Чтение онлайн

Я улыбнулась, представив растрёпанного луарца в виде большого красного лавина, похожего на туповатую земную утку с вечно задранным клювом и выпяченной грудью. Хоть он иногда и раздражал меня, буду рада, если его карьера опять пойдёт в гору. Без него мы бы не справились, он заслужил шанс на новую жизнь. Может, от этой петли хоть какая-то польза будет.

– Не бойся, всё закончилось, - Сорен придвинулся ближе, протянул руку и отвёл волосы, упавшие мне на лицо, ласково коснувшись пальцами щеки. Я вся покрылась мурашками, взбудораженная этим простым, и в тоже время личным жестом, - Расследование теперь ведёт софтар, а он уже понял, что тебя не в чем обвинить. Максимум, что может произойти, вызовет тебя на допрос, как свидетеля, - я вздрогнула, и он добавил, успокаивая, - Не в ближайшее время, не волнуйся. Пока ему хватит доктора Дале. Слышал, он согласился сотрудничать на определённых условиях.

Сорен убрал руку и откинулся назад на спальный мешок, заставив меня почувствовать лёгкое сожаление.

– Что с ним теперь будет? – тихо спросила я.

– Расследование, суд. Скорее всего, пожизненное заключение, если будет сотрудничать, - ответил луарец, - Если нет, может, и казнь. Слишком серьёзное преступление. Не знаю даже, были ли прецеденты. Пока удаётся держать ситуацию под контролем – станцию отключили от внешней сети - но когда широкая общественность узнает, что здесь на самом деле произошло, из него могут сделать показательный пример.

Я вздохнула, уставившись в потолок. Значит, люди пока не в курсе, что полтора месяца провели на паузе. А когда узнают, разозлятся. Захотят наказать виновника.

Всё правильно, так и должно быть, доктор Дале нарушил закон, сознательно подверг опасности тысячи людей на станции, обманул и использовал меня, чуть не убил Сорена. Почему же мне так плохо? Почему опять чувствую себя такой…виноватой?

– А как же Изи? Что будет с ней?

Снизу послышался вздох.

– Будут искать родственников. Может, мать или семью отца.

Сбежавшую мать? И никакого лекарства. А без него она умрёт. Мне захотелось свернуться клубочком и притвориться, что ничего этого нет. Что я совершенно не причём. А ещё лучше, провалиться в недра станции, где угрызения совести не смогут меня достать.

– Дэлла, - позвал Сорен. Я не отреагировала, - Ты не виновата. Доктор сам так решил. Он должен был найти другой способ.

– Какой? – прошептала я.

– Не знаю, - честно ответил Сорен, - Тот, что не затронул бы жизней стольких людей.

Я лежала и думала об Изи. Как же всё это несправедливо. Нечестно. Неправильно. Что же мне теперь делать? Как быть?

– Сходишь со мной завтра в социальную службу?

Тихий шорох.

– Хочешь взять её под опеку?

– Я обещала.

Хотя бы это исполню. Изи не место в детском центре. А я так виновата перед ней.

– Значит, утром первым делом займёмся этим.

На пару минут повисло молчание, а потом Сорен не выдержал:

– Тебя беспокоит что-то ещё?

Я прикрыла глаза.

– Просто слишком насыщенный день, - «неделя, месяц и вообще», додумала я, - трудно успокоиться.

– Постарайся уснуть, завтра станет легче. Теперь всё будет хорошо, обещаю.

Мой луарец пообещал, и я как-то сразу поверила. Расслабилась, не заметив, как провалилась в сон без сновидений. Самый спокойный с начала всей этой истории.

8 день после петли

Просыпалась долго, будто вылезала из ватного болота. В начале, не открывая глаз, услышала тихие шорохи и непривычные птичьи трели, или что-то похожее на них. Потом почувствовала необычную фактуру постели - моя была немного мягче – а ноздри защекотал бодрящий аппетитный аромат. Наконец, вернулись воспоминания. Я медленно села на постели, зевая и потирая заспанные глаза.

Сорена не было. Аккуратно сложенный спальный мешок лежал в углу у стола, а на столе стояла голографическая рамка. На живом фото я махала отцу, стоя на фоне океана.

Меня захлестнула волна тепла и благодарности к моему любимому луарцу. Он починил. Осторожно взяла кубик в руки, полистала фотографии, на несколько минут погружаясь в приятные воспоминания.

Потом со вздохом отложила его в сторону и встала, двигаясь по запаху в сторону кухни. Сорен сидел за столом, читая что-то в буке. Свежий, бодрый и полный сил в свободных домашних штанах и белой футболке, плотно сидящей на его широких плечах. Заворожено задержала дыхание, таким я видела его впервые. Домашним, расслабленным, немного растрёпанным, без привычной строгой формы. Ещё и эта борода. Аккуратная, но придающая щепотку первобытной жёсткости, вызывающей во мне смутное чувство тревоги, смешанной с возбуждением.

Он поднял глаза, и я дёрнулась и залилась краской, застигнутая за подглядыванием.

– Проснулась? – он улыбнулся, выключая бук, - Доброе утро.

– Доброе, - пролепетала я, - Ты давно встал?

– Нет, с час назад, - Сорен поднялся и подошёл, - Успел только завтрак нам заказать, - он кивнул на полупрозрачные контейнеры доставки, от которых и шёл аппетитный запах, - и просмотреть последние новости станции. Про петлю пока ничего, журналисты ещё не в курсе.

– Ясно, - запнулась, не зная, что ещё сказать. Потом вспомнила, зачем в первую очередь шла и выпалила, - Спасибо! За рамку. Для меня это много значит.

Мой луарец тепло улыбнулся, лучики морщинок разбежались от уголков его красивых глаз, и сказал:

– Пожалуйста. Ты очень похожа на родителей, особенно на маму. Только волосы ярче.

– Тебе не нравится, - не подумав, ляпнула я, скользнув рукой к голове.

– Наоборот, тебе идёт. Оттеняет нежную кожу, - Сорен потянулся ко мне и ласково провёл большим пальцем по пылающей щеке к подбородку. Я застыла, не в силах пошевелиться и прервать осторожное прикосновение, - Но, мне кажется, тебе любой цвет будет к лицу. Ты такая красивая, - он улыбнулся и всё-таки убрал руку, - Хочешь в начале позавтракать или умыться?

Смущенно отступила на шаг, ответила: «Умыться», и сбежала в ванную. Сердце отбивало радостную дробь, зеркало отразило раскрасневшееся, будто светящееся изнутри, лицо с двумя островками блестящих глаз. Никакого сравнения со вчерашним. Я прижала ладони к щекам, глупо улыбаясь. Он считает меня красивой. И это нельзя трактовать двояко.

Настроение резко подскочило. Улыбка всё ещё растягивала губы, когда через четверть часа я свежая и одетая для выхода заходила на кухню. Сорен тоже успел переодеться, сменив домашние штаны на строгие брюки и куртку. Он всё ещё был отстранён от службы, поэтому не носил форму.

Мы быстро позавтракали. Сорен заказал почти традиционный земной завтрак яйца с салатом и поджаренным хлебом. Несушек содержали на большинстве сельскохозяйственных планет, только размеры и цвета яиц отличались, в зависимости от разновидностей птиц. На станцию чаще всего привозили красноватые яйца лавина величиной с ладонь с двумя, а то и тремя желтками. Вкусно и сытно.

Оставшуюся часть утра мы провели в многолюдном офисе социальной службы.

– Не думала, что будет столько народа, - удивляясь толпе у светящихся окошек, сказала я.