Чтение онлайн

— Катя, Катя, не убивай Васеньку! Катя, Катя! Я знаю, это ты! Пожалей!

Глазьев уже делал кровопускание.

«Четвертый покойник будет исключительно на моей совести», — попенял себе Тоннер.

— Вот скажите, Павел Игнатьевич! Князь умер, а кто его наследник? — Появление Мити натолкнуло Терлецкого на интересную мысль.

— Жена, — не задумываясь, ответил управляющий.

— А если та сбежала или пропала?

— Тогда мать!

— Она при смерти.

— Точно не знаю, — сказал Павел Игнатьевич доверительно, — но краем уха слышал, что завещание князя составлено в пользу господина Карева.

— А это кто?

— В пользу Мити, кузена, — пояснил Павел Игнатьевич. — У того и свое имущество имеется, наследство от матери. Деревенька в пятьдесят душ где-то в Нижегородской губернии.

Николай затащил ямщика в столовую:

— Лиходей доставлен!

Киросиров подскочил к ямщику:

— Ты сжег мост?

Ямщик молчал.

— Отвечать, когда спрашиваю! — Киросиров ударил несчастного в живот.

Ямщик согнулся.

Терлецкого страшно раздражала толпа людей в столовой. Прямо театр, а не следствие!

— Господа! — Терлецкий встал и громовым голосом обратился к собравшимся. — С этого момента участие посторонних лиц в следствии прекращается. Покидать имение без моего разрешения нельзя. Прошу всех удалиться.

— А ожерелье? — спросил Павел Игнатьевич.

— У меня побудет!

Управляющий дернул за рукав Киросирова. Федора Максимовича знать не знал, а тут такая ценность!

Урядник успокоил:

— Ручаюсь! Никуда не денется.

— Может, лучше генералу доверить? — предложил Павел Игнатьевич.

— Пусть у генерала, раз вам так спокойнее, — согласился Федор Максимович.

Веригин повертел ожерелье в руках, размышляя, куда бы его спрятать?

— Наденьте на шею, — предложил Роос, — как мой тесть из племени мунси.

— В генеральских мундирах, — наставительно ответил генерал, — потайные карманы предусмотрены. А шею я для Андрея Первозванного берегу.

Веригин расстегнул пару пуговиц и спрятал сверкающие камушки куда-то вглубь мундира.

— А если Елизавета Петровна вернется, ей можно будет уехать в Петербург? — неожиданно спросил Павел Игнатьевич. Свою хозяйку он знал хорошо: если что задумала, сделает непременно!

— Она мужа должна похоронить, если, конечно, не сама убила, — ответил генерал.

Павел Игнатьевич решительно помотал головой и задал еще один вопрос:

— А я могу ехать обратно в имение Бергов? Дела, знаете ли. Тут рядом. Понадоблюсь, только свистните — вмиг прикачу.

— Вам, служанке и Пантелею Акимовичу можно вернуться в имение, — разрешил Терлецкий и повернулся к денщику генерала: — Уведешь ты арестованного, наконец?

— За что меня арестовали? — возмутился Тучин. — Я дал исчерпывающие показания: все утро был у пруда! Если не верите слову дворянина — извольте съездить и спросить у Маши, назначала ли она мне свидание! — Молодой человек сжал кулаки и не двигался с места, сколько ни тыкал несчастный денщик его штыком!

— Некогда, да и незачем, — ответил Федор Максимович. — Убийство Шулявского уже раскрыто, а остальные — нет.

— Можно я съезжу? — вызвался Денис. — Не верю, что Сашка убил. Давайте с кем-нибудь, коль мне не верите!

— Можно я? — спросил Роос. — Хочу прогуляться!

— Валяйте, — обрадовался Терлецкий. Хоть пару часов без Рооса!

Павел Игнатьевич тут же предложил:

— Поехали вместе! Заедем к Растоцким, потом завезете меня с Мари, после сюда вернетесь. Карета у Елизаветы Петровны хорошая, аглицкая!

— Решено, — обрадовался Денис.

Они дружно направились к выходу. Удовлетворенный Тучин тоже сдвинулся с места, за ним поспешил денщик.

Ямщик после удара в живот разогнулся с трудом.

— Будешь говорить? — спросил Киросиров.

— Господа, все свободны, — повторил Терлецкий.

Пришлось и остальным разойтись. Генерал вышел на крыльцо — давно мечтал покурить; слуги вспомнили про свои обязанности. Гости разошлись по комнатам.

— Ваше высокопревосходительство, — остановил Веригина Терлецкий. — Арестованных теперь двое: Тучин и ямщик-поджигатель. Справится денщик?

— Я дворянин! — Тучин замер на полдороге. — Вместе с холопом сидеть не буду.

— Николай, ты Тучина охраняй, а ты, Петька, — обратился генерал к денщику, — ямщика. Если жив останется.

Сомнения Веригина имели основания — для пущей острастки Киросиров ударил теперь того в глаз.

— Угомонитесь, урядник! — прервал экзекуцию Терлецкий и сам обратился к ямщику: — Вот что, любезный. Поляк сознался, что приказал сжечь мост, его слуга признание подтвердил. Будешь запираться, до конца жизни с каторги не выберешься. Сознаешься — лет пять всего просидишь. Выбирай!

— На всю жизнь из-за моста? — не поверил ямщик.

— А ты как хотел? Мост казенный, преступление государственное.

— Сознаюсь! — Ямщик плюхнулся на колени. — Я поджег, барин. Бес попутал.

— Подробнее.

— Поляка месяц назад возил. Он с Берг хотел повидаться, а она от ворот поворот ему. Расстроился поляк, а я объяснил: барыня замуж выходит, честь бережет, с чужим мужчиной не может встречаться. Он и спрашивает: «За кого замуж?» — «За князя Северского». Призадумался, потом говорит: «Попасть мне на ту свадьбу надо». Я идею и подал — подожгу мост, а вы под видом путника и нагрянете. Бес меня попутал.

— В церковь почаще ходи, — посоветовал Терлецкий.

— Уводи, все ясно, — приказал урядник денщику. — Запри в подвале.

— Учитесь, Киросиров, — наставительно произнес Федор Максимович. — Две минуты — и никакого мордобоя.

Урядник на слова Терлецкого обиделся и сорвал злость на смотрителе. Тот не уезжал, ждал — вдруг понадобится?

— Это ты виноват! Смотреть за ямщиками надо!

Киросиров замахнулся, но опытный Сочин неожиданно бухнулся на колени; рука урядника просвистела в воздухе, он потерял равновесие и чуть сам не упал.

— Киросиров, успокойтесь, наконец! — рявкнул Терлецкий. — Сочин, свободен.

— Спасибо, батюшка! — Старый солдат поспешил ретироваться.

Федор Максимович остался один на один с урядником.

— Поделитесь-ка лучше своими мыслями, — попросил Терлецкий задушевно. — Попали мы, как кур в ощип! Думаю, пора полицмейстера из Смоленска вызывать.

— Зачем? — удивился Киросиров. — Два преступления раскрыты: поджог моста и убийство поляка. Виновные пойманы. Исправники приедут — в тюрьму отвезут. А насчет князя и Насти не бойтесь — я протокол вскрытия порву и выброшу. Кто такой Тоннер? Может, в Петербурге он шишка, а у нас — кочерыжка. Угорели, и точка!