Чтение онлайн

— Да что ты так испугалась…

Анька пожала плечами:

— Я не испугалась, просто не ожидала. Думала, ты совсем другая.

— Ну вот, — улыбнулась Элла. — Ты думала, что я другая, а я и оказалась другая. Так? Значит, все в порядке.

— Нет, не в порядке.

— Не в порядке? — Элла откинулась на спинку скамьи, вздохнула. — Что же? Не стесняйся, спрашивай, сейчас можно.

— Зачем ты так это устроила… с Петей? Странно как-то.

Элла погасила сигарету и достала новую.

— Я знаю, что странно. Ну и что? За «странно» в тюрьму не сажают. Пойми, тут такая штука: либо — либо. Либо ты заботишься о том, чтобы не выглядеть странно, а это, подруга, забота на всю жизнь. Начинаешь ее в младшей группе детского сада и заканчиваешь на смертном одре. Бывает, человек почти совсем уже помер, а в голове у него только эта забота — чтоб странным не выглядеть. Либо другой вариант: наплевать, странно или не странно, и жить, как считаешь нужным. Такой вот выбор.

— И ты, значит, наплевала…

— Ага. И тебе еще не поздно.

— Что не поздно? — не поняла Анька. — Сделать из Павлика Петю? Чтобы носил за меня паспорт и выдавал деньги на завтраки?

Элла рассмеялась. Похоже, ее превосходного настроения нельзя было испортить никакими нападками.

— Выбирать не поздно. А что касается Петьки, то это ерунда. Он занимается тем, что ему нравится. Играет во взрослого человека… — Элла заговорщицки наклонилась к Анькиному плечу: — Раскрою тебе секрет, подруга: с теми делами, которые большинство «нестранных» людей считают взрослыми, справится и восьмилетний ребенок. И Петька тому пример… — она презрительно фыркнула: — купить-продать, поторговаться-объегорить, устроиться-договориться… — разве вокруг этого крутится настоящая жизнь? Неужели ты действительно так думаешь? Неужели ты действительно уверена, что хочешь до самой смерти заниматься этими детскими играми для восьмилеток?

— Нет, — твердо сказала Анька. — Не уверена. Вернее, уверена, что не хочу.

— Ну, тогда и живи, как хочешь!

— Но как? Что значит «как хочешь»?

— Тьфу! Снова-здорово! — с досадой сказала Элла. — Я ж тебе говорю: выбирай. Сама выбирай. Вот мужиков у тебя сколько было?

— Немного.

— Немного — тоже число, — усмехнулась Элла. — И кто кого выбирал: они тебя или ты их? Кто начинал?

Анька задумалась. Действительно, как-то так выходило, что всегда выбирали ее. Они выбирали, она соглашалась. Ну и что?

— Вот то-то и оно, — Элла похлопала ее по плечу и поднялась со скамейки. — Выбор, Анечка, это свобода. Нет выбора — нет свободы. А свобода — это жизнь. Жизнь, которая дается один раз, и так далее… А остальное, Анечка, — детские игры, аккурат для Петьки, промежуток между выборами. Пойдем, дети ждут.

На обратной дороге молчали, но уже на подходе к «Петропавловской крепости» Элла повернулась к Аньке:

— Ты только не думай, что я Петьку использую. Он скоро наиграется. Еще годик-другой, и надоест. Это похоже на прививку. Зато парень поймет, что к чему, причем поймет намного раньше, чем я. А пока пусть.

— Что так долго? — недовольно сказал Павлик, когда они вошли.

Петя тоже укоризненно покачал головой:

— Вот и отпускай вас.

Элла безмятежно улыбнулась:

— Это я виновата. Чуть не потерялась. Хорошо, тетя Аня меня нашла. Уж кто-то, а тетя Аня дорогу знает. Правда, Анечка?

Правда, Анечка? Ага, правда. Анечка дорогу знает, конечно. Какова правда, такова и дорога… И все же тот короткий разговор с Эллой занозой засел в Анькиной голове. Дразнящие слова о свободе помнились и будоражили воображение куда больше, чем память о стонах под садовым кустом. Разве не об этом думала сама Анька, когда соскакивала с вагонной подножки на платформы незнакомых станций? Разве не ее приводил в восторг даже не сам выбор, а одна только возможность выбора? Возможность рвануть рычаг и перевести стрелку на другой путь, а то и вовсе спрыгнуть в неведомое, но такое манящее бездорожье…

Впрочем, и Эллочкины стоны было не так-то просто забыть в наэлектризованном желанием воздухе Евпатории. У Эллы хватило деликатности больше не обращаться к подруге с просьбой о «прикрытии»; теперь она убегала на свидания одна, дождавшись, пока дети заснут. Убегала, возвращалась через час, вплывала в комнату сгустком чистейшего беспримесного греха, молча ложилась и тут же проваливалась в беспамятство, оставляя Аньку ворочаться на продавленной сетке в обнимку с томительной бессонницей. Утром Элла только вздыхала, глядя на ее измученное лицо:

— Зачем ты себя истязаешь, глупая? Они же вокруг тебя стаями летают, бери любого…

Но в том-то и дело, что Аньку в упор не интересовали эскадрильи «трахарей-перехватчиков», которые принимались бороздить окрестные просторы всякий раз, когда она выходила на пляж. Эллочкин вопрос о том, кто кого выбирал, попал в самое яблочко. Сейчас ей казалось, именно это и было причиной той докучной скуки, в которую превратилась ее жизнь со Славой. А коли так, то зачем повторять прошлые ошибки? Теперь она твердо намеревалась выбрать сама, а иначе игра попросту не стоила свеч.

В начале августа у Пети и Павлика появились конкуренты в сфере бутылочного бизнеса — два только что приехавших на отдых взрослых подростка. Как это часто бывает, конкуренция быстро переросла в открытое столкновение, когда один из взрослых парней отобрал у Пети полную сетку с законной добычей, оставив взамен лишь увесистый подзатыльник. Павлик, понятное дело, заревел, но Петя плакать не стал, а подобрал камень и вступил в заведомо неравную схватку. Элла в этот момент, по своему обыкновению, любовалась безоблачными небесами. Анька тоже ничего не видела, поскольку инцидент происходил далеко, на другом конце пляжа. Получалось, что помощи ждать неоткуда. К счастью, за маленьких вступился мужчина лет тридцати. Подростки ретировались, бросив награбленное, а Петю и Павлика благородный спаситель сдал с рук на руки беспечно загоравшим матерям.

— Даже не знаю, как вас благодарить, — сказала Анька. — Обычно ведь никому ни до чего нет дела. Отдыхающие — народ несмелый.

— Я не отдыхающий, — улыбнулся мужчина. — Я тут рядом работаю. А благодарить не надо, ничего особенного.

Он совсем не походил на «окаянного мотылька»: высокий сутулый парень с большим кривоватым носом и застенчивыми глазами. А уж когда собрался уходить — просто уходить! — не произнеся ни единой строчки из традиционного катехизиса обольстителей и даже не поинтересовавшись, что девушки намереваются делать этим вечером, стало окончательно ясно, что парень не имеет ни малейшего отношения к эскадрилье «ультимативных трахарей-перехватчиков».

— Работаете? — остановила его Анька. — Где же, если не секрет? Возможно, я посоветую детям собирать бутылки вблизи этого места.

Мужчина рассмеялся:

— Боюсь, мои клиенты не пьют вовсе. Так что от них никакой выгоды. Как, собственно, и от меня. Я тут работаю с дельфинами. Вон там, дальше по берегу. Видите, забор?

— Мама, я хочу посмотреть на дельфина, — немедленно заявил Павлик.

Мужчина присел перед мальчиком на корточки.

— Хорошо, приходи завтра утром. Посмотришь, как я их кормлю. Меня зовут Ким. А тебя?