Чтение онлайн

— Тебе показалось.

— Могу узнать, что хотел этот крендель?

Шрамко внимательно посмотрел на заместителя, и тот слегка усмехнулся:

— Кучер тот еще козел. Куда хочет, влезет без мыла, а потом сдаст. Так он и Вахно сожрал. Кто-то из бойцов настучал на Игната, старлей же резал правду-матку прямо в глаза, ну, и попал в оборот. Жаль Игната, хороший мужик был, справедливый. Теперь его, с подачи Кучеренко, сгнобят на зоне. Если вообще не пристрелят где-нибудь по-тихому.

— А что это ты, лейтенант, разговорился? Хочешь следом за Вахно под трибунал пойти?

— Никак нет, пан капитан. Извините, виноват!

— С виноватыми знаешь что делают?

— Так точно.

— И чтобы я подобных речей не слышал! Это понятно?

— Так точно!

— Снайпера ко мне на инструктаж. Того, кто остался. Обеспечили отправку трупа второго в Лакино?

— Пока нет!

— И где труп?

— В дальнем окопе.

— Ты хочешь, чтобы к вечеру здесь нечем было дышать? И что это за отношение к солдату, отдавшему жизнь за родину?

— Я сообщил командиру роты, что надо вывезти труп, он сказал, что решит этот вопрос.

— Так еще раз позвони. А лучше свяжись с Кучеренко, он быстро все сделает, как надо. И еще. Представление к ордену оформи на погибшего солдата.

— Есть, пан капитан!

Шрамко вернулся на КНП, а Щербина, глядя ему вслед, сплюнул на землю:

— Вот сука?! Как с пацаном со мной! Но ничего, ты еще попляшешь у меня, капитан!

В ночь и со стороны силовиков, и со стороны ополченцев снайперы вышли на позиции, но никто огня не открыл. Весь следующий день тоже прошел спокойно. На украинской стороне слышался рев дизелей, возможно, самоходные артиллерийские установки меняли позиции, но стрельбу они не открывали. Расчеты минометчиков на позиции не выходили. В деревне наблюдалось обычное движение, блокпост также жил своей обыденной жизнью. За день через посты прошли три машины. Все три от Кряжа с продуктами. Шрамко, в отличие от прошлого начальника, приказал не препятствовать проезду и лично осмотрел их, что лишило бойцов возможности собрать дань. Блокпост ополченцев машины прошли тоже без проблем. Водитель одной из них хотел вернуться, но не успел выехать к посту до 21 часа. Пришлось ставить авто за постом у брошенного села Орехово.

После ужина Середин подозвал к себе Иванова:

— Я, Леня, ночью уйду, так что останешься за меня.

— В смысле, уйдешь? — удивился заместитель.

— Мне вдоль реки прогуляться надо.

— Еще одна встреча?

— Да, мы не договорили.

— Смотри, Рома, в опасные игры играешь.

— Не опасней тех, что были на Кавказе.

— Сравнил! Но ладно, решил — иди, только совет: возьми с собой пару солдат. В случае чего, прикроют.

— Это лишнее.

— Где хоть встреча, чтобы знать, как отбить тебя, если что?

— У брода, но отбивать не придется. Ты до моего возвращения повнимательней посмотри за блокпостом «укропов» и предупреди по рации, если там будет непонятная движуха.

— Само собой!

— А пока отдохни. Я прилягу, когда вернусь.

— Сначала вернись.

— Не-пре-мен-но, Леня!

— Да и вообще забирай своего друга к нам.

— Не пойдет.

— Что, признал хунту?

— Не в этом дело. Ему служить осталось две недели.

— А что так? Хохлы вроде, наоборот, мобилизуют у себя всех, кого можно поставить под ружье.

— У друга ранение не позволяет служить. Но, скорее всего, это лишь повод. Не хочет он воевать.

— Думаешь, ему спокойно жить дадут?

— А почему нет? Живут же десятки тысяч других. Не все в армии служат.

— Поэтому у хохлов напряги. Кому охота подыхать на Донбассе? Это добровольческие батальоны забиты желающими пострелять мирных жителей, потому как им местные князьки «бабло» платят. А в армии напряги серьезные.

— Выговорился? А теперь на койку, и отбой! В час разбужу!

— Эх, Рома, если бы ты отдал команду на сутки в кровать упасть, а то — на несколько часов.

— Отстоим свои две недели, в Горцевске, на базе батальона отоспимся, — улыбнулся Середин.

— Что-то мне подсказывает, не все так безмятежно будет дальше. Слишком уж тихо. А тишина — предвестник бури.

— Не теряй время, старлей!

— Тоже верно. Спокойной ночи, командир.

— Давай!

В 0.5 °Cередин поднял Иванова:

— Леня, подъем. Я пошел, ты предупреди часового на первом выносном посту о моем проходе к реке.

— Может, все-таки возьмешь охрану?

— Нет, одного как бы хохлы не заметили, они ведь тоже не спят, следят за нами.

— Ну, смотри, решать тебе. Я понаблюдаю за вражеским постом и, если что, свяжусь с тобой.

— Добро.

Середин взял автомат, фонарь, сотовый телефон.

— Удачи, Рома!

Капитан вышел из КНП и, минуя позицию противотанкового и реактивного комплекса, перебрался через кусты, используя валуны и крупные бугры, к реке. Часовой услышал его, обернулся. Середин поднял руку, предупрежденный боец отвернулся. Роман спустился к реке и по узкой береговой полосе, образовавшейся в результате летнего обмеления реки, не спеша направился к броду. Время у него еще было, и думал Середин о том, как пройдет вторая, неформальная встреча. Наверное, правильнее было бы вообще не связываться с бывшим однокурсником. Раз он на передовой вражеской армии, то и сам стал врагом. Чего с ним говорить? Что вспоминать? То, что давно прошло и о чем забыто? Но Середина словно тросом тянуло к Шрамко. Слишком много пережили вместе, и не хотелось верить, что после пережитого они вдруг стали смертельными врагами.

Как только Середин покинул КНП, старший лейтенант Иванов устроился у защищенной тонированным стеклом амбразуры, поднял ночной прицел, который позволял ему видеть вражеский блокпост, выносной сторожевой пост и участок берега от моста. Он даже мог видеть, что происходило в деревне Гурная, но там вроде все было спокойно.

На десять минут раньше, в 0.40, из командно-наблюдательного пункта украинского блокпоста вышел капитан Шрамко. Он, как и Середин, имел при себе фонарь, автомат, телефон и наступательную гранату. РГД-5 Шрамко носил при себе по привычке, выработанной еще на Кавказе, в качестве последнего средства не попасть к врагу в плен. Выходя из комнаты отдыха, он взглянул на заместителя. Тот храпел, отвернувшись к стене. Но, как только начальник поста вышел, Щербина отбросил одеяло и в одних трусах, сорвав со стены бинокль с функцией ночного видения, поднялся по лестнице на чердак. Прильнул к смотровому окну. Он видел, как Шрамко обошел капонир с БТРом и двинулся к мосту.

«Понятно, — прошептал агент СБУ, — у моста до выносного поста он спустится вниз и по узкой береговой линии дойдет до оговоренного ранее места встречи с командиром сепаратистов. Да, Кучеренко голова, все быстро просчитал».

За капониром Шрамко взял правее, и Щербине пришлось немного высунуться, дабы не потерять командира из вида.

И в это время его заметил старший лейтенант Иванов. Он тут же включил портативную радиостанцию малого радиуса действия:

— Первый! Второй!

— Да?!

— Вас «пасут» с чердака КНП хохлов.

— Это точно?

— Своими глазами видел.

— Спасибо.

Середин остановился, выхватил из брюк телефон, открыл меню, нашел функцию «сообщения». Набрал точку, точку, точку, затем три тире. Это означало вызов и предупреждение об опасности. В училище следовало ждать, когда последует разрешающий сигнал, задача — возвращаться. Но Шрамко ответил по телефону:

— В чем дело?

— За тобой смотрят с чердака вашего КНП.

— Понятно. Ухожу, свяжемся.