Чтение онлайн

–  Мой вопрос вот в чем, - сказал Энакин.
– Трудно сказать, какой джедай следующий в их списке. Но если бы они могли провести оптовую сделку, разве бы они не ухватились за это?

Джайнины глаза расширились:

–  Ты думаешь, они двинут на нас, пока мы здесь собрались?

Энакин отрицательно повел подбородком:

–  Пока все не так плохо, да и кто захочет встретиться со всеми самыми могучими джедаями в галактике одновременно? Это было бы сумасшествием - нас они будут ловить по одному. Но…

–  Праксеум!
– прервал Джесин.

–  Да, - согласился Энакин.
– Академия джедаев!

–  Но там же одни дети!
– сказала Джайна.

–  Ты когда-нибудь замечала, чтобы это имело какое-то значение для йуужань-вонгов или для Бригады Мира?
– спросил Джесин.
– Кроме того, Энакину всего шестнадцать, а он убил больше йуужань-вонгов в рукопашном бою, чем любой из нас. Йуужань-вонги знают это.

–  А как насчет миража, который джедаи поддерживают вокруг Явина Четыре? Он должен отваживать чужих.

–  Но не теперь, когда почти все рыцари-джедаи разъехались, - сказал Энакин.
– Они или полетели на Корускант на эту встречу, или уехали, чтобы попытаться помочь пропавшим товарищам. Последнее, что я слышал - остались только студенты, Кам и Тайонна, может быть, еще Стрин и мастер Икрит. Их сил явно недостаточно. Куда ушел дядя Люк? Нам надо поговорить с ним об этом, прямо сейчас. Может быть, уже поздно.

–  Это хорошая мысль, Энакин, - признал Джесин.

–  Спасибо.

О чем Энакин не сказал брату и сестре - о том, как он проснулся среди ночи,с колотящимся сердцем, охваченный безумянным ужасом. И, хотя он и не мог вспомнить сон, который разбудил его, одно видение оставалось с ним: светлые волосы и зеленые глаза Тахирай, его лучшего друга.

И Тахирай была в Академии.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Люк Скайуокер опустился в кресло в своем кабинете, откинул со лба волосы и уставился в ночь, или в то, что заменяло ее на Корусканте - сотни оттенков ночного свечения, мерцающие трассы аэрокаров и транспортов, сияющие гирлянды, устремленные к невидимым звездам. Сколько тысячелетий прошло с тех пор, как кто-либо видел звезду в ночном небе этого городамира?

На Татуине звезды были настойчивыми, они сверкали, обещая надежду пареньку, который хотел от жизни больше, чем быть фермером - сборщиком влаги. Они были всем, и стремление к ним стало началом всего, чего Люк добился. Сейчас, в центре галактики, за спасение которой он столько боролся, он не мог даже видеть их.

Что-то вплыло в Силе, чьи-то ожидающие объятия. Ожидающие разрешения.

–  Заходи, Мара, - сказал он, вставая.

–  Сиди, - ответила жена.
– Я присоединюсь к тебе.

Она села в соседнее кресло и взяла его за руку. Он почувствовал, как она придвинулась ближе, поймал себя на том, что отодвигается от нее.

–  Эй, Скайуокер, - сказала она.
– .
– Я как будто не пришла требовать с тебя плату.

–  Это утешает.

–  Да?
– ее голос взлетел до предела.
– Не думай, что мне это не приходило в голову. Как, например, когда я не смогла удержать завтрак, или когда у меня одно из этих двадцатиминутных сверхсветовых турне по каждому из ощущений, которое у меня когда-то было, плюс еще по нескольким, о которых я и не думала, что они существуют - и потом опять с начала. Когда мои лодыжки начнут раздуваться, как у гаморреанского хряка, и я начну превращаться в хатта, я бы посоветовала всем ответственным за это сторожить свои задницы.

–  Эй, подожди минутку. Я не припоминаю, чтобы мы с тобой сговаривались. Я был так же удивлен, как и ты. Кроме того, это твой последний план убить меня привел ко всем этим вещам, включая беременность. Продолжай в том же духе, и мы скоро опередим Хэна и Лею.

Мара хихикнула.

–  Дорогой, - сказала она лицемерным тоном.
– Я люблю тебя, ты моя жизнь и мой свет. Если ты сделаешь со мной такое еще раз, я сожгу тебя на месте.

Она нежно сжала его руку.

–  Как я и говорил, - сказал Люк.
– Чем я могу тебе угодить, дорогая?

–  Расскажи мне, что не так.

Он пожал плечами и снова повернулся к городскому пейзажу.

–  Джедаи, конечно. Мы разваливаемся на части. Сначала галактика поворачивается против нас, потом мы поворачиваемся друг против друга.

–  Очень плохо, что я не позаботилась о Кипе много лет назад, - сказала Мара.

–  Даже не шути на эту тему. И это не Кипова ошибка, а, в конечном счете, моя… Ты когда-то объясняла мне это, помнишь?

–  Я помню, что поправляла тебя по нескольким вещам. Это не значит, что Кип сейчас был прав.

–  Нет, он неправ. Но когда дети заблуждаются, не говорит ли это коечего о родителях?

–  Хороший момент, чтобы сказать мне, что ты собираешься стать паршивым отцом. Или, может, ты не думаешь, что я буду хорошей матерью?

Она говорила в шутку, но Люк почувствовал внезапную волну страха, депрессии и гнева, исходящую от жены.

–  Мара, - сказал он.
– Это была просто метафора.

–  Я знаю. Ничего. Продолжай.

–  Это не ничего.

–  Это ничего. Гормоны. Перемена настроения. Очень раздражает, связано с химией, и вообще не твоя забота, Скайуокер. Продолжай, о чем говорил. Без родительских метафор.

–  Хорошо. Я имею в виду вот что - мои уроки не были ни достаточно долгими, ни достаточно строгими, ни достаточно исчерпывающими, если другие смотрят на Кипа в поисках ответов.

–  Нас предают и убивают, - сказала Мара.
– Кип дал им насчет этого ответ. А ты не дал.

–  Погоди. Теперь ты соглашаешся с Кипом?

–  Я соглашаюсь, что мы не можем просто сидеть и ждать. Знаю, что ты тоже не хочешь, но ты не выражаешь это достаточно хорошо. Кип дал джедаям видение, настолько же ясное и простое, насколько ошибочное. Все, что мы сделали - это дали им неясные заверения и запреты. Мы должны сказать им, что делать, а не что не делать.

–  Мы?

–  Конечно, мы, Скайуокер. Ты и я. Куда ты - туда и я.

Ее присутвие в Силе снова легонько прикоснулось к нему, и он на мгновение вздрогнул Это было приятное ощущение, тепло рядом с холодным и колючим гнездом его сомнений и боли. Как он посмел усомниться? Как он мог позволить еще кому-то увидеть, когда это могло означать конец всего?

Прикосновение ослабло, как будто отступая, он раслабился, и оно вернулось, еще более вкрадчивое и более сильное… Он сдался, открываясь ей, и они слились в ярком потоке. Он обнял ее и позволил ей отогнать его худшие сомнения своими руками и внутренним сиянием.

–  Я люблю тебя, Мара, - сказал он какое-то время спустя.

–  Я тоже люблю тебя, - ответила она.

–  Тяжело смотреть, как все разваливается.

–  Ничего не разваливается, Люк. Ты должен в это верить.

–  Я должен быть сильным с ними. Я должен быть примером. Но сегодня…

–  Да, я видела. У тебя был момент слабости. Думаю, я единственная, кто заметила.

–  Нет. Энакин заметил тоже. Это расстроило его, очень сильно.

–  Ты беспокоишься об Энакине?
– спросила она, уловив подтекст его слов.
– Он боготворит тебя. Если есть кто-то, кем он всегда хотел быть, то это ты. Он никогда не примет сторону Кипа.