Чтение онлайн

Эстель тут же потупилась, а я отметил, что румянец ей очень к лицу.

– Я могу идти?
– спросила она невнятно.

– Нет, - запретил я, размышляя ещё над одним вопросом: - Что произошло в тот момент, когда я поцеловал тебя?

Тело Эстель будто покрылось льдом, а дыхание сбилось. Инстинкты хищника заворочались под кожей, словно зверь напал на след убегающей добычи. Пришлось сжать пальцами край деревянной столешницы, чтобы не выпустить эмоции наружу.

– Не знаю, - прошептала девушка.

– А как было с другими?
– голос оставался спокойным, но нутро требовало задать ещё один вопрос: «и кем были те другие?». Исключительно для того, чтобы знать кому следует помочь покинуть Дарктаол, а лучше сразу Латицию.

– Не знаю, - Эстель упрямо мотнула головой.
– Не было других. Понятия не имею, что произошло. Я могу идти?

– Да, - выдохнул, ощутив себя сытым удавом. По телу прошлась волна странного облегчения. Даже пальцы, впившиеся в столешницу, сами собой расслабились.

Рыжая подскочила на ноги и, не поднимая головы, бросилась к выходу, но замерла у двери, не решаясь коснуться руками ключа. Я молча взял с секретера пару своих перчаток и протянул ей. Жена молниеносно выхватила их, надела, а затем все же бросилась прочь. Я услышал как закрылась дверь ее комнаты и направился вниз, где уже ждала нервно расхаживающая по гостиной Мая.

«Значит, других не было?» - отрешенно размышлял и уголки губ кривились в хищной улыбке.
– «Хорошо. И не будет».

44

Эстель

Заперлась в комнате, прижалась спиной к двери и замерла, глядя перед собой невидящим взором.

Как же хотелось верить Алазару!

Я готова была сделать все, для того, чтобы выпутаться из сложившейся ситуации. Правда, жалеть о своем опрометчивом поступке не получалось. Это от врожденной глупости, наверное. Разум подсказывал, что лакети справился бы с нападающими сам, а сердце шептало: «а что если вдруг…». И само же испуганно сжималось от этого «вдруг».

Этим вечером меня больше никто не беспокоил. Я смогла поспать несколько часов, хоть и дергалась от каждого шороха, а во снах меня подстерегали жандармы, которые выскакивали из-за угла, хватали за руки и волокли на костер.

Проснувшись в очередной раз, я действительно ощутила прикосновение чего-то к собственной щеке. Вскрикнула и шарахнулась в сторону, грохнувшись с постели, а потом выглянула из-за матраса, удивленно уставившись на Алазара, который беспардонно уселся на край кровати и смотрел на меня. Отметила, что его руки были надежно скрыты перчатками, которые в одном образе с домашней одеждой смотрелись странно.

– Ты что тут делаешь?
– спросила через силу.

– Сижу, - спокойно ответил герцог.

– А другого места посидеть не нашлось?
– привычно фыркнула я, но вдруг опомнилась и прикусила язык. Алазар склонил голову к плечу:

– Ты кричала во сне.

– Может мне снилось что-то очень приятное?
– вновь не удержалась от подколки. Эх, помирать так с музыкой. Я, наверное, и перед казнью найду что сказать палачу.

Инстигатор моего веселья не разделил, лицо его оставалось непроницаемой маской, а тон ровным и монотонным:

– В таком случае звуки явно были бы иными, рыжик. Поверь, я бы узнал.

Щеки протестующе вспыхнули, а Алазар вдруг улыбнулся уголками губ. Вот крокодил противный! Скорее опустила голову, но порадовать мужа слишком явным смущением успела.

– Ты чего пришел?
– пробурчала, возвращаясь на кровать и заворачиваясь в одеяло. Инстигатор, наконец, заговорил серьезно:

– Хотел заверить тебя, что вчера сказал правду. Ты все ещё моя жена, и мне все ещё не нужен скандал. Потому я не стану делать Октавиусу такой подарок и лично сдавать свою супругу в руки властей. Возможно, этот довод поможет тебе расслабиться и поверить мне.

Я закусила губу, глядя на лакети. Верить хотелось. Ещё больше хотелось вновь очутиться ближе к нему, и все же я тихо задала вопрос:

– Но ведь ведьмы убили твоих родителей. Неужели ты не ненавидишь меня?

– Откуда ты узнала?
– Алазар ответил вопросом. Со вздохом скрестил руки на груди, но гнев или отвращение ко мне в его глазах так и не появились. Я облизнула губы и задумчиво изучила свои руки взглядом:

– Видела, - прошептала едва слышно. Но для лакети этого хватило.
– Под ивой… те качели… я видела как твой отец их мастерил, как на них каталась твоя мама и как ты…

Я замолчала и вообще пожалела о том, что заговорила. Подняла голову, встретившись глазами с задумчивым взглядом. Он все ещё не собирался меня убивать, а затем вообще удивил. У меня перехватило дыхание, когда Алазар неспешно стал снимать перчатки. Положил их на простынь и только тогда произнес:

– Когда моих родителей убили, ты ещё даже не родилась. Виновники были найдены и казнены. Те даркти были преступниками, что использовали свои способности для наживы. Они сами выбрали свой путь, - герцог отвернулся и взглянул в окно.
– Думаю, ты видела меня ребенком. Тогда я не знал на кого обрушить свою боль и гнев за то, что у меня отняли семью. Долгие годы я рос с мечтами о мести, но потом вдруг осознал, что она не принесет мне ничего. Виновные наказаны, родителей не вернуть, а ведьмы по большей степени живут, как крысы - забиваются в самые дальние углы и просто стремятся выжить. Я сторонник того, чтобы отлавливать преступников, кем бы они не были: ведьмами, даркти или лакети. Зло должно быть наказано, а ты… - Алазар обернулся ко мне, и тело рефлекторно сжалось под синеглазым взглядом.
– Я все-таки твой должник, Эстель. И пока ты не преступаешь закон, я буду тебе помогать.

– Я преступила закон, когда родилась, - пролепетала, чувствуя как тело наливается тёплым спокойствием и доверием. Неужели он, правда, меня отпустит?

– Мы не можем этого изменить, но попробуем скрыть, - рассудительно заметил Алазар и протянул мне руку. Я ошеломленно моргнула, понимая, что на мне нет перчаток, а свои инстигатор только что сложил рядом.

– Я не…

– Все ещё не веришь?
– хитро прищурился супруг.

– Верю!
– быстро заверила, но все же отдёрнула руки, прижимая их к телу: - Просто… Меня почти ни чему не учили… мама была против. Я пользуюсь силой интуитивно. Я искала книги в университете, но все они запрещены. Потому… я могу навредить неосознанно.

– Вот как… - протянул Алазар, задумавшись, но руку не опустил, лишь скосил на нее глаза, размышляя вслух: - Я точно видел, что уже дважды ты применяла способности к даркти и оставила их живыми. Ты желаешь мне смерти?

– Нет!
– даже сама испугалась подобного вопроса. Инстигатор кивнул, принимая ответ и указал взглядом на руку:

– Тогда просто не пытайся мне навредить.

Он протягивал мне открытую ладонь и терпеливо ждал, а мой взгляд метался от руки к лицу герцога. Никто раньше не знал о моем секрете, кроме мамы с папой. Чаще всего мамы я касалась в перчатках или через ткань, а с папой все казалось другим. Он был таким же как я, оттого я думала, что это нормально. Когда ко мне тянули руки посторонние, я уворачивалась, не позволяя коснуться открытой кожи, а их попытки списывала на то, что они просто не знают к кому стремятся притронуться.