Чтение онлайн

Вот из распахнутых на сцену дверей вышли последние пожарные и милиционер. Пожарные свернули брезентовые шланги, уселись на лакированные скамейки своих машин и с грохотом и звоном уехали.

Толпа стала редеть и вскоре совсем разошлась. Ромчик остался один. Он снова направился в садик напротив. Пришел вечер, но мальчишки не появлялись. Куда же они все-таки запропастились? Ведь не сгорели же, раз не было настоящего пожара!

Ромчик стал размышлять. Если им удалось улизнуть, почему же они не приходят за ним? Да нет, конечно же, им здесь нельзя показываться. Может, про них уже что-нибудь знают. Увидят и сразу сцапают. А может, они уже дома и только и ждут, когда он придет. И Ромчик заторопился на улицу Профсоюзов.

Ближе всех жил Леня Стародубских. Ромчик вбежал во двор и поднялся на веранду. Мирно горела лампа под зеленым абажуром. За столом сидели Ленькины родители. Ленькина мать даже вздрогнула, когда Ромчик появился на веранде.

— Ой, а я думала, Леня!

— А его нету дома? — рассеянно пробормотал Ромчик, не придумав ничего лучше.

— Нет, а разве вы не вместе были?

— Нет. Я дома сидел, — бессовестно врал Ромчик, соображая, как бы ему поскорее уйти.

— Где же он может быть так поздно?

Ромчик пожал плечами.

— Может быть, где-нибудь с Адриахой…

Через две минуты Ромчик был у Адриановой калитки. На этот раз, чтобы не поднимать паники, решил действовать осторожней. Он проник в палисадник и заглянул под задернутую занавеску. И здесь все тихо. Сидит Вадим и сам с собой играет в шахматы. На столе самовар, а рядом Агафоновна вяжет на спицах. Адриашкина мама что-то пишет, а самого Адриана, значит, еще нет. Ромчик бесшумно выбрался из палисадника и побежал к дому Митри.

Но и у Митри во дворе был полный покой. В окнах не видно и света. На дверях висячий замок. Значит, Митрина мать еще не пришла с работы. На голубятне тоже тихо. Ни звука. Голуби спят на своих полочках.

Друзей нигде не было. Ромчик тяжело вздохнул и побрел домой. Мама его, конечно, тоже с ума сходит — куда он делся. До угла улицы Розы Люксембург Ромчик еще вглядывался в темнеющую даль дороги, надеясь услышать голоса товарищей. Но так ничего и не дождавшись, свернул влево и заспешил к своему дому.

А трое юных возмутителей городского спокойствия, затаившись, все еще сидели под сценой. На улице совсем затихло. Потом кто-то ходил по театру и хлопал дверями. Стемнело.

— Может, уже можно вылезать? — ныл Леня.

— Не скули!..

— Я есть хочу.

— Есть, есть! — передразнил его Митря. — А если там милиция? Только высунешь голову, тебя и цап!..

— Что же нам, до утра тут сидеть?

Адриан молчал. Он был больше всех виноват в том, что они очутились в таком положении. И спичку горящую обронил тоже он. Адриан был благодарен Митре, что тот об этом не вспоминал.

Но и Митре, видно, наскучило сидеть в темном подвале, и он решился.

— Пошли, что там ни есть… Я первый погляжу…

— А пролезем? — заволновался Леня.

— Говорю тебе, я сюда через эту дыру лез.

— Если человек голову просунет, значит, и весь вылезет, — пояснил Адриан.

И Митря полез в окошко. Проделал он это очень ловко и вскоре был уже на улице.

— Вроде, никого. Давайте сейчас, — прошипел Митря.

Следующим лез Леня. Ему пришлось потруднее. Митря тащил его за голову. Адриан подталкивал сзади. Леня пыхтел как паровоз и обливался потом. Последним лез Адриан. Он ободрал себе руку и потерял пуговицу от рубахи, но выбрался.

Наконец-то они высвободились из своей темницы. Где-то поблизости цокала копытами по мостовой лошадь и поскрипывали колеса.

— Пошли! — скомандовал Митря. Как-то само по себе получилось, что главным стал он.

Минута — и они уже были на улице, которая уходила под гору как раз напротив боковой стены театра. Улица темная, фонарей раз-два и обчелся.

Пошли сперва тихо, почти крадучись. Но чуть отдалившись от театра, ускорили шаг. Потом пошли быстрей и вдруг, не сговариваясь, все трое побежали. Бежали так, как, наверное, еще никогда в жизни не бегали. Причем, Леня со страха не отставал от друзей.

Остановились только на углу, где обычно расставались, возвращаясь с купанья. Отдышались у фонаря и наконец поглядели друг на друга. Вид у всех был отчаянный. Штаны в красной кирпичной пыли, в извести. Бывшие белые полосы на Митриной футболке почти слились с другими — оранжевыми. Леня к тому же ободрал колено, а у Адриана треснул по шву рукав рубашки.

Пробовали почистить друг друга. Но помогло мало.

— Домой по одному пойдем, — сказал Митря.

— А что наврем?

— Скажем, на Вражьем спуске мальчишки напали. Шесть человек, — сказал Адриан.

Спорить не стали.

— Ладно, так и будем заливать, — согласился Митря. — А теперь по домам!.. И зря завтра по улицам не болтаться… Может, нас милиция искать станет.

— Думаешь?

— Неужели еще искать будут? — даже при свете фонаря было видно, что Лене не по себе.

— Она, милиция, хитрая. Не сразу ловит, — с каким-то прямо дьявольским спокойствием заключил Митря. — Ромки-то нет. А где он? Может, захватили уже! Ну, я побег огородами…

И Митря исчез в уличной тьме.

Утром на удивление Агафоновне Адриан не убежал из дому, как это бывало каждый день, а неторопливо позавтракал и уселся у окна с книгой. Занавеску не стал раздвигать, а только время от времени посматривал на улицу, заглядывая в щель между краем занавески и оконным наличником.

— Ты чего это, уж не заболел ли? — не выдержав, спросила Агафоновна.

— Не-е.

— Чего дома-то сидишь? Другой раз со двора не дозовешься…

— Так. Почитать хочу.

— Гляди-ко…

Агафоновна ушла на кухню. Адриан снова осторожно выглянул на улицу и вдруг замер. Прямо напротив окна, за оградой палисадника, он увидел милиционера. Милиционер держал в руке какую-то бумажку и посматривал на окна дома, за которыми притих Адриан. Сердце провалилось в пятки, а милиционер, еще раз кинув взгляд на дом, повернулся и решительно вошел в ворота. Вот шаги его уже слышны на крыльце. Он вытирает ноги и стучит в дверь кухни. Потом доносится голос:

— Здравствуйте.