Чтение онлайн

Историки изучали также вопрос о социальной принадлежности выехавших в эмиграцию при Марии англичан. Половина из эмигрантов были духовными лицами того или иного статуса (бывшие монахи, священники, свободные проповедники) и студентами-богословами Оксфорда и Кембриджа. Треть эмигрантов были по происхождению джентльменами. Выехала на континент также и группа ремесленников, в преобладающей части ткачей. Исследователи на основе этого склоняются к мнению, что социальный состав эмигрантов дополнительно подчеркивает инициативу духовных лиц в становлении пуританского движения{1760}.

Для истории пуританского движения из событий этого периода наибольшее значение имеют история английской эмигрантской общины во Франкфурте и создание английской кальвинистской общины в Женеве. Как показали историки, именно во Франкфурте сложились наиболее благоприятные возможности для образования автономной английской общины со своими формами богослужений. В других английских эмигрантских общинах (Цюрихе, Базеле, Страсбурге) жили лица официальные, даже бывшие епископами при Эдуарде VI, которые не позволили бы внести какие-либо отклонения в службу по инициативе снизу. Значение религиозных споров во франкфуртской общине для формирования пуританизма было отмечено уже самими участниками пуританского движения при Елизавете. В 1574 г. в Гейдельберге было опубликовано сочинение «Краткая история бед, начавшихся во Франкфурте», являющееся одним из важнейших источников, характеризующих эти события. Исследователи истории пуританизма показали, что форма службы и порядок управления во франкфуртской общине, разработанные в 1554 г., представляли собой первую последовательно сформулированную программу изменений, которые должны были быть внесены, по мнению пуритан, в распорядки англиканской церкви, чтобы приблизить её к апостольским образцам. Теперь не предусматривалось ношение стихаря, отменялось крещение в частном порядке (в англиканстве же предусматривалась возможность совершения обряда крещения повивальными бабками, особенно в случае опасности для жизни ребенка, чтобы он не остался не крещёным), не предусматривалось и опускание на колени при причастии — следовательно, не признавалось, что хлеб и вино претерпевают в этом таинстве сверхъестественную трансформацию. Община выбирала из своей среды пастора, проповедников, старост, диаконов, что уже прямо напоминало швейцарские порядки. В августе 1554 г. франкфуртская община обратилась с инициативой ко; всем рассеянным по южной Германии и Швейцарии англичанам собраться во Франкфурте, объединившись на основе утвержденного здесь стандарта богослужения. Изменения, проведенные во Франкфурте, сами по себе не были подрывными, но современники чувствовали здесь амбиции. Английские общины Цюриха и Страсбурга считали, что во Франкфурте недооценивают политические аспекты религиозных дел: католики на родине, узнав об изменениях в эмигрантских общинах, стали бы обвинять англиканскую доктрину в несовершенстве. Сторонники сохранения верности англиканству не могли оставить без внимания происходящее, и во Франкфурт отправился доктор богословия Ричард Кокс с тремя докторами и 13 бакалаврами богословия, которые в спорах нанесли поражение; сторонникам дальнейших реформ, убедив в своей правоте также городские власти Франкфурта. Историки истолковывают борьбу фракций во Франкфурте как противостояние зарождавшейся национальной традиции англиканства и европейски ориентированного интернационального! реформаторства и считают, что этот спор во Франкфурте послужил ре-; петицией ситуации в Англии, сложившейся после возвращения эмигрантов на родину в начале правления Елизаветы. Для радикалов создание реформированной церкви было делом, в котором можно было задействовать все имевшиеся на этот момент в европейской Реформации идеи{1761}.

Еще одним важным событием периода эмиграции историки считают подготовку первого издания труда Джона Фокса (1517–1587) «Деяния и памятники английской церкви» (“Acts and Monuments of These Latter and Perilous Days Touching Matters of the Church” — издания 1563, 1570, 1583, 1587 гг.), в котором рассматривалась история деятельности идейных предшественников Реформации в Англии. Современные историки всё ещё продолжают исследовать детали того, что в общем виде было описано Фоксом. У Фокса появились также идеи об избранной роли английского народа в проведении Реформации, в борьбе с антихристом в лице Рима. Концепция Фокса, по признанию исследователей, удачно сочетала религию и национализм. Для англиканской церкви эта книга стала второй по значению после Библии, превратившись в действующую силу Реформации, в которой черпали вдохновение и англикане, и пуритане. По объёму книга Фокса в два раза больше Библии. Английские протестанты рассматривали её как приложение к Библии, давали имена детям в память об известных мучениках{1762}.

Джон Фокс изложил историю пятнадцати веков христианства как борьбу видимой и истинной церкви. У Фокса император Константин был англичанином, поскольку происходил от британской принцессы и был провозглашен императором на Британских островах. У Халлер утверждал, что Джон Фокс был главным творцом идеи об избранности англичан. П. Коллинсон тоже находит признаки роста этноцентризма в мировосприятии англичан с начала XVI в. Но Фокс, как считает П. Коллинсон, не преувеличивал идею об избранности англичан, высоко ценил Лютера, и в значительной степени благодаря Фоксу Лютер стал более известен английской публике как духовный писатель. П. Коллинсон отмечает также, что в большом по объёму комментарии на латыни к Апокалипсису, над которым Фокс работал в последние годы жизни, и на который не обращали должного внимания исследователи, у Фокса уже не было упований на особую миссию Англии в ходе Реформации. Фокс не предрекал славного земного будущего церкви Англии под властью нового Константина (имея в виду Елизавету и её преемников), и у Фокса не найти, как считает П. Колинсон, предчувствия возникновения Британской империи, поскольку Фокс ждал Второго пришествия Христа, конца времён и верил, что последние три сотни лет жизни этого мира начались в 1294 г. Как считает П. Коллинсон, английские протестанты, включая Фокса, осознавали себя в первую очередь через свое сходство с кальвинистскими церквами в Европе{1763}.

Можно предполагать, что интенсивная религиозность периода Реформации, выражавшаяся в преданности нации Богу, который, как предполагалось, в не меньшей степени предан своему народу, повлекла за собой переход от средневековой традиционалистской и личной по характеру верности монарху к характерной для нового времени верности безличной воле государства. По мнению П. Колинсона, если использовать понятийный аппарат, предложенный М. Вебером, «Реформация стала началом перехода от традиционной к харизматической легитимации политической системы». П. Коллинсон считает, что некоторые англичане в XVI в. стали ощущать себя даже не одной из избранных наций, а единственной избранной нацией. Если эта идея родилась из опыта Реформации и её непосредственных последствий, как пишет П. Коллинсон, тогда «мы нашли в протестантском религиозном сознании корни, и даже, возможно, стержневой корень английского империализма». Реформация, по его мнению, расширила и усилила религиозный смысл английского национального чувства, очистила и идеализировала народный национализм времени правления Елизаветы. Религиозные мифы часто вносили решающий вклад в формирование идеи нации — наглядный пример этому исследователи предлагают видеть в армянах, эфиопах, и, прежде всего, в евреях{1764}.

Кульминационным пунктом идейной эволюции сторонников дальнейшего проведения Реформации за время пребывания на континенте историки считают создание английской кальвинистской общины в Женеве 1 ноября 1555 г. Эта община оперировала кальвинистскими понятиями об избранных и осуждённых, видимой и невидимой церкви. Видимую церковь, которая может быть признана подлинной, как утверждалось, можно распознать по наличию трёх черт: «правильная проповедь Слова Божьего, правильное совершение таинств, твёрдая церковная дисциплина». Органы политической власти и должностные лица на государственной службе, по кальвинистским понятиям, являются членами церкви. Светской власти следует подчиняться во всех требованиях, которые не противоречат Слову Божьему. По оценке историков, это была потенциально опасная формулировка, способная обосновать неповиновение властям. Женевская община составила английский кальвинистский служебник, подготовила публикацию женевской Библии на английском языке — Нового Завета с кальвинистскими комментариями, а затем и полного текста Библии. Женевская Библия стала важнейшим изданием Библии, используемым пуританами. Те из английских эмигрантов, которые были членами женевской общины, в дальнейшем стали ядром пуританского движения{1765}.

Исследователи отмечали, что английские эмигранты-кальвинисты заметно оторвались в своих религиозных взглядах от большинства англичан. Как писал М. Уолзер о членах женевской общины, «в сочинениях, публиковавшихся членами женевской общины, практически исчезают ссылки на классическую литературу, столь обычные для XVI в., и доминирует понимание общественной жизни как перманентного состояния войны избранных к спасению с дьяволом». Среди эмигрантов, не имевших какого-либо положения в обществе, формируется фигура оппозиционера, политического радикала. Кальвинизм с характерным для него чувством тревожности, внедрявший в душу своих адептов чувство постоянной опасности победы злого начала, внёс свой вклад в формирование данного психологического типа{1766}. Историки отмечали, что «женевские эмигранты по возвращении в Англию в первые годы правления Елизаветы и даже дольше были в изолированном положении из-за своих религиозных убеждений, почти как особая секта»{1767}.

Важным вопросом является обсуждение того, в чём состояла специфика английского кальвинизма по сравнению с идеями самого Кальвина. Одним из источников в этом отношении, на который обратили внимание историки, являются публицистические выступления двух руководителей английской общины в Женеве Джона Нокса и Кристофера Гудмэна. В памфлете Гудмэна «Как следует повиноваться верховным властям» автор заявляет, что всякого рода подчинение даже высшим человеческим властям — это неподчинение Богу в том случае, если власть делает что-то, противное Божьей воле. Гудмэн считал, что ответственность участия в политической жизни распространяется на всех людей, поскольку все они ответственны перед Богом. В равной мере они подлежат и наказанию за промахи, не исключая монархов. М. Уолзер полагает, что в этой мысли уже содержится возможность будущего суда над королем, учитывая, что Гудмэн высказывался за проведение суда над Марией Тюдор.

Самым известным произведением Джона Нокса за время эмиграции стал его «Первый трубный глас против чудовищного правления женщин», в котором Нокс вообще отказал женщинам в праве управлять народами, подразумевая в данном контексте Марию Тюдор. Нокс такими рассуждениями насторожил Елизавету и дал королевской власти возможность осознать, что пуритан следует опасаться. Нокс также модифицировал позицию Кальвина в вопросе о подчинении светским властям. Кальвин в целом отвергал мысль о том, что правители заслуживают повиновения только в той мере, в какой они придерживаются справедливости, и считал, что никакой тиран не отходит полностью от справедливости, чтобы не дискредитировать себя, а это уже больше, чем способна дать анархия, которой справедливости вообще нет и некому её поддерживать.

Кальвин, однако, высказал некоторые идеи, способствовавшие демистификации власти и обоснованию возможности борьбы с ней. Он рассматривал магистрат (обобщенное понятие светской власти в труда) религиозных реформаторов XVI в.) как обычную должность, без личностного момента в понимании власти, характерного для феодальной эпохи Представители власти по природе так же злы, как и все люди, в них нет никакой харизмы. Государство, власть — лишь вопрос силы и организации, оно полезно и необходимо только из-за человеческой беспомощности. Организация сопротивления тирану, по мнению Кальвина, может быть делом властей низшего и среднего уровня — возможно, по той причине, что такой протест будет не совсем хаотичным, а более организованным, и власти этого уровня несут моральную (но не юридическую) ответственность, если они ничего не сделали для защиты народа от тирана.

Нокс же отставил в сторону все оговорки Кальвина и делал вывод, что светским властям, не соблюдающим божественные установления, нужно оказывать сопротивление силой. Кальвинистская доктрина в толковании английских пуритан, как считают исследователи, начала в английских условиях под влиянием конкретно-исторических обстоятельств выходить из своих первоначальных рамок, и стала основой для формирования идеи о возможности сопротивления светской власти{1768}. Издатели сборника сочинений Джона Нокса{1769} считают, что Нокс был убеждённым сторонником законного права подданных на восстание в том случае, если управляющие ими власти, пусть даже монархи, совершают действия, которые противоречат Божественным установлениям.