Чтение онлайн

Я замолк, словно надеясь, что мне ответят.

– Зато повсюду туман. Ты любил туманы, я помню. Может, потому и поселился здесь... Хотя до тебя туманов не было. Я не знаю, что думать. Дымчатая стала удивительным и таинственным местом. И я уже не могу сказать, что мне это нравится.

Интерлюдия 10

Однажды

Звезды пульсировали и бились, подобно сердцам. Галактики водили хороводы, а Вселенные исполняли танец покорности. Миры сжимались и разворачивались, подобно раскатываемому тесту. Пространство жило и подчинялось. Им.

– Иногда задаюсь вопросом, коллега, а правильно ли мы сделали, разработав концепцию подмиров?

Именующий с тревогой глянул на Созидающего. Доселе тот никогда не сомневался в своих деяниях. Что с ним?

– Почему вы спрашиваете, коллега?

Созидающий по привычке стоял возле стеклянной стены и следил. За чем? Именующему всегда казалось, что за всем сразу. Он мог.

– Это же самые настоящие лазейки. Карманы, которые можно забить не только сладостями, но и капсулами с ядом.

– Вы о Хмури...

– Конечно. Она беспокоит меня. Учитывая, что она поселилась в пресловутом подмирье, во мне начинает назревать чувство вины.

– Это вы зря, коллега.
– Именующий подошел к собеседнику.
– Не мы создали Хмурь. И хочу заметить, что именно подмирье поможет Хранителям Грез противостоять. Разве нет?

Созидающий не показывал эмоций. Хотя Именующий догадывался, что в глубине - души? сознания?– коллега испытывает дискомфорт.

– Она прочно обосновалась там, - с металлом в голосе проговорил Созидающий.
– Так просто ее не достать. Только когда будет Вторжение. Его-то я и опасаюсь.

– Вы думаете, у них не получится?

– Должно. Это способный мальчик. Со своими изъянами, но они лишь обостряют его способности. Он молодец.

– Грядет Вторжение...
– тихо произнес Именующий, словно пробуя фразу на вкус.
– Почему одним позволено больше, чем другим? Почему Темный Фрактал так легко нарушил равновесие, а мы, как дураки, стоим здесь и наблюдаем?! Где справедливость?

– А справедливость, коллега, в том, что Темный Фрактал сейчас сидит запертым в мире. Они лишены сил и былого могущества. А мы - нет. Вот где справедливость.

– Надоело разгребать их ПОСЛАНИЯ.

Созидающий улыбнулся.

– Вы должны быть им благодарны. Что бы мы сейчас делали?

Вопрос был риторическим. Конечно, Именующий несколько лукавил, но ему и вправду не нравилось играть роль мусорщика. Тем более, когда действовать приходится не напрямую. Впрочем, на то они и коллеги. И никто в их дела не вмешивается. Они на хорошем счету, им доверяют. Это тоже дорогого стоило.

– Меня беспокоит, что мы не сможем вмешаться, если что-то пойдет не так, - признался Именующий.

– Понимаю, - Созидающий кивнул.
– Еще одного опустошенного мира я не переживу. Он слишком ценен и перспективен.

– У нас полно проектов для него.

– Именно. Мы и так сделали много, разрешив создать аватар. Для Хранителей это воистину уникальный опыт. И когда они узнают, могут возникнуть вопросы.

Именующий погладил выбритый подбородок. Его губы тронула усмешка.

– Разве в творчестве могут быть вопросы?

– А вы молодец, коллега.

– В том наша задача, коллега.
– Внезапно Именующий посерьезнел.
– Хмурь становится сильнее. Ей по зубам сожрать этот мир.

– Если он не встанет поперек горла.

– Можно ли считать это шуткой, коллега?

Созидающий снова воззрился в пространство. В его зрачках отражалась вечность.

На порядок сильнее

03 июля.

Я остался один. Ни друзей, ни родных. Дошло до того, что мне приходилось готовить бабушке с дедушкой. Они стали совсем плохи. В баню ходить бросили, и я вынужден был обтирать их влажными тряпками. На бабушку я старался не смотреть - извечно аккуратная, она сидела со спутанными волосами, на губах - крошки, а халат испачкан так, будто...

Да, будто его не меняли недели.

Почти все свободное время уходило на кухонные дела и хозяйственные нужды - магазин, дрова, уборка. Иногда помогал Иван. Слава Богу, он оставался нормальным. После того как к нему вернулась мечта, он набросился на кузницу с удвоенной силой. Но, увы, подаренная закладка в виде драконьей лапы счастливее меня не сделала. Зато Иван научил меня готовить, поскольку давно жил один.

Тин еще проявлял какую-никакую активность, но день ото дня становился все более квелым. Тень на его лице сгущалась, фразы были все короче, настроение - хуже. Он начинал грубить и в одночасье забыл, что мы с ним лучшие друзья. Мишка не вылезал из компьютера, а визиты на завод прекратились в тот самый день, когда я впервые увидел друга с тенью на лице.

Прошла неделя. Из семи ночей две выдались спокойными. Я все еще боялся использовать мечты. Мне хотелось вырваться в Сосновку, но времени не было. Я нуждался в практике. Было боязно использовать самое сокровенное, что у меня имелось.

А потом, в одну из ночей, меня снова чуть не убили. Вернее, чуть было не опустошили. И я понял: без мечты не обойтись. Если хочу побеждать и быть уверенным в том, что больше никто из дымчатых не потеряет свои мечты, я должен поступиться принципами и отринуть страх. И забыть о фантазиях.

Случилось и еще кое-что неприятное - Едоки изменили тактику. Они решили взять меня физическим измором. Они хлестали меня порталами, и я вынужденно тратил фантали на то, чтобы защититься. Все тело было в синяках, ребра болели, и это лишь помогло мне укрепиться в мысли, что пора использовать мечты.

К середине дня я разделался со всеми бытовыми делами: сходил в магазин, убрался в доме (ро-ро оставляли на кухне много мусора и грязи), обтер их влажной тряпкой и причесал бабушку. Скорее всего, я придумывал, но от тени исходил неприятный холод, и всякий раз, когда я проводил тряпкой по лицу бабушки или дедушки, мою ладонь словно облачали в ледяную перчатку.