во всяком случае так полагали многие уважаемые и заслуживавшие безусловного доверия люди, как-то: моя матушка, родители Антона, ученый сосед с первого этажа, наши сокурсники, горожане... В общем, имя им было - легион. Ну а после той пьянки у нас улетучились последние сомнения: у себя на квартире такую барахолку мог устроить только неофициальный миллионер. И когда Антон согласился, у меня отлегло от сердца. Утром, переговорив на ясную голову, мы с ним подтвердили наше первоначальное решение. И только после этого взялись за дело по-настоящему.

Судя по всему, некую часть своего состояния делец хранил в сейфе, о существовании которого он так неосторожно сболтнул. Сейчас нам предстояло основательно поломать головы над тем, каким образом добраться до вожделенной бронированной цитадели. Разработанный нами в общих чертах план длительной правильной осады выглядел следующим образом: втерясь в доверие к Хозяину и завоевав прочные его симпатии, заполучить естественное право захаживать к тому по-свойский в любое время суток и постоянно провоцировать на столь приятные его сердцу пирушки, а в надлежащий момент опоить его до беспамятства и воспользовавшись беспомощным его состоянием, снять слепки - а никак не похитить, дабы не будить последующих подозрений - со всех ключей, которые при нем окажутся (по нашему мнению, учитывая частнособственническую психологию Хозяина, не могло случиться так, чтобы ключ от сейфа не находился бы при нем постоянно). Затем, при первом же удобном случае, следовало проникнуть в квартиру Хозяина, вскрыть сейф и перенести его содержимое в загодя определенное надежное место. Мы понимали, что осуществить задуманное будет далеко не просто и непредусмотренные первоначальным планом препятствия придется преодолевать импровизируя, с ходу, но надеялись на лучшее. Жребий был брошен.

Итак, спустя несколько дней после описанного выше пира, мы вскладчину наскребли денег на пару бутылок неплохого коньяка и, купив в ближайшем гастрономе два "Енисели", заявились к гаражам и дождались появления хозяйского "Мерса". Когда счастливый обладатель редкой тогда иномарки неспешно и вальяжно вылез из машины, мы решились перехватить его на полпути к подъезду, и (как только наглости у нас достало, уму непостижимо) без особых предисловий объявили о своем желании спрыснуть полученную якобы утром стипендию, да еще и в гости к нему напросились, будто только и делали, что пировали с ним в его холостяцкой берлоге. Вот так, у воспитанных пай-мальчиков хватило нахальства... Впрочем, нам пока нечего было терять. Откажи он, и провалился бы наш замечательный план, вся наша авантюра и, как знать, может и к лучшему, на нет и суда нет... Но он не стал строить из себя недотрогу, только удивленно взглянул на завернутые в старую газету бутылки и переспросил: "А чего хорошего-то произошло, друзья мои?". Тогда Антон вновь сослался на полученную утром стипендию и сильное желание промочить горло в этот промозглый, слякотный февральский день, а я, как и было между нами условлено, добавил: "Не хотим оставаться перед вами в долгу, вот и предлагаем разделить с нами нашу небольшую радость". Хозяин какое-то мгновение оценивающее молчал, а затем широко улыбнулся, залихватски хлопнул меня по плечу и весело приказал: "А ну-ка, айда ко мне!". Начало складывалось удачно. Но когда, предварительно усадив нас за кухонный стол, он откупорил обе бутылки и вылил их содержимое в раковину, мы, откровенно говоря, не только обомлели, но и немного испугались. Теперь нам несдобровать, он обо всем догадывается, почему-то подумалось мне. Но, покончив с бутылками, Хозяин повернулся к нам и, выпятив грудь колесом, громогласно и с напускной строгостью заявил: "Ребята, мой дом для вас всегда открыт, но за кого вы меня принимаете? Не хватало только чтобы вы тратились на коньяки, с вашими-то деньжищами. Кроме того, да будет вам известно, от магазинных коньяков у меня бывает изжога. Так что грабить будем мои погреба". И сказав это, Хозяин, в подтверждение того, что и в самом деле является владельцем погреба, вытащил из кармана толстую связку ключей и внушительно ею потряс.

Уже пару месяцев спустя мы были с Хозяином на короткой ноге. Нам действительно удалось втереться к нему в доверие, досконально познакомиться с его характером, окружением, привычками, а заодно и с планировкой его квартиры. Мы, кстати сказать, с удивлением обнаружили, что входная дверь не оборудована какими-либо специальными запорами. В общем, сближение наше развивалось такими темпами, что и притормозить-то было некогда. Мы, терзаясь от предчувствия опасности, неслись к финишу, который сам себе уготовили, только вот признаться себе в собственной слабости не решались. Выпущенный из кувшина джинн приобрел над нами непомерную власть, и мы пили, пили, пили как... как никогда раньше. А делец... Делец искренне радовался нам. Он, видно, сильно истосковался по простому, свободному от корысти и шкурничества человеческому общению, и потому широко и радушно распахнул перед нами двери своего дома. И мы пили, пили, пили. Говоря по совести, нам очень нелегко дался переход на слишком напряженный для наших неокрепших организмов алкогольный режим - в среднем два-три выпивона в неделю, как у заправских алкашей, - но чего не сделаешь идеи ради! Дома приходилось нелепо фантазировать, допоздна скрываться от родительских очей, выдумывать несуществующие дни рождения, именины, крестины, свадьбы и прочие официальные и неофициальные праздненства. Мать, конечно же, сразу приметила, что я частенько заявляюсь домой нетрезвым, то и дело закатывала мне взбучки, да мне и самому бывало неприятно оправдываться и строить из себя невинного дурачка. У Антона дома тоже происходило нечто подобное. От полномасштабного родительского гнева нас спасало лишь то, что эти пирушки Хозяин закатывал не очень регулярно. Откровенно говоря, я успел себе опротиветь, и не будь я убежден, что пью и лгу лишь во имя высшей справедливости, то наверняка бросил бы всю эту игру к черту. Наверное, так было бы лучше. Но это ясно сейчас, задним числом...

Х Х Х

Шестой час утра.

Замминистра беспокойно ворочается в постели. Из открытого окна вместе с душным летним воздухом в комнату, ну и пекло, накладывая медноватые мазки на потолок и стены проникают первые утренние лучи. Привстать с ложа и задернуть окно портьерой нет ни желания ни сил, да и свет пока не сильно режет глаза. Но приятного в этом мало, ведь скоро совсем рассветет, вот и пытается замминистра устроить свое склонное к полноте тело на постели таким образом, чтобы уберечь зрачки от пронзительных бликов, лицом на подушку, животом на матрас. Лежит так без движения, пять минут, десять, полчаса. Вот он уже перестал чувствовать руки и ноги, хочет шевельнуть пальцами, но бессилен - конечности будто отнялись. Неужели Его Величество Сон наконец снизошел к нему и теперь пред ним простирается сказочная страна потаенных мыслей и никем не узнаваемых вечных страстей? Да, похоже, он действительно уснул. Мозг гудит словно барабан. Или же наоборот: барабаны гудят в мозгу - бумбарасса, бумбарасса, бумбарасса. Что за чушь? Бумбарасса. Что за белиберда? Но нет, не чушь это и не белиберда, бумбарасса, есть что-то леденящее разум и стынущее жилы в этом настойчивом гуде, который, кроме всего прочего, служит фоном для самых разнообразных звуков. И какой стук стоит кругом! Стучат неумолимо, угрожающе, стучат железными кувалдами, кегельными шарами, бейсбольными битами, дирижерскими палочками, ветками и даже карандашами - всем, чем можно стучать. И барабаны отзываются смертоносной дробью - бумбарасса, бумбарасса, бумбарасса, а их хозяева весело жаждут крови, и слышно как нежно замирают их каннибальские сердца в унисон барабанному ритму: ведь невидимые барабанщики, в терпком упоении ожидания, рассчитывают скоро обрести желаемое и сполна насладиться видом терзаемой человеческой плоти. Бумбарасса. Вот он плывет куда-то на лодке, гребет изо всех сил, только вот куда плывет и почему гребет с таким остервенением? Река, широкая и могучая, то медленно и плавно катит свои сероватые мутные воды, то вздымается бурными водоворотами и вихрями, ей-ей, как бы лодку не затянуло куда-нибудь в болотистую тину. Но нет, пока нет. Берега еле видны в дымке стелящегося над водой тумана, но они есть, - эти берега, -неприметные на фоне буйной прибрежной растительности тонкие полоски. И войнственный гул барабанов доносится именно оттуда. Сокрытые под зеленой сенью тугих переплетений змееподобных лиан людоеды-кровопийцы, изнывая от голода и желания, сладострастно потирают мохнатые руки, и их кровавые намерения выдает шевеление их противных паучьих пальцев. Бумбарасса, не уйдешь, бумбарасса, не улизнешь, бумбарасса. Гремят барабаны судьбы. Ему становится жутко и боязно, но это постепенно проходит - он вспомнил таки откуда эти барабаны взялись: из далекого детства, из романа Конан-Дойля "Затерянный Мир", там тоже ворожили лесные духи с берегов Амазонки. Но река течет, Конан-Дойль остался далеко в прошлом, а густые заросли враждебных лиан и гром барабанов, - это слишком реально; там, позади, за отекшей от усталости спиной, неопределенность и страх, а впереди огромное багряное пятно заходящего солнечного диска. Совсем скоро на огромную излучину могучей реки опустится тропическая ночь, он точно знает, что опустится, усыпит на время ненасытных людоедов, даст ему долгожданный отдых. Но пока приходиться грести, налегая на весла изо всех подтаивающих сил. Как назло лодка запутывается в мохнатых - как пальцы каннибалов - водорослях, еле-еле движется вперед и наконец замирает. Ночь пока далеко и красный диск откровенно смеется над ним. Отчаявшись он отбрасывает весла в сторону, и, под неугомонный грохот барабанов, бессильно опускается на промозглое днище уставившись в равнодушное небо невидящими, остекленевшими глазами. И о чудо, только он ложится на днище, как лодка освобождается от подводных пут и плывет, плывет сама, без весел, против течения и воли водяных. Лодка быстро набирает скорость, а он садится на корму, еще немного и он окончательно воспрянет духом. Река становится узкой, бурлящей, а вода голубеет прямо на глазах. Лодка, влекомая мощным течением, мчится вперед. И тут он с ужасом догадывается, что облегчение-то - временное, что конец близок. Ну да, вот уже и голубая вода вновь сереет, превращаясь в жидкий асфальт и видно, как его поток по наклонной устремляется к мрачному, замерзшему диску и вливается в безжизненные солнечные недра. Но, увы - опалить человека адским пламенем, расплавив его бренное тело на составляющие атомы, способно даже мертвое солнце. Сраженный неприятным открытием он вновь, в припадке энергии, хватается за весла и пытается развернуть лодку обратно, но, разумеется, безуспешно. Неумолимые водовороты выталкивают ее в прежнее положение, и красный диск вновь готов поглотить его без остатка. И все громче гремят невидимые барабаны: бумбарасса, не уйдешь, бумбарасса, не уйдешь...

Замминистра неслышно шевельнулся на пропотевшей постели. Сон, кажется, полностью овладел его душой и разумом, радиола так и осталась включенной, обливая пол голубоватым светом, и багровый солнечный диск судорожно взметнулся над обреченным суденышком дамокловым мечом ...

...Барабаны гремят - бумбарасса. Несмотря на предзакатный час светло как днем, лодка стрелой несется по серо-асфальтовой речной глади, разве что ближе к берегам вода еще переливается мутно-зеленоватыми пятнами, и он, раз и навсегда вверяя душу и телесную оболочку роковым барабанам, прекращает наконец бессмысленное сопротивление. И, о чудеса, барабаны немедленно умолкают, видно людоеды только и ждали его капитуляции, и на берегах воцаряется мир и покой. Да никто и не собирается его трогать, никто не замышляет зла, нечего было грести против течения, пугать честных людей! А теперь все позади, он свободен, свободен! Тропики прекрасны, дьявол загнан в свою нору, а лодка так и мчится по реке и его охватывает безудержное веселье. Пора было сдаваться, он сдался и выбор его правилен, давно бы так! Барабаны требовали от него такую малость, бумбарасса, и этот огромный голодный диск на горизонте, такую малость... Угнетавший волю страх летучим паром вытекает из пор его кожи, и ласковое светило, забыв о собственном своем скором закате, легко приподнимается над горизонтом одаряя землю-матушку щедрыми лучами. Разум вновь подчиняется ему и мысли его приобретают обычную стройность. Все неправда, все его больное воображение. И никакая это не весельная шлюпка, а современный, оснащенный компьютером и мобильной связью речной катер, мощный мотор которого без малейшей натуги тянет против течения. Управлять таким судном очень легко, знай себе посматривай на монитор, да время от времени легонько нажимай на клавишу автоматического вызова, передавая свои координаты в Центр. Теперь-то он вспомнил как здесь очутился. Плывя на катере вверх по течению он выполняет свой высший долг. И затертая до дыр книжка Конан-Дойля помогает ему коротать время. Служебный долг. Ведь именно в этих местах, в почти первозданных дебрях Верхней Амазонии, вылезли из подземных глубин на поверхность эти богомерзкие твари - разумные пауки, и основали там колонию. Вырубили, непонятно каким образом, среди девственных джунглей поляну, как будто и не росли здесь никогда могущественные кедры и секвоии в окружении густых колючих кустарников и ярких тропических цветов, расположились здесь в свое удовольствие и запустили Послание в эфир.

Надо ли поминать о том, какой все это произвело эффект? Сенсация, равной которой не было в истории человечества. О, это было почище пришельцев, летающих тарелок, снежного человека, всяких там инопланетян. Сколько поколений людей мечтало о контакте с иным разумом, безуспешно искало следы чужих цивилизаций и на своей планете, и, обращая воспаленный взор в космическую даль, в поведении иных звездных систем, а Они, оказывается, все это время копошились под нашими ногами. Такого подвоха человечество не ожидало. Возвышенная, прославленная в летописях космическая идея обернулась сугубо земной проблемой. И хоть были бы это дельфины, или, на худой конец человекоподобные приматы, так нет же - мерзкие, гнусные пауки, давить бы их и давить! Но первоначальный паралич чуть-было не охвативший нервные центры человечества, скоро прошел; опасность, возможно смертельная и нависшая над миром во всей своей неприглядной мощи, была налицо. Необходимо было действовать - быстро, слаженно, без паники. Послание определенно адресовалось правительству Всемирной Федерации Государств - Объединенному Совету, оно содержало, помимо всего прочего, предложение начать переговоры и, какое-бы неприятное чувство новоявленные разумные членистоногие у человечества не вызывали бы, к предложению следовало отнестись с должным вниманием. Ибо переговоры эти были не столько желательны, сколько необходимы - хотя бы для зондажа возможностей потенциального противника, хотя бы ради того, чтобы выиграть время...

...Быть может это сны сыграли с ним такую злую шутку, быть может именно они перенесли его в далекое будущее, затмив и небритого собутыльника со стаканом водки в дрожащих, но цепких пальцах, и непристойную надпись на древней ржавой штукатурке. Унесли в грядущее так и не посчитавшись со всеми его святыми. Душная ночь скоро отойдет уступая дорогу не менее душному рассвету, приближается час отъезда на море, скорей бы, скорей...

...Первый тревожный звоночек прозвенел неделю назад. Зоркий телеглаз контрольного спутника зафиксировал в труднодостижимом районе перуанско-бразильской пограничной зоны в верховьях Амазонки некое буро-грязное новообразование на привычном зеленом фоне густого и почти непроходимого лесного массива. По внешнему виду феномен напоминал морскую звезду. Но уже через несколько витков выяснилось, что звезда превратилась в пятно правильной округлой формы. Витки следовали один за другим, а буроватый круг продолжал расползаться во все стороны, искореняя всяческую живность вдоль непрерывно растущего его периметра. Пятно быстро раздувалось, но достигнув приблизительно двадцати километров в диаметре, неожиданно прекратило расти. Снимки вызвали живой интерес в Космоцентре, особенно впечатляла именно правильная форма пятна. Хотя в принципе не отвергалась и возможность необычной лесной эпидемии или вспышки вулканической, либо горнообразовательной деятельности геологических пород, основное подозрение все же пало на неуловимых повстанцев. Немногочисленные, но вездесущие - считалось, что они способны выкинуть и не такой фортель. Например оборудовать под оголенной от растительности земной поверхностью очередную сверхсекретную подземную базу. И хотя совершенно неведома была причина, в силу которой гипотетическим повстанцам понадобилось вырубить сотни гектаров джунглей, и еще более неясно было, как удалось им это провернуть за столь короткий срок, - но гипотезу следовало проверить. Через пару дней после получения первых снимков самолет-крепость Патрульной Службы поднялся со взлетной полосы Межэтнической Контрольно-Исследовательской Базы "Ориноко-2" (национальных ВВС и, соответственно, военно-воздушных баз в старом понимании, давно уже не существовало) и взял курс на пятно. Пилоты, этнический брит Браун и этнический мальгаш Левеши, оставили заполненый по всем правилам маршрутный лист у дежурного инспектора Базы (насколько известно, это был последний человек, видевший летчиков живыми), совершили игривый круг над аэродромом и лихо набрали высоту. Самолет больше не возвращался...

Он взглянул на часы. Четырнадцать ноль-ноль по местному. Катер легко разрезает носом широкую водную гладь Амазонки и неотвратимо приближает его к цели. Что ж, штурвал в надежных руках. Его руках. Именно ему, хитрой лисе и старому, опытному дипломату доверил Председатель Объединенного Совета честь первого контакта. Чужаки твердо настояли на том, чтобы в начале переговоров весь род человеческий непосредственно представлял один-единственый его посланец, и Совет выразил уверенность, что ни один человек на матушке-земле, той самой, где люди всегда считали себя полными, хотя и немного неряшливыми хозяевами положения, не сможет выполнить историческую миссию с большим успехом, нежели он - Полномочный Посол. В портфеле у него довольно четкие инструкции и полный текст Послания, он наделен правом на некоторую инициативу, и, наконец, в память ему навечно врезались слова из той, последней, радиограммы Брауна и Левеши: "Видим на поверхности пятна гигантских членистоногих, напоминающих пауков. Идем на вертикальную посадку. Прием", и через несколько минут отрывистое:"Разгерметизация... Пауки наступают...". Потом наступило гнетущее молчание, рация на самолете, очевидно, вышла из строя, а может уже некому было вести передачу. Судьба пилотов и поныне покрыта мглой, ему же снятся кошмары в душную летнюю ночь...

Да, случай поразительный! Но пока на базе раскачивались, гадая что имели в виду под "пауками" летчики патрульной службы прежде чем окончательно умолкнуть, очередной спутник кружившийся вокруг Земли на более удобной для космических съемок орбите, передал в Космоцентр новую информацию. На желтоватом фоне ясно были видны крупные членистоногие существа. К этому времени подоспели сведения с "Ориноко-2". Становилось ясно, что повстанцы не имеют к феномену ни малейшего отношения. Человечество столкнулось с какой-то жутковатой загадкой. Что-то случилось.

Дальнейшие события развивались весьма захватывающим образом. Пока готовилась докладная Директора Космоцентра на имя Председателя Объединенного Совета, с 16.00 до 17.00 по Гринвичу радиолюбители всех стран и континентов (это обстоятельство указывало на то, что передача велась не только из района Пятна) на частотах 11,7; 9,6; 6,25 и 5,7 мегагерц могли слышать как сухой металлический голос раз за разом зачитывал на чистейшем английском языке текст следующего содержания:

Народы поверхности нашей общей планеты Регул - на ваших наречиях именуемой Землей!