Чтение онлайн

— Хана вам! — бормочу сквозь зубы.

Бегу в сторону князей, создав в руке длинный красный клинок. Через ладонь ощущаю, как Веде неприятно сражаться в таких условиях. Она привыкла всё видеть, а теперь ею орудуют как обыкновенным глупым оружием.

— Вон он! — кричит Владислав, указывая на меня. — Сначала его прикончите.

Внезапно весь свет от главаря северян пропадает. Мой собственный хоть и силён, но не настолько, как у Владислава, поэтому окружающие люди всё ещё прикрывают глаза, но уже способны двигаться и кое-как ориентироваться.

Один вражеских князей спрыгивает со своей лошади. Всё его тело покрывается шипами, как у ежа, только все они очень длинные и очень острые. Подойти к такому означает получить сразу тысячу ударов кинжалами. Более того, эти шипы служат как естественная защита от оружия. Дробящим ударом сверху-вниз его не задеть, только колющим.

— Вот ты и проиграл! — кричит мужчина.

Он бросается в мою сторону, но одного удара Ведой хватает, чтобы он упал на землю… без головы. Как хорошо сражаться против человека, который ни разу в своей жизни не встречался с духовным клинком.

Не успевает его тело упасть на землю, как я вижу горящую смолу, летящую в мою сторону. Причём не крохотным сгустком, а широкой волной, от которой невозможно уклониться. Подонок решил сжечь не только меня, но и своих же людей поблизости.

Считанные мгновения отделяют меня от того, чтобы начать кататься по земле в неудержимой боли.

В последний момент я успеваю перенять его собственную силу. Когда горящая смола достигает моего тела, приходит боль. Меня будто облили кипятком с ног до головы. Катаюсь по земле, стараясь унять пламя. Однако сила сделала своё дело: боль есть, но повреждений на коже нет.

Теперь я весь грязный, чёрный от прилипшей смолы, но при этом невредимый. Чего не скажешь о людях Владислава рядом со мной: они носятся по полю боя и истошно орут.

— Ещё! — кричит Владислав. — Ещё!

— Сдохни! — кричит мужчина и запускает вторую волну горящей смолы.

Однако его голова тут же лопается как гнилой помидор, когда по ней ударяет ладонь Неждана. Владислав снова зажигает свет, и битва снова прекращается. Пришедшая в движение армия южан, бегущая из леса, снова останавливается на месте.

Сражение похоже на детскую считалочку, где всем разрешено двигаться только по команде.

Снова перенимаю силу Владислава, чтобы иметь возможность видеть в ярком свете. Было бы хорошо заполучить защиту от сил от Егеря или Волибора, но они слишком далеко: их силы теряются в потоке тысяч окружающих людей.

— Попался! — кричит Неждан впереди.

Слышится треск ломающихся костей. Брат наверняка лишил жизни одного из наших врагов, но не главаря, поскольку свет до сих пор светит очень ярко.

В какой-то момент люди передо мной оказываются непроходимо большой кучей, поэтому я делаю лучшее, что вообще возможно в этой толпе: превращаю Веду в метательное копьё и запускаю, целясь во Владислава.

Оружие улетает вперёд и тут же теряется в ярком свете. Сначала кажется, что я промазал, однако постепенно свет начинает меркнуть. Полностью белый человеческий силуэт сначала накреняется на бок, сидя на своей лошади, а потом летит вниз. Вот и не стало самопровозглашённого Новгородского князя.

В живых остались двое удельных князей наших врагов и несколько их воителей с высокими уровнями силы. Все они заняты Нежданом, прыгающим по полю боя подобно лягушке.

Наша армия, тем временем, с разгона влетает в пятитысячную толпу врагов. Начинается битва, но не очень активная, поскольку я всё ещё сияю солнечным светом, от которого окружающие люди закрываются кто чем может.

— Ха-ха! — раздаётся громогласный голос Перуна. — Это я понимаю!

— Сюда! — раздаётся следом голос Егеря. — Правый фланг!

Из-за того, что сражение идёт не одним строем против другого, войсками управлять очень тяжело. Одна из наших групп сместилась чуть в сторону, поэтому окружения не вышло. Армия врагов всё ещё зажата между стеной крепости и двумя тысячами наших воинов, но у них появился путь к отступлению. Брешь в наших рядах.

Сейчас через неё бегут люди, бросая оружия.

Если подумать, так даже лучше. Пусть бегут. Всё-таки мы сражаемся не против врагов: это междоусобица. Здесь одни новгородские деревенщины режут других.

Пора заканчивать эту битву.

Один из двух оставшихся в живых удельных князей выставил вперёд руку с зажатым кулаком. Неждан висит рядом с ним в воздухе. Никак навредить брату князь не может, но задержать — легко. Вот, что имел в виду Владислав, когда говорил, что они могут с ним справиться.

Пробившись сквозь толпу, я отрубаю этому типу голову вместе с куском груди и одной рукой. Неждан тут же падает на землю.

Другой удельный поворачивается, чтобы ударить меня мечом, но оружие высекает несколько искр из кольчуги. Я сношу ему всю верхнюю часть тела, разрезая сердце на две части. Однако в самый последний момент кончик его чёрного хлыста разрывает мою грудь. Во мне была сила Неждана, синяя ступень… и её не хватило, чтобы защититься от этого дьявольского оружия…

— Ай! — срывается с губ.

От ужасной боли ноги подгибаются. Кровь хлещет ручьём.

Неждан поднимает меня на руки, прыгает, но нас обоих сбивает булава размером с корову. Скорее всего у кого-то из оставшихся воителей сила в том, чтобы увеличивать оружие.

Лежу на земле, захлёбываясь кровью.

Меня подлечит папаня, нужно лишь дождаться. Сознание то пропадает, то появляется снова. Битва превращается в серию рывков, между которыми проходит время. Сначала войска сражаются друг с другом, потом менее активно, а в конце наши враги бегут.

— Тимофей! — кричит знакомый голос. — Это он!

Рядом со мной падает на землю Светозара, с другой стороны садится Никодим. Значит, они всё-таки вернулись с юга, добрались до дома.

Внезапно стало очень холодно, будто зима пришла в одночасье. Ноги и руки подчиняются, но при этом стали полностью бесчувственными. Сильная боль постепенно утихает, уносится прочь вместе с кровью.

— Держись! — произносит Никодим. — Мы сейчас.

— Стой! Его нельзя поднимать, видишь же какая рана!