Чтение онлайн

Поразительная вещь человеческое сознание. Сколько секунд длился момент нанесения удара? Одну, две… Не больше, это точно. Как же мне удалось так все подробно рассмотреть и, главное, запомнить?! И самое главное даже не в том, что я с фотографической точностью запомнила эту биту. А в том, что, прежде чем упасть в глубоком обмороке на пороге своей квартиры, я успела подумать, что, кажется, знаю, откуда нападавший взял ее.

— Да не труп, нет! Живой человек! Женщина!!! Живой, говорю! — орал кто-то над самым моим ухом рассерженным голосом Вити Горелова. Затем чем-то громыхнули так, что этот звук в голове моей отозвался страшным звоном. И снова голос Горелова, но теперь уже с нехарактерной для него, плаксивой интонацией: — Вот идиотка чертова! Ну, сказано же было, не лезь ты в эту бодягу!!! Нет, собралась куда-то! Вот издохнет сейчас прямо здесь… Господи, кровищи-то сколько! Дашка, мать твою, ты хоть жива или нет?!

Если я его слышала сейчас вполне отчетливо, то, наверное, была жива. А там, кто его знает, может, это уже не я, а моя душа. Хотя не-еет, с таким чудовищным звоном в голове его могу услышать только я. Душа тут совсем ни при чем. Там, где она, эта самая душа, обитает, обещан вечный покой и блаженство. Ни первого, ни второго что-то не ощущается. Тошнота, дикая боль во всем теле — это да. А вот с блаженством и покоем проблемы…

— Дашка! Ты меня слышишь!!! Я же вижу, как ты губами шевелишь! — заныл мне в самое ухо Горелов, чтоб он провалился с его трубным голосом. — Глаза открыть сможешь?! Они у тебя даже не заплыли, Даш! Удар вскользь пришелся из-за выступа стены, иначе тебя бы сейчас уже анатомировали.

Это называется — утешил!

— Придурок ты, Горелов, — через силу разлепив губы, прошептала я. — Как есть придурок!

— Жива, слава богу, жива! Ты как? Потерпеть сможешь, если я тебя на кровать переложу, а Даш? — Его ручища протиснулась мне под спину. И, не дожидаясь моего согласия, Горелов поднял меня и потащил куда-то. — Во-оот, Дашка, во-оот, сейчас мы тебя уложим. Вот так… Сейчас ребята приедут, осмотрят тут все. Ты куда собиралась-то? Только не вздумай врать, я вижу по одежде, что собиралась куда-то идти.

— В ГАИ, — просипела я через силу. Что-то такое было с моими губами. Они никак не хотели меня слушаться. — Машина… Там…

— А, понял, — обрадованно подхватил Витя. — На тачку свою разбитую поглазеть собиралась. Нашла тоже время. Чего тебе приспичило в такую погоду? С утра туман. Сейчас дождь идет. Холодно. Противно.

— Сколько времени? — смогла я произнести.

— Часа два ты провалялась, если ты об этом, — пояснил догадливый Витя. — Спасибо соседка, Марина, кажется, зачем-то поднялась к тебе. Заметила, что дверь приоткрыта. Начала стучать. Ты не отзываешься. Она дверь толкать, а там твои ноги упираются. Она тут такой вой подняла, нам быстрее звонить. Крутой тут один с первого этажа больше всех метался. Бледный весь, трясется. Любят тебя тут, Даш. И чего в тебе такого, что народу вокруг тебя полно? Хотя, с другой стороны, ты очень даже неплохой человек. Только суешь свой нос туда, куда не надо…

Судя по голосу, который то звучал рядом, то в некотором отдалении, Горелов маршировал по моей спальне. Может, даже и заглядывал куда из ментовского своего любопытства, потому что пару раз хлопнули дверцы антресолей в моем встроенном шкафу. Пусть смотрит. Найти он там точно ничего не найдет. Потому что и искать-то нечего. Все, что мне и ему сейчас нужно, находится в моей машине. Господи, ключи!

— Витя! Сумка! — простонала я, вспомнив, как положила в нее ключи от моей машины перед самым звонком Аракеляна.

— Что? Какая сумка? Твоя? Где, в прихожей? Я щас…

Он отсутствовал очень долго, а может, это мне так казалось. Ждать в любое другое время было для меня невыносимым испытанием, а в таком плачевном состоянии, как сейчас, и подавно. Оглушительно тикали часы на стене. Никогда не замечала, что они производят столько шума. Чем-то гремел в прихожей Горелов. Причем гремел так, словно пытался разобрать бетонную кладку. Или мне снова казалось…

— Нет там никакой сумки, — пробурчал он угрюмо опять почти в самое мое ухо. Что за манера, честное слово! — За ней, видимо, и приходили. Ключи от тачки в ней?

— Да.

— А в тачке что?

Изворачиваться смысла не было, поэтому я вкратце рассказала ему о визите Натальи в день гибели Волкова.

— Думаешь, им нужна эта бандероль? — мгновенно озадачился Горелов.

— Думаю, да. Раз они за ней уже являлись. — Снова пришлось ему рассказывать о звонке моего шефа. И это все через дикую боль, от которой у меня просто зубы сводило.

— Черт, Дашка! Какого черта ты все это время молчала?! Я, как дурак, ей все рассказал, а она мне ни черта! Разве так поступают настоящие товарищи?! — завопил Горелов и хотел еще что-то добавить, но тут в комнате появился кто-то еще. Я поняла это по звуку шагов и тихому голосу, который приказал Витьке убираться. Причем приказал, весьма не церемонясь в выражениях.

Холодные пальцы коснулись меня за ушами, чуть надавили и начали медленно съезжать по моему черепу к затылку.

— Больно тут?

— Нет. Общее состояние так себе, но там точно не болит.

— И слава богу. Давайте-ка мы вас умоем для начала.

И тут началось!..

Мне выстригали волосы. Чем-то поливали на лицо и голову. От этого щипало кожу головы и в глазах так, что я тихонько повизгивала. Громче я просто не могла, но очень хотелось. Кажется, даже накладывали швы и без конца обкалывали. Когда накладывали повязку, я даже скулить уже не могла, сил просто ни на что уже не осталось. Потом меня попросили открыть глаза. С третьей попытки мне это удалось.

— Тошнит? — Прямо перед собой я увидела приятное мужское лицо с чеховской бородкой. — Проследите за моими пальцами… Порядок! Вашей девушке несказанно повезло, Виктор. Легкое сотрясение всего лишь.

— Откуда же столько крови? — снова обеспокоился Горелов.

— Сильно рассечена кожа головы. Рассечение довольно глубокое, отсюда и обильная кровопотеря. Но, думаю, все будет хорошо. Пару дней постельный режим, а там на перевязку к нам привезете. Ну, милая! — Его лицо снова склонилось к моему. Удивительно приятное лицо, черт возьми. И губы такие… Такие чувственные, которые так комично двигаются, когда он выговаривает. — Всего вам хорошего!

А чего хорошего?! Одна дрянь вокруг! Сумка с моими ключами и документами пропала. Это что значит? Это значит, что любой предъявитель моего документа сможет при помощи моих ключей открыть мою машину и взять так интересующую всех бандероль. Тот, кто шарахнул мне по голове, знал о ней. Предполагал, что она в машине, раз не нашлась ни на даче, ни в квартире. Первая попытка проникнуть на территорию гаража ГАИ не увенчалась успехом, потому что с них потребовали предъявления документов. Теперь же…

— Чего закручинилась? Сумку жалеешь? — С левой стороны на кровать опустилось что-то тяжелое, надо полагать, Горелов присел. — Ты не парься, Дашка, из-за сумки-то.

— При чем тут сумка, Вить? — После уколов мне стало несколько легче, говорить можно было, уже без усилий шевеля губами. — Ключи от машины! Они придут и ее обыщут!

— И чё? — он невесело рассмеялся. — Ну, придут и что! Они уже приходили, кстати, ну придут еще раз, а машина-то тю-тю!

— Как тю-тю?! — Были бы силы, вскочила бы на ноги, но теперь ограничилась тем, что резко распахнула глаза. Тут же в висках страшно прострелило.