Чтение онлайн

Однако, цветку было на это совершенно наплевать. Вся его сердцевина и лепестки практически до половины были в глубокой, непроглядной темноте.

Таких аномалий, связанных со светом, было множество по всему замку. Обычно их связывали с руническими цепочками внутри стен, которые обеспечивали зданию школы магические свойства. Возможно, по тому, как конкретно пропадает свет, профессор Хэмдж, или, может, даже Милль — смогли бы сказать что-нибудь о том, какая конкретно руна была за цветком.

Но я слишком плохо знала артефактистику. Моих познаний хватало ровно на то, чтобы получать отличные отметки на уроках — и, в отличие от многих других предметов, для устойчивых магических систем этот уровень знаний был смехотворно низок.

Тени продолжали скользить по стенам. Звуки, которые то и дело раздавались с улицы и разносились по коридорам из других коридоров, сплетались в единый узор шума, в котором можно было бы выцепить любой разговор и, сосредоточившись на нём, отсечь все остальные звуки как досадную помеху.

Я умела сосредотачиваться на значимом звуке в любом шуме. Этому приходится научиться за годы учёбы, если ты действительно хочешь что-нибудь узнать. Голос лектора к пятнадцатой минуте урока становится лишь одним из равных по громкости голосов в аудитории — и тогда на помощь приходит магия. Мне пришлось научиться усиливать одни звуки и глушить другие. Фильтровать какофонию. Разбираться в том, как конкретно звук разносится в воздухе, и как поставить для него барьеры.

Как итог — я прекрасно владела звукоизолирующими чарами. Я могла делать в них исключения, в том числе исключения для отдельных слов или интонаций: ведь мне не хотелось бы заглушить вопль ужаса, раздавшийся у меня за спиной и не отреагировать вовремя.

А попутно я научилась получать удовольствие от тихого шума. Переливы звуков были похожи на игру бликов света в тысячах призм — хоть и не такие красочные.

И потому, когда в общий фон влился дополнительный, всё более и более нарастающий звук стука каблуков школьных туфель о камень — я встала и погасила всю декоративную магию. Волосы потеряли объём. Складки на рубашке стали менее идеальными. Серебро в волосах перестало блестеть — да, я тоже досвечивала волосы магией. Но не всю копну, если вы подумали о Камиде! И не в настолько золотой! Вообще не в золотой!

И когда Тамара наконец вышла из за угла коридора, я выглядела как совершенно обычная девушка. Ну, настолько обычная, насколько обычной может быть девушка с черно-серебряными волосами. Достаточно обычная для Тамары.

— Таника? Проходи. — кивнула Тамара на кабинет. Я аккуратно открыла дверь — руками, а не как обычно — и впустила мою наставницу вперёд себя.

— Профессор Тамара. Кажется, у меня получилось воспользоваться Мнимой Моделью.

Тамара замерла на полушаге и прыжком обернулась.

— Что!? Как!?

Любые её попытки выглядеть настоящей учительницей — если она, конечно, всё ещё их предпринимала — были прекращены в этот момент. Она чуть не врезалась в меня, а, учитывая, что я была выше на полторы головы, это создало бы очень неловкий момент!

— У других учениц получится сделать так же? — выпалила она.

Я сделала шаг назад и села за парту, ограждая себя от столкновений и иных внезапных проявлений тактильности. Получится ли у других учениц…

— Хороший вопрос. Я думаю, что нет. Они…

Я готова была молиться, чтобы это не прозвучало слишком заносчиво.

— Они недостаточно разумны для использования моего метода.

Тамара подошла к учительскому столу и запрыгнула на столешницу, поджав ноги под себя.

— Недостаточно разумны? А я тогда, по твоему, как ей пользуюсь?

— Я отталкиваюсь от идеи, что вы уникальны, — со всей лстивостью, которую я могла вложить в голос, заявила я. — И мой метод заключается в том, чтобы попробовать приблизиться к вам, как минимум в мыслях. Для этого я прикладываю очень много сил к осмыслению вашей личности, и когда я целый час о вас думала… То Милль зашла ко мне и внезапно на ней сработала Мнимая Модель.

— Ты думала обо мне целый час?

Тамару передёрнуло и она сжалась. Ей так неприятно, что я о ней много думала? Разве это не нормально, что ученица думает о том, как понравиться учителю? Но если это не нравится Тамаре, то нужно попробовать как-то увести разговор в сторону.

— Это не совсем то, о чем вы думаете. Скорее я пыталась понять, как вы мыслите. Как видите мир. Когда вы рассказали мне о том, что освоили Мнимую Модель, защищаясь от хулиганок… Я подумала, что это важно. Я постаралась увидеть мир таким, каким его видите вы. Мир, где нужно ото всех постоянно защищаться. Я попробовала как бы… стать вами.

— То есть… — Тамара звучала неуверенно. Да и у меня факт того, что ей хватит сил прямо сейчас свести все идеи воедино, вызывал сомнения. В конце-концов, даже мне потребовалось некоторое время на эту мысль.

— То есть, вы способны применять Мнимую Модель по каким-то неизвестным пока причинам. А чтобы тоже научиться её применять — надо стать вами. Ну или, как минимум, стать более похожей на вас. Я способна сделать это временно, в рамках контролируемой модели. Боюсь, я единственная во всей школе, кто так может.

— А что именно у тебя получилось?

— Я очень испугалась, когда Милль зашла в мою комнату. А потом… Милль испугалась меня. Она вздрогнула и схватилась за дверь, а потом рассказала, что совершенно внезапно испытала очень сильный страх.

— Вот так?

Ледяной, высасывающий душу ужас вдруг пробрал меня до костей. Весь мир на мгновение показался враждебным. Каждая вещь вокруг хотела меня убить. Я почувствовала, как на меня смотрят злым взглядом парты, как ненавидят меня портреты великих магов на стенах, какой ярости исполнены зияющие пустоты полок за дверцами шкафов.

Даже доски пола дрожали от бешенства, желая впиться в меня тысячей крошечных заноз, желая течь по крови и убивать каждую клетку моего тела, которую встретят по пути.

Я поняла, что уткнулась лицом в парту и хватаюсь за её край, пытаясь судорожно перевести дыхание. Это продлилось всего пару секунд, но… Я сделала Милль настолько плохо? Нет, быть такого не может. Если бы это было так, то она обязательно поговорила бы со мной об этом.

— Нет, гораздо слабее. Это… То, что вы сделали… Оно гораздо кошмарнее.