Чтение онлайн

Один мой друг, Янис П., был знакомым старца. Однажды, перед тем как поехать на Святую Гору, я спросил его, не хочет ли он, чтобы я что-нибудь передал от него старцу. Он попросил меня сказать ему, что жена его шурина родила и ребеночек абсолютно здоровый. Эта женщина была медсестрой, и ей пришлось ухаживать за больным, у которого была заразная болезнь. Забеременев, она испугалась, что будущий ребенок мог заразиться этой болезнью, и решила сделать аборт. Янис попросил обождать, пообещав спросить совета старца Паисия. Он поехал на Афон и рассказал старцу о решении женщины, на что старец сказал, что ребенок будет абсолютно здоровым. Так и случилось. Когда я сказал старцу, что Янис шлет ему поклон и что жена его шурина родила абсолютно здорового ребенка, он перекрестился и сказал: «Слава Тебе, Боже, слава Тебе, Боже, слава Тебе, Боже! Это единственная приятная новость за долгое время. А то все слышу неприятные новости».

В другой раз среди паломников было двое учеников, которые попросили его молитв, чтобы хорошо сдать экзамены. Старец, сказав им, конечно, что они должны заниматься, посоветовал им перед экзаменами читать молитву «Царю Небесный». Он даже пошутил, говоря, что в таком случае можно особо и не заниматься.

Да пребудут с нами молитвы старца Паисия, и пусть он, пребывая в Церкви торжествующей, молится обо всем мире, о нашем Отечестве, о моей семье (которую я создал по его молитвам) и обо мне, грешном и недостойном его духовном чаде.

В 1988 году мы с супругой посетили старца Паисия в монастыре в Суроти, рядом с Салониками. Мы попросили, чтобы он сказал нам, почему у нас не было детей. Старец ответил, что у нас будут дети и что мы должны иметь терпение, чтобы суметь их вырастить. Слова старца сбылись. У нас родилось двое детей.

Еще раньше, когда я был у него в келлии, на Святой Горе, он спросил меня, с какими людьми я общаюсь. Я сказал, что не делаю различия. Тогда он дал мне следующий совет: «Если ты посадишь рядом с дыней кабачок, то дыня потеряет свой аромат и кабачку тоже не будет пользы. Так же и мы должны выбирать, с кем общаться и кому позволять приближаться к себе, чтобы не потерять то драгоценное, что имеем, к тому же без пользы для других

Я познакомился со старцем Паисием в 1975 год) мне было тогда всего восемь лет. С тех пор каждый год я ездил на Афон и виделся с ним. С течением времени наше общение становилось все боле» частым. В подростковом возрасте у меня возникали разные проблемы, но старец оставался для меня источником утешения и надежды, проводником ко спасению: он находил решения для всех мои: проблем. Мы с ним обсуждали абсолютно всё.

Он говорил, что, если у тебя есть плохие помыслы или какие-то плотские беспокойства, то есть, и надо избегать, а занимать их место добрыми помыслами. И это потому, что скверные помыслы при водят тебя в конце концов к скверным действиям, а добрые помогают творить добро.

Относительно воздержания он говорил: те молодые люди, которые сумеют сохранить себя в чистоте до брака, будут считаться мучениками. Так же и те молодые люди, которые захотят стать монахами если сохранят себя в чистоте до того, как наденут рясу. Древние мученики, говорил он, переживали мученичество крови. Нынешние молодые люди, чтобы сохранить себя в чистоте, выдерживают борьбу совести и издевательства со стороны окружающих; они — мученики совести. Мученичество совести иногда более болезненно, чем мученичество крови. Он говорил, что половой инстинкт нужно «класть в холодильник» до вступления в брак и честно совершать свой подвиг пред Богом ради любви Божией. Только так мы сможем решить эту проблему.

Пока я был подростком, мы не раз говорили со старцем об отношениях с противоположным полом. Старец говорил о любви, о которой молодые люди заявляют своими отношениями. Он говорил, что в большинстве случаев с горечью убеждался в отсутствии подлинной любви в этих отношениях. Он говорил мне: «Вот ты говоришь, что любишь девушку, хочешь чаще видеть ее. Любишь ли ты ее на самом деле? Представь себе ее лицо обожженным, превратившимся в безобразную, уродливую массу. Если, видя это некрасивое лицо, продолжаешь ее любить, как и прежде, тогда можешь быть уверен, что ты ее любишь по–настоящему».

Подростком я много занимался спортом, а именно — бегом. Старец говорил шутя: «Надо бежать не горизонтально, а вертикально, к Богу».

Когда я учился в старших классах, то спросил старца: «Какчеловеку, выбирая профессию, быть уверенным, что это будет угодно Богу?» Он ответил мне: для того чтобы выбрать правильно, нужно посоветоваться с каким-то человеком, кому абсолютно доверяешь; у этого человека должна быть бескорыстная любовь, чтобы увидеть твое призвание и помочь ему. Я это запомнил и, когда мне надо было решать, какую выбрать работу, поехал к старцу и напомнил ему о беседе, которая у нас была. «Единственный человек, кому я абсолютно доверяю, — сказал я, — это вы. Что вы мне посоветуете?» Старец улыбнулся своей обычной улыбкой и сказал: «Для меня, говорю это перед Богом, самая ответственная профессия, которой человек может заниматься, — воспитатель в детском саду. Но она и самая трудная, потому что воспитатель созидает души. Созидая души, ты созидаешь людей, которые созданы по образу Божию. И так ты становишься соработником Бога, как и родители, когда они рождают дитя. Если ты не можешь стать воспитателем детского сада, становись учителем. Это тоже ответственно. А если не можешь стать учителем, становись преподавателем». Я сказал, что, насколько я себя знаю, не смогу стать преподавателем. Он мне тут же сказал: «Конечно, ты станешь преподавателем, к тому же богословом!» Услышав слово «богослов», я воспротивился. Поскольку тогда я не только не думал об этом, но был даже против. В тот день я ушел от старца с чувством сопротивления. В конце концов я выбрал медицинский, прошел необходимые подготовительные курсы и лихорадочно стал готовиться к экзаменам.

В то время я много думал о старце и часто посещал его. Каждый раз, когда я приходил к нему, он говорил мне нежно: «А вот и богослов!» Тогда мне это было достаточно неприятно. И я просил: «Отец Паисий, не говори мне этого, я точно не стану богословом». Но старец настаивал: «Ты станешь богословом, вот увидишь!» Эта его настойчивость наводила меня на размышления, но мое противостояние не уменьшалось, и отношение к медицинскому факультету оставалось неизменным. Время шло, но старец каждый раз, когда я к нему приезжал, говорил мне: «А вот и богослов!» В феврале 1985 года я проснулся, и что-то во мне изменилось. Я почувствовал сильное желание изучать богословие! Не теряя времени, на следующий же день я поехал на Афон, пришел в келлию старца и сообщил ему о своем новом решении — изучать богословие. Он принял это решение с радостью и несколько раз произнес, чтобы я еще раз подумал и убедился, что уверен в правильности своего решения. В итоге я поступил на богословский факультет и через четыре года получил диплом.

В том же году, когда я решил стать богословом, мне пришла в голову мысль оставить спорт.

Я обратился за советом к старцу, и он мне сказал: «Делай это немедленно. Такие вещи нужно отрубать. Здесь нечего раздумывать». Но мне было еще пока сложно, и я попросился у него на последнее соревнование, просто для морального удовлетворения. Он мне тогда ответил: «Это не моральное, а аморальное удовлетворение, потому что на спортивных состязаниях проявляется весь эгоизм и все тщеславие, свойственное людям». Но мне все равно хотелось пойти на последнее соревнование. Старец это понял и сказал: «Ладно, раз ты так настаиваешь, сходи». И я действительно принял участие в международной встрече, которая проходила в Афинах в 1986 году. И что же случилось? Сразу же после старта какой-то спортсмен наступил мне на ногу. Кроссовки для бега, как известно, имеют на подошве шипы, так что у меня сразу же пошла кровь. Но я не стал обращать на это внимание и продолжал бежать. Во время того же забега какой-то другой спортсмен ударил меня локтем по лицу, и у меня хлынула кровь, так что я мог захлебнуться и умереть на месте! Все это, конечно, произошло по попущению Божию за мое упорство. В конце концов я добежал до финиша, однако не занял никакого призового места. На следующий день я поехал к старцу. Когда я рассказал ему, что со мной произошло, он утешил меня, улыбаясь, и привел в себя своей безграничной отеческой любовью.

Старец хотел, чтобы у меня было благословение от моего духовного отца, прежде чем я задавал ему какой бы то ни было вопрос. Он говорил мне: «У тебя же есть духовный отец, почему ты меня спрашиваешь?» Мы обсуждали с ним вопрос только когда он был уверен, что у меня есть на это благословение.

Весной 1989 года со мной приехал на Святую Гору грек, исследователь–химик из Европейского комитета. Для него это была первая поездка на Афон. Старец, увидев его, сказал: «Ты ведь, мой хороший, ученый? Мне кажется, у тебя незаурядный ум! Ты столько лет проводишь эксперимент и держишь жидкость при такой высокой температуре, что она испаряется. Поэтому-то ты и не можешь продолжать свой эксперимент!» Исследователь молчал, стараясь осмыслить сказанное старцем. Когда он понял и осознал, что старец на самом деле указал ему причину его ошибки, тут же подошел к нему и поклонился. Как позднее он мне сам рассказывал, долгие годы работал над одним экспериментом и не мог довести его до конца.

Как-то к старцу, когда я тоже был у него, пришли трое иностранцев — англичанин, итальянец и немец. Я предложил переводить, но старец сказал, что в этом нет необходимости. Он отвел их в сторону у себя в саду и начал с ними беседовать. Он говорил довольно долго. Вернувшись, сказал мне с улыбкой: «Мы поговорили, мы сними поговорили!» Он действительно с ними беседовал, говоря на греческом, но каждый из них слышал свой язык!

В другой раз я застал множество людей, сидевших у него в «гостиной», как старец называл пни у себя в саду. Он начал тогда спрашивать каждого о его работе. Все отвечали по очереди. Когда очередь дошла до молодого человека, который сидел рядом со мной, старец сказал ему: «Ты, Михалис, получил недавно работу в Каламате. У тебя все хорошо !» Молодой человек был в шоке. Я постарался привести его в себя, объясняя, что для старца это вполне обычно и что не нужно этому удивляться.