Чтение онлайн

— Понял.

— У меня все!

— Конец связи!

— Конец.

Середин передал гарнитуру связисту, присел на кровать, закурил.

— А вы что, знаете украинского начальника поста? — спросил Дунин.

— Знаю! Но это все, больше никаких вопросов не принимаю.

— Понял.

Капитана Шрамко тоже у КНП встретил заместитель:

— Пан капитан, приехал майор Кучеренко.

— СБУ?

— Так точно. Не знаю, какой леший его принес.

— Тебе он не объяснил причину визита?

— Даже разговаривать не стал. Поприветствовали друг друга, как положено, он посмотрел на дорогу, увидел вас с «сепаром», спросил — а это что? Я сказал, вы, по просьбе сепаратистов, встречаетесь с начальником их блокпоста.

— Наверное, спросил, кто разрешил?

— Никак нет. Пробурчал только, бардак!

— Какой же это бардак?

— Вы идите в здание, он ждет вас.

— А где его машина?

— На заправку в Гурную пошла.

— Понятно.

— Мне идти с вами?

— Не надо. Но будь рядом, вдруг вызовет.

Шрамко вошел в здание, прошел в командный отсек.

Майор Кучеренко сидел, пил кофе из термоса. Связиста в помещении не было.

— Здравия желаю, пан майор, — козырнул Шрамко.

— Здравствуй, Дмитрий Георгиевич. С террористами переговоры ведем?

— Да какие переговоры? Так, обсудили ситуацию со снайперами.

— А кто, капитан, уполномочивал тебя вести с сепаратистами обсуждение даже отдельных незначительных ситуаций?

— Никто!

— Никто, — кивнул головой Кучеренко, — но ты посчитал себя здесь полноправным хозяином, имеющим право делать все, что заблагорассудится, так?

— Никак нет!

— Почему же пошел на встречу с сепаратистом, не поставив в известность даже своего командира роты?

— Я, господин майор, поступил по обстановке. Если считаете, что этим поступком заслужил наказание, наказывайте. Мне все равно. До медицинской комиссии осталось две недели, старые раны прогрессируют, меня уволят. Тем более что я не желаю продолжать службу.

— Уточним, в ВСУ?

— Нигде. Ни в Вооруженных силах Украины, ни России, ни Польши, ни США. Я навоевался по горло, пусть другие, молодые, такие, как лейтенант Щербина, пороха понюхают.

— Пока нет приказа, вы офицер ВСУ.

— Поэтому я здесь, а не в Обухове.

Кучеренко поднялся, прошелся по командному отсеку, у амбразуры повернулся к Шрамко:

— Тебе известно, почему с поста убрали старшего лейтенанта Вахно, твоего предшественника?

— Меня это не интересует.

— А напрасно. Его убрали потому, что неправильно понимает политику правительства. Ему, видите ли, непонятно, почему проводится антитеррористическая операция. Старший лейтенант позволил себе обсуждать действия, предпринимаемые президентом. И все это — в присутствии личного состава. Более того, как-то он проговорился, что Крым не был оккупирован русскими, а жители полуострова сами захотели в Россию. Естественно, после такого он не мог оставаться в Вооруженных силах.

— Его уволили?

— Нет, капитан, его будут судить за антиправительственную пропаганду и посягательство на суверенитет страны. И то, что он пользовался служебным положением, только отягощает вину.

— Короче, отправят парня в тюрьму, так?

— Это решит военный трибунал.

— А если, господин майор, и другие офицеры начнут вести себя так же, как Вахно? Их вы тоже будете судить?

— Несомненно.

— И куда это может завести?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что воевать, руководить подразделениями будет некому, недовольство проявил не только Вахно, телеканалы показывают, сколько офицеров и солдат выражают протест.

— Интересная позиция. Ты тоже считаешь, что должны были дать Донбассу свободу выбора, оставаться в составе Украины, на неприемлемых для государства условиях, или объявить независимость, с дальнейшим отходом к России?

— Нет, господин майор, я так не считаю. Я считаю, что можно было обойтись без войны, в целях сохранения Донбасса. Но… раз война началась, то я, как офицер, пока еще офицер, присягавший на верность Украине, буду выполнять приказы вышестоящего командования, не обсуждая их.

— Вот это правильно, капитан. То, что ты готов защищать интересы государства. Но вот проявлять своеволие, считая это своим правом, не советую, учти на будущее.

— Я понял вас.

— Добре. Кроме снайперов, о чем еще говорили с сепаратистом?

— Да, в принципе, ни о чем, так…

— Что так?

Шрамко прекрасно понимал, что Кучеренко легко может узнать о том, что он учился вместе с Серединым, а фамилию начальника поста уже наверняка знал, на то он и офицер службы безопасности, поэтому решил играть в открытую, дабы потом не усложнять себе жизнь.

— Вспомнили, как учились с ним в Переславском училище.

На лице Кучеренко отразилось удивление, и сложно было определить, наигранное или настоящее:

— Ты учился вместе с начальником блокпоста сепаратистов?

— Так точно. В одной роте. А затем в одной роте мы командовали взводами на Кавказе. Однажды капитан Середин, я говорю о начальнике вражеского блокпоста, тогда еще старший лейтенант, по сути, спас мне жизнь.

— Ну-ка, ну-ка, подробней, пожалуйста.

Нет, Кучеренко не играл. Для него слова Шрамко действительно явились неожиданностью.

Дмитрий рассказал о бое на плато.

— Как прошел лечение в госпитале, я уволился из Российской армии и вступил в украинскую.

— О том, что ты собирался вернуться на Украину, твое бывшее начальство знало?

— Так точно.

— И не пыталось отговорить?

— Тогда еще не было ни Крыма, ни Донбасса, ни майдана в Киеве. Ко мне отнеслись с пониманием.

— Так вот почему ты сказал, что навоевался?

— Ну не потому же, что просидел в бригаде три месяца, командуя взводом?

— Хм!

Кучеренко был явно озадачен. С одной стороны, Шрамко воевал вместе с Серединым, последний спас ему жизнь, а теперь они по разные стороны баррикад, и кто знает, как поведет себя капитан, если получит приказ на уничтожение блокпоста сепаратистов. С другой стороны, он не стал ничего скрывать, все честно рассказал. И тут в голове майора СБУ родилась мысль, как можно воспользоваться данной ситуацией. Он похлопал Шрамко по плечу:

— Конечно, после того, что было в России, воевать у себя дома не захочет никто. Да и ранение всегда будет давать знать о себе. До чего же сложная штука жизнь. У меня, кстати, тоже в России живет человек, которого я считал другом. Он приезжал ко мне, я ездил к нему в Воронеж. Отдыхали на природе, ловили рыбу, жарили шашлыки. А потом? По весне наши войска вошли в Боринск, взяли поселок с трудом, сломили тысячное сопротивление сепаратистов. Так вот после боя, когда враг отступил, бойцы спецподразделения начали зачищать поселок и обнаружили долговременную огневую точку, внутри три трупа. Я оказался рядом, решил взглянуть. И каково же было мое удивление, когда в одном из трупов я узнал своего друга. Он был в форме рядового, хотя должен был быть в звании не меньше майора. У меня сохранился телефон его квартиры в Воронеже, и я позвонил по нему. Ответила супруга друга, Наташа. Она была рада меня услышать. Я спросил: а где Николай? Она ответила — в командировке, где-то на Дальнем Востоке. И тогда я сказал ей правду. После чего отключил телефон. Вот так. Вопрос, что делал Николай в Боринске? Нет, что он делал, понятно, воевал против законных вооруженных сил Украины. Как и почему оказался в среде сепаратистов? Что привело его на Донбасс? Но… ответа получить было не от кого. Вот и Середин, какого черта он делает на Донбассе?