Чтение онлайн

Перебить этих уродин оказалось намного сложнее: они и правда оказались быстро бегающими. Одного сожгла Светозара, ещё двоих проткнули копьями наши воины, оставшихся порезали Веда с Хладом. Но и человека одного потеряли: Тверда из группы Цельгоста.

На десятый день мы прибываем к Новгороду. Сердце княжества оказалось совсем не таким, каким оно сохранилось в моей памяти: стены города во многих местах проломлены и забаррикадированы чем попало, крыши домов пробиты, гордые церкви разрушены. Городу досталось явно побольше, чем Стародуму с его высокими стенами. Нашей крепости враги ничего не смогли сделать, а Новгород забросали камнями. Он до сих пор держится, не отдался врагам, но уже превращён в руины.

Рядом с городом стоит армия: больше ста тысяч кочевников, расположившихся в одном большом лагере. Их так много, что бесчисленные юрты заняли всё видимое пространство на поле.

— Город стоит, — замечает Егерь.

— Стоит, — подтверждает Никодим. — Только городом это уже не назвать.

— Я всё это время надеялся, что город сопротивляется. Сейчас же увидел, что с ним стало, и не могу понять, как такая большая армия до сих пор его не взяла.

— Что делаем? — спрашиваю. — Вряд ли кочевники разрешат нам пройти в Новгород и занять там оборону.

— Надо найти Волибора, — отвечает Егерь. — Он скажет, что нам дальше делать.

Искать воеводу оказалось не нужно: к нашему месту вскоре подбегает мужичок в двух тулупах, снимает шапку, кланяется.

— Князь, здрав будь! Очень рады вас видеть! Волибор сказал, что вы придёте, он велел мне стоять у дороги и ждать вашего появления!

Мужичок обращается к нам, но понятия не имеет, кто из нас князь, поэтому зовёт в лес за собой сразу всех пришедших людей.

— Расслабься, — приказывает Никодим командным голосом, притворяясь князем. — Веди нас к Волибору.

— Ты не выглядишь как князь, — возражает Светозара. — Слишком тощий.

— В эпоху безумия только такие князьями и становятся. Только худые и отчаявшиеся.

— Ошибаешься. Людоед, вон, вообще чучело бесформенное.

— Так он растолстел уже после того, как стал князем Владимирским. Уверен, до этого он был вполне стройным. Безумец вообще до самой своей смерти никаким жиром похвастаться не мог. Длинноухий — вполне себе обычный, Всеслава — высокая и худая, Любава — такая же. Черногор, говорят, тоже подтянутый.

— Есть разница между тощим и подтянутым. В тебе, Никодим, чувствуется крестьянская жизнь, и во мне тоже. Это Тимофей у нас — сын мельника, всю жизнь на хлебах, вот и не выглядит худобзделем.

— Спасибо, — говорю. — Но я предпочитаю зваться сыном заведующего подворьем. Федот бросил мельницу сразу же, как появилась другая работа. Он ни одной булки хлеба не испёк за последние лет пять.

— Так кто из вас князь? — спрашивает мужичок, не понимая, как ему действовать.

— Я — князь, — продолжает настаивать Никодим.

— Не верьте ему, — вздыхает Светозара. — Он князь только в своей церквушке, когда подменяет Игнатия.

Совершенно сбитый с толку мужичок лишь смущённо чешет голову, после чего отходит назад, приглашая следовать за ним. Всей толпой мы идём через лес и вскоре натыкаемся на землянки местных защитников княжества. Здесь оказались все: Волибор с Молчуном, Третьяк, Ярослав, а так же кое-кто из нашей старой Вещей сотни.

— А, наш Великий Князь явился! — восклицает старик Ярополк. — Ну всё, тут-то мы татарам хуёв и навешаем! Эта вшивота подзаборная у нас ещё заскулит!

— Приятно услышать знакомую речь, — замечает Никодим. — Если Ярополк ругается, значит всё идёт хорошо. Если бы он стал говорить культурно — всё, хана.

Волибор, внезапно растрогавшись и пустив слезу, бросается обниматься со всеми нами. Никогда не перестану удивлять с того, насколько чувствительным может быть этот гигант. Он способен одной рукой обхватить голову обыкновенного человека и раздавить его как гнилое яблоко. В те моменты, когда Волибор не улыбается, он выглядит очень суровым и даже немного злым. Посторонние люди стараются обходить его стороной. Но стоит произойти малейшей сентиментальной вещи, как вся его мягкая сердцевина выходит наружу.

— Я так рад вас видеть! — произносит он. — Так рад!

«Привет», — коротко кивает Молчун.

В отличие от Волибора, Молчун никогда не позволяет себе подобные слабости. Он нем не только на язык, но и на выражение эмоций. Единственное время, когда он позволяет себе улыбнуться — только гуляя вдалеке от людей.

— Я знал, что у вас нормально обстоят дела, — говорит Волибор. — Длинноухий через птиц передавал вести о наших силах по всему княжеству. Но всё равно увидеть вас своими глазами — очень приятно.

— Нам тоже, — соглашается Светозара. — Мы знали, что Новгород пока стоит. Иначе вся армия кочевников уже явилась бы к Стародуму.

— Мы тут пока держимся. Кочевники неплохо нас побили, но мы взамен испортили множество их припасов. Представляете, в нашей армии оказался человек с силой управлять молоком и вообще всей молочной едой. Татары же любят свой каменный творог, который размачивают в воде. Так вот, у них его больше нет.

— А мы им лошадей побили, — отвечает Егерь. — Многим из них пришлось пешком идти сюда, к Новгороду.

— Да, мы видели это вчера. Тимофей, ты, наверное, хочешь спросить, где твой брат?

— Нет, — говорю. — Я его чувствую.

— Как это?

— Неждан — единственный человек с десятой ступенью. Его сила пробивается ко мне сквозь лес и все ваши силы. Ощущается с большого расстояния. Как только мы вышли к Новгороду, я сразу понял, что он прямо в центре татарского лагеря. Схвачен врагами.

Спустившись в землянки, наши воины располагаются для отдыха. Внизу для всех оказалось тесновато, зато теплее, чем на улице. Долго здесь я оставаться не собираюсь — хочу освободить Неждана в ближайшие дни. Он много раз спасал мне жизнь, пока мы пробирались через восточные леса, и я намерен ему отплатить как можно быстрее.

Готовится большое сражение.

Мы с Волибором стоим на отдалении от Новгорода и смотрим, как кочевники собираются в одном месте для начала атаки.

— Они уже очень давно пытаются взять город, — грустно произносит Волибор. — Штурмуют его почти каждый день.

— Удивительно, что ещё не взяли.

— Сначала Неждан не давал. Как только татары шли вперёд с лестницами и таранами, он спрыгивал со стены и очень быстро обращал их в бегство. В одиночку. Они отступали, чтобы засыпать город новой порцией каменных снарядов из своих катапульт. Ты даже представить себе не можешь, как много конского навоза они зашвырнули за стены.