Чтение онлайн

Да, скорее всего, я придумал это все. Тень, тусклые глаза. Что за вздор? Наверняка ро-ро просто-напросто поругались и были огорчены.

– А Мишка приехал?
– с набитым ртом спросил я, уминая пирожок с брусничным вареньем.

Пронеслась электричка. На несколько секунд вибрация от путей коснулась дома и всего, что находилось внутри. Немного заложило уши. Такое бывает с непривычки. Меня сотрясло, будто я вновь очутился в вагоне.

– Приехал, приехал, - засмеялась бабуля.
– Ждет тебя уже неделю!

– Говорит, изобрел что-то, - подхватил дед.
– Как там, мать?

– Погодь... "Что-то головокружительное".

– Во, точно.

– Ого!
– воскликнул я.
– Интересно, чего он опять.

Мишка был сумасшедшим изобретателем. Каждое лето он что-нибудь мастерил. Что-то, о чем помышлял весь год, проведенный в городе. Все его мысли были заняты проектами, а мечты представляли собой последовательную (не всегда) реализацию этих самых проектов. Так, в ту пору на его счету имелись: самокат с фонариком, который заряжался за счет трения о колесо, хитроумный грузовой прицеп для велосипеда, летние санки, незаконченный проект не то рогатки, не то ружья и кроссовки с пружинами. Точнее, пружины-насадки на любую обувь. Мишка очень гордился ими, ведь это изобретение позволяло ему прыгать гораздо выше, чем способен человек. Правда, он немного охладел к ним после того, как чуть не сломал руку из-за неудачного приземления. Мишка был по-настоящему чокнутым фанатом своего дела. Недаром я прозвал его Тином - сокращенно от "talanted inventor", что означало "талантливый изобретатель". Прозвище ему понравилось сразу. Домик в деревне был его лабораторией.

– Завтра ярмарка, - вспомнил я, и в душе всколыхнулось приятное ощущение - предвкушение грядущего веселья.

Дед встал из-за стола.

– Пойду в комнату...

– Ты чего?
– крикнул я ему в спину. Он всегда ждал бабушку! Они вообще были как одно целое и старались не разлучаться.

Дедушка замер и посмотрел на меня. Молча.

– Я...
– что я мог сказать? Обвинить его в том, что он не такой, как раньше? Вряд ли это было бы правильно.
– Я... Побегу к Мишке, наверное.

– Погоди-погоди, Сашк, - одернул меня дед.
– Я их утром видал, они с отцом в райцентр поехали.

Я склонил голову.

– Зачем?

Бабушка расплылась в улыбке. Я ожидал, что меня опять назовут совой, но нет.

– За велосипедом, кажись, - ответил дедушка.

– Так у него ж был. Только в том году купили.

– Был да сплыл! Говорит, еле выпросил у Володьки новый. Никакой ответственности за вещи. Вот в наше время, помню, к вещам совсем не так относились. Каждая копейка была на счету, и если уж родители покупали чего, то мы берегли это так, чтобы и на ваше поколение хватило. А нынче - не...

В общении с дедушкой существовало важное правило - вовремя ретироваться. Если беседа плавно переходила в ворчание, лучшим вариантом было оставить его одного. Это меня бабушка научила. Якобы дед так быстрее успокаивался.

Я выпрыгнул из-за стола.

– Пойду тогда читать. Спасибо, бабуль!

Чмокнув бабушку в мягкую щеку, я побежал в сени, с непривычки едва не теряя тапочки. Вскочив на огромный сундук, занимавший всю лавку, я забрался на чердак. Полумрак здесь был дружелюбным и ничуть не страшным.

И уже тут, сев в любимое кресло, осознал - на лице бабушки была точно такая же тень, что и у деда.

Интерлюдия 1

Пять лет назад

Мама смотрит на меня и улыбается.

– Все взял?

Я в пятый раз осматриваю заметно опустевшую книжную полку и хлопаю по рюкзаку.

– Все.

– А "Омут радуги"?

Я улыбаюсь и провожу ладонью по мягкой поцарапанной обложке книги.

– Конечно! Я его сверху положу.

– Может, купим новую? Эта вон как обтрепалась.

– Ни за что! Она столько всего пережила со мной. Хотя вот, положу еще одну, - я хватаю книгу и бросаю в рюкзак.
– Вот теперь все.

– Ну умница.
– Мама наклоняется, чтобы обнять меня.
– Я приеду в августе.

Теплое дыхание щекочет мне ухо.

– Да, хорошо. Ты с папой?

Она отвечает не сразу.

– Н-нет, он не может, Саш...

Я вздыхаю. А вот бабушка с дедушкой всегда вместе и никогда не расстаются. В отличие от моих родителей.

– Мама, а папа опять не проводит меня, да?

– Папа занят, милый.

– Да чем он вечно занят?!
– вскрикиваю и чувствую, что вот-вот расплачусь.

Мама склоняет голову.

– Жизнью.

ЖИЗНЬЮ. Хороша жизнь - почти не бывать дома! Не могу себе представить ситуацию, в которой дедушки так долго не было бы дома. Он бы с ума сошел! В свое время они с бабушкой даже работали вместе.

– Жизнью... А тобой он когда-нибудь бывает занят? Ну, или нами.

– А разве он не занят тобой, когда мы все вместе едем в Дымчатую?

– Опять защищаешь!
– я выбегаю из комнаты в слезах и знаю, что через пять минут мама придет, чтобы обнять и успокоить.

***

– Чего довольный такой?
– спрашивает мама.

– Ну, Дымчатая же.

Звонко стучат колеса электрички. Мимо проносятся дома. И поля. И леса. Дома-поля-леса, нанизанные на тянущиеся вдоль путей провода.

– Ты всегда этому рад. Сегодня прямо сияешь.

Дома-поля-леса. Провода.

– Ну... Потому что не на машине.

Дурацкое чувство. Радоваться, что тебя не подвергают мучениям и не пытаются усадить за руль, чтобы научить водить, но при этом грустить, что папа не с нами. Неприятно, когда эти два состояния борются между собой.

Мама касается моей ладони.

– Ты слишком категоричен, милый.

– Нет. Я не умею и не могу! Мне неудобно думать о стольких вещах сразу, - горячо говорю я.
– Вот бы научиться летать... Взлетел - и никаких тебе забот.

– Только прошу тебя - общайся с этим чудиком поменьше, ладно?

– Дядя Коля нормальный, мам!

– Да? А кто мне говорил, что он называет рельсы рунами?

– Ну ты же меня называешь милым. Разве я милый?

– Для меня - да.

– А вдруг для него рельсы это руны?

***

Дядя Коля. Его образ возникает перед глазами. Пусть он и странный, но мне нравится общаться с ним - в запасе у него десятки удивительных историй. Правда, когда я случайно слышу его разговоры с бабушкой и дедушкой, можно подумать, что дядя Коля - обычный старичок, разве что чуть-чуть с прибабахом. Зато когда мы остаемся одни и стоим на платформе, провожая отходящую электричку, закрадываются сомнения. Пусть его рассказы полны небылиц и пестрят фантазией, дядя Коля говорит вещи, о которых я часто задумываюсь.