Чтение онлайн

И может, придет время, когда, один Господь знает как, она, Шеннон, тоже примирится со своей потерей. Хотя что для нее жизнь без Митча…

— Если тебе нужно время на размышление, детка, конечно, не стоит пороть горячку. — Фрэнк торопливо моргнул и поднял глаза, притворяясь, что смотрит на взмывающий ввысь самолет. — Но, по-моему, от своих проблем не убежишь.

— Я же тебе объясняла: я не убегаю.

Убегаешь, убегаешь, не криви душой, тут же одернула она себя. И отец прекрасно понимает, что ее желание отдохнуть — не слишком удачная отговорка.

— Ты что, поссорилась со своим Уилером?

— И не думала. Просто я поняла, что не готова к такому серьезному шагу.

— Поняла? С чего бы это вдруг? — На лице Фрэнка читалось недоверие.

— Знаешь, папа, ты был прав. — Шеннон старалась говорить как можно беззаботнее. — Бог с ним, с замужеством. Ни к чему мне опять впрягаться в этот хомут.

— С каких это пор мое мнение стало законом? — Фрэнк пристально посмотрел на нее. — С тобой что-то творится, детка. И мне это совсем не нравится.

Шеннон беспомощно огляделась по сторонам. Ну как она скажет отцу, что сломя голову бежит от своего счастья лишь потому, что боится — из-за нее Митч потеряет детей?

Митч ее любит. И если он разберется в причине ее отъезда, он бросится вдогонку, махнув рукой на все. Остается один выход — убедить его, что она его не любит. Господи, как тяжело было на это решиться. Никогда в жизни ей не было тяжелее.

Актриса она никудышная. Если бы она встретилась с Митчем лицом к лицу, он сразу раскусил бы ее игру. И потом, она сама знает — стоит ей увидеть его обиженные, растерянные глаза, и от ее решимости не останется и следа. Она, рыдая, кинется в его объятия…

Слишком многое поставлено на карту. А строить свое счастье на обломках чужого — нет, это не для нее. На самом деле Митч никогда не примирится с потерей детей, и в конце концов он начнет обвинять во всем ее. А она… она не вынесет, если их любовь умрет, превратится в неприязнь и вражду.

Отец остается совсем один — мысль об этом тоже бередила Шеннон душу. Бедный, бедный папа, он-то совершенно не виноват в ее ошибках, а страдать в который раз приходится ему.

Всхлипнув, Шеннон робко взглянула на отца, и ее вдруг переполнила любовь к нему. Даже сейчас, когда Шеннон его оставляла, он, как и всю жизнь, переживал только за дочку, только о ней беспокоился. Предстоящая разлука с отцом болью отзывалась в ее сердце.

Громкоговоритель затрещал и объявил посадку на рейс Шеннон.

Фрэнк опустил плечи.

— Иди, тебе пора, — грустно сказал он.

Шеннон вытащила из сумочки маленький запечатанный конверт и протянула отцу.

— Пожалуйста, отправь это, — прошептала она, чувствуя, что слезы вновь застилают ей глаза.

Ненавистное письмо словно обжигало ей пальцы. Скоро Митч прочтет его, и тогда между ними все будет кончено.

Фрэнк кивнул и сунул конверт в карман.

— Послушай, детка, ты, часом, не из-за меня решила уехать? — Голос его прервался. — А то Линдзи мне все уши прожужжала — я, мол, вожу тебя на помочах, вздохнуть тебе не даю свободно… Этого больше не будет, поверь… Я постараюсь тебе не мешать.

Какой он сейчас потерянный, несчастный, с горечью подумала Шеннон. За последние два дня он словно постарел на десять лет.

Она обвила его шею руками.

— Не болтай глупостей. Ты тут совершенно ни при чем. Просто я не хочу, чтобы Митч потерял…

Она осеклась и от одной мысли, что Митч может потерять детей, почувствовала боль, как от удара. Отпустив отца, Шеннон принужденно улыбнулась.

— К тому же я скоро вернусь. Ты ведь знаешь…

Однако, судя по угрюмому выражению лица Фрэнка, он вовсе не был в этом уверен.

Не была в этом уверена и сама Шеннон.

Керамическая подставка для карандашей с грохотом полетела на пол.

Что есть мочи стукнув кулаком по столу, Митч яростно смял письмо. Его голова поникла, он комкал и комкал ненавистную бумагу, уничтожившую его счастье.

Шеннон его не любит.

Поверить в это было выше его сил. Ему словно нож всадили в сердце. Письмо пришло с утренней почтой, и с тех пор Митч метался как безумный. В отчаянии он пытался дозвониться до Шеннон, но ее телефон молчал. Тогда он позвонил Фрэнку Догерти.

Отец Шеннон подтвердил невозможное. Она уехала.

Расстроенные, они с Фрэнком осыпали друг друга упреками — каждый винил в случившемся другого. Потом оба внезапно затихли. И Фрэнк, и Митч страдали, каждый по-своему, и в какой-то момент оба почувствовали себя товарищами по несчастью.

В оцепенении Митч положил трубку. Возможно, Фрэнк прав и во всем виноват он, Митч.

Господи, он вел себя как идиот. Возомнил, что Шеннон откажется от всех своих интересов и будет жить его жизнью. Теперь-то он понимает, что глупейшим образом ревновал ее к работе и университету. Да, хорош он был, ничего не скажешь. Он не сомневался, что стоит объявить Шеннон о выпавшем ей счастье — и она мгновенно превратится в его идеал, хранительницу домашнего очага.

Теперь до него еще кое-что дошло. Стыдно признать, но он, Митч Уилер, свободный от предрассудков, современный мужчина, вел себя точь-в-точь как его нагловатый персонаж. Бифф Барнетт ведь не что иное, как вместилище его собственных комплексов, слабостей и недостатков. Да, сомневаться не приходится, Бифф — его alter ego. Эта догадка потрясла Митча.

Когда Шеннон была рядом, он чувствовал себя сильным — весь мир лежал у него на ладони. День, когда Шеннон призналась, что любит его, стал самым счастливым днем его жизни.

А теперь он знает, что Шеннон лгала, лгала ему в глаза. Но зачем? Неужели лишь для того, чтобы проучить его, самоуверенного болвана?

Смятое в комок письмо полетело в угол. Какая горечь во рту! Какая боль — и от утраты, и от предательства! Дышать нечем от боли.

Досада сменялась гневом, страх — растерянностью. Раньше он знать не знал, что способен так страдать. Да и откуда было знать — сердце разбивается один раз в жизни.

Задребезжал телефон — омерзительный звук, режущий уши. Митч склонил голову на руки и принялся считать звонки. Он ни с кем не хочет разговаривать.

Шесть звонков, семь, восемь. Вот упрямец, черт его побери!

Наверняка это Росс. Митч придумал компромиссное решение проблемы с опекой и просил брата переговорить с Гилбертами. Если он сейчас не ответит на звонок, Росс не замедлит пожаловать собственной персоной. А ему, Митчу, не до визитов — ни до деловых, ни до родственных.

Митч поднял трубку и прорычал в нее что-то нечленораздельное.