Чтение онлайн

– Ну и накоптила, старая. – Усмехнулся Мокруша. – Дыхать нечем.

– Что, не ндравится? Морда твоя протокольная. Поди, сухих дров-то найди попробуй! А хаить-то и я сумею. – Сказала Баба-Яга искоса поглядев на Водяного.

– А вот и я. – Послышался добродушный бас Лешего.

Все разом обернулись и увидели перед собой мужчину средних лет, нарядно одетого и жизнерадостного, но не бритого и давно не причесанного. Если бы ни эти две детали, то трудно было бы узнать в нем того, который больше походил на ходячую свалку, нежели на живое существо. Белая шляпа была ему к лицу, из под которой свисали темные слипшиеся от пота и грязи тяжелые локоны волос. – Ну, Васька, ну, морда, ну, молодец! Костюмчик-то, как по мне сшитый. Вот только, насчет обувки, плоховато. Жмут немного. В сапогах половчее было бы. Ну, да ладно. Гляди ж, разносятся. – Разглядывая себя со всех сторон в отражении лужи, тешился Леший.

– Конечно, разносятся. – Поддакнул Водяной.

– А ты что, опять в лохмотьях? – Возмущенно пробасил Хозяин леса. – А ну, сбрасывай эту рвань, пока по-хорошему прошу. Эй, Рыжий! – Леший обратился к бесу. – Где одежда Тимошкина?

– Да вон, я ее на кустах развесил. – Куда-то неопределенно кивнул злыдень, и Водяной послушно побежал переодеваться.

– Э-э-э-э, Леша, а галстук-то куда дел? – Усмехнулся Василий.

– Какой еще галстук? – А-а-а-а, веревку что ли? – И Леший стал шарить по карманам. – Где-то был.

– Ха-ха-ха. – Рассмеялся Кот. – Вот чудак. Это же неоценимая вещь, его носят исключительно на шее, для фарса. А ты скомкал, как тряпку какую-то.

– На шее? – Насторожился хозяин леса. – Ты что же, гад, удавить меня хочешь? Ну, уж, дудки! Я как-нибудь и так похожу.

Василий знал, что с Лешим спорить бесполезно и безнадежно махнул рукой.

– Ну и шут с тобою. – Сказал Кот и достал новую сигару.

Но тут послышался хруст шагов и человеческая речь, похожая на брань.

– Глянь-кось, Леша, вроде как крадется ктой-то. – Предупредила Баба-Яга.

– Не глухой, чай, сам слышу. – Рыкнул хозяин леса и оглянулся назад. И сразу же увидел силуэт солидного человека в очках, пробирающегося сквозь гущи кустарников в одних трусах и майке.

Тяжело ступая голыми ступнями на острые сучки валежника, и прихрамывая на левую ногу, шел предводитель браконьеров. И уже издали выдал свой душераздирающий баритон:

– Вы что, в своем уме?! Да знаете ли, кто я такой? С кем имеете дело? – И, забыв про боль в ноге, быстрым шагом подошел к костру. Его глаза налились кровью, как у быка, который готов был напасть на любого, кто встанет у него на пути. И тут взгляд предводителя неожиданно остановился на связанных Ляксеиче и Тимофее. – У-у-у-у. Вот даже как?! А ну, развяжите! Я кому сказал? Если сию же минуту не освободите этих людей, не вернете одежду, документы и не извинитесь, я вас в тюрьме сгною! Поняли? Я шутить не люблю! Вы у меня света белого не увидите! На все, про все, даю вам ровно две минуты. – И, посмотрев на часы, что красовались на запястье левой руки в браслете из желтого металла, угрожающе произнес: – Или не взыщите. Расплата будет ужасной. Это говорю вам я, Борис Степанович Хитрицов, секретарь обкома!

– А какой? Первый, второй или третий? – Усмехнулся Водяной.

– Какое твое дело, хам?! Я – лицо неприкосновенное! Это понимать надо! – Продолжал неистово кричать на своих обидчиков предводитель браконьеров.

Леший достал из внутреннего кармана пиджака свою курительную трубку, с которой никогда и нигде не расставался и, набивая ее табаком, подошел к Хитрицову.

– А это говорю тебе я, Леший: если ты, поганец, еще хоть одно слово вякнешь, удавлю собственными руками. – Затем, окинув секретаря гневным взглядом с ног до головы, обратился к бесу: – Слышь, Рыжий, поди принеси этому истукану мои шмотки, а то, чего доброго, заболеет. Я их там, на кустах развесил. И, шут с ним, картуз мой отдай. Чего уж там, пусть носит. И сапоги тоже. Не жалко.

– Да как вы смеете? Вы соображаете, что творите?

– Смеем, голубок, смеем. – Раскуривая трубку от горящего сучка, спокойно пробасил владыка лесных угодий – И еще, кроме этого, кое-чего смеем. Например, в землю тебя живым закопать, гниду. Чтобы духу твоего поганого не осталось на этом свете.

В это время бес уже вернулся и, тяжело дыша, протянул секретарю груду рваного тряпья. Или, если можно так выразиться, полный гардероб Лешего.

– Это что? Мне надо все надевать на тело? – С невыразимым удивлением в голосе спросил Борис Степанович. – Ну уж нет! Пусть мне будет плохо, но к этому рванью даже не притронусь. Вам понятно? Или нет?

– А чем это, интересно, тебе моя одежка не по нраву? Я что, ее по-твоему, на помойке нашел, что ли? Если хочешь знать, не первый год ее ношу, и сноса нет. Лучше, по-хорошему, пакость, надевай. И смотри мне! А то, как дам сейчас по плешивой твоей башке, по швам разойдешься! – И Хозяин леса занес пудовый кулак над Хитрицовым.

– Ну что же, как говориться, подчиняюсь насилию до лучших времен. – Глубоко вздохнул секретарь и, взяв у беса одежду, сердито морщась, отошел от костра, с треском проламываясь сквозь кусты. «Не при всех же одеваться, и так на душе скверно», – думал Хитрицов, не зная, где можно найти более-менее подходящее место для такого дела.

Глава 5 «Гость»

– Мир вам. – Послышался голос из темноты.

Леший обернулся и, прищурив глаза, стал всматриваться в силуэт человека, напоминающего Божьего странника.

– Батюшки! – Закричала Кикимора, вскочив со своего места, как ошпаренная. – Это же, Игнатий! Ты ли, Свет наш? Милости просим.

– Какими судьбами? – Приветливо спросил Владыка лесных угодий.

– Да, вот, шел мимо, дай, думаю, зайду на огонек. – Опираясь на клюку, вежливо ответил старец, снимая с головы вязаную шапку и низко кланяясь всей честной компании.

– И куда же ты теперь путь свой держишь? – Спросил Василий, отбросив окурок сигары в сторону.

– А куда Бог велит, туда и иду.

– И куды же он табе велить? – Серьезно поинтересовалась Баба-Яга.

– Пути Господни неисповедимы. – Трижды перекрестившись, промолвил Игнатий.

Тут подошел и Борис Степанович. В Грязных лохмотьях, он скорее, походил на бродягу, нежели на обкомовского работника. Увидев у костра нового человека, подошел поближе и поприветствовал незнакомца:

– Добрый день, уважаемый. – Сказал он, с некоторым пренебрежением осматривая старца с головы до ног.

– Да какой же это день? – Вежливо улыбнулся странник.

– Допустим. – Согласился Хитрицов. – Однако, мне, как человеку не глупому хотелось бы знать, что это за маскарад? И когда он закончится? И какие после него могут быть последствия для меня и моих подчиненных? Поскольку, я вижу, вы имеете какую-то власть над этими жуликами.

– Ровным счетом никакой власти ни над кем не имею. – Разглаживая седую бороду, суховатой, морщинистой рукой, сказал Игнатий. – А доброму слову всякий рад. – Добавил старец и снял с плеча котомку. – Ну что же, давайте трапезничать, что Бог послал.

И на небольшую скатерть, которую расстелил на подсыхающем бугорке возле костра, Игнатий аккуратно выложил из своего аксессуара черные ломти ржаного хлеба, пару луковиц, вареную свеклу и довольно увесистый пучок редиски. Порезав все это перочинным ножом, как положено, стал передавать закуску по кругу, из рук в руки. Дошла очередь и до Хитрицова. Секретарь, брезгливо взглянув на черствый ломоть хлеба, сверху которого в бутербродном порядке, лежали небольшие ломтики лука, свеклы и редиски, сделав кислую гримасу, гневно отвернулся. – Я не голоден.