Чтение онлайн

— Никак убивец написал? — спросил Сочин.

— Почему вы так решили?

— А зачем честному человеку за две тыщи линейку покупать?

— Логично.

— Что делать будем, господин доктор?

— Засаду устроим. Подгоняйте линейку к назначенному времени, попробуем захватить негодяя. Только никому ни слова.

— До встречи, господин доктор! — Сочин отправился в обратный путь, как и пришел, тропинками по парку, чтоб никто не заметил. Доктор же вышел на аллею и вернулся в усадьбу.

При входе в дом его снова чуть не сбили — на этот раз Гришка. Широко распахнув дверь, лакей вылетел из нее с криком: «Савелий, Савелий!» Тоннер чуть не упал.

Он прошел в трофейную. Там метался, как тигр по клетке, Киросиров.

— Савелия не видали? — с ходу спросил он Тоннера.

— Нет. Гришка его ищет.

— Его все ищут. Он вот этому молодцу, — урядник ткнул пальцем в Ерофея, — сказал, что княгине гаплык. Хотим уточнить, что он имел в виду.

Веригин добавил:

— По дороге мы нашли чагравого мерина. Стоял себе на лужку, пасся. А княгиня как в воду канула.

— Мария Растоцкая подтвердила слова Тучина? — Доктор повернулся к Угарову.

— К сожалению, нет.

— Кто бы сомневался… — радостно заметил Киросиров.

Тоннер подумал, что Тучин приколоть письмо никак не мог, все время под охраной был, да и про сочинскую линейку не знал, смотритель о ней у беседки рассказывал, там Александра не было. А вдруг его сообщник Угаров?

Сегодня утром, пока Денис умывался, Тоннер позавидовал его крепким налитым мускулам. Сам доктор, хоть и грузен, физически был не слишком развит. Явится такой молодец к коляске — не совладаем! Сочин — старик, в таких делах не помощник.

Кого взять с собой? Генерала? Тоже староват! Адъютант Николай Тучина охраняет. Глазьев у постели умирающей дежурит, да и плюгав. Рухнов — калека. Остается Киросиров… Малосимпатичен? И что из того? Зато не стар, опять же власть местная. На каком основании мы с Сочиным человека задержим? А урядник — на абсолютно законном. Жаль, Федор Максимович уехал…

Стоп! Тоннер обругал себя последними словами. «Преступник пытается покинуть усадьбу. Да я сам подсказал предлог Терлецкому! Он ухватился за него — и был таков! Но тогда почему отдал генералу ожерелье? Если он преступник, то поступил нелогично. Господи, кому же тут можно верить?»

Из покоев князя осторожно высунулся Петушков, вчера уволенный, а сегодня удивительным образом восстановленный управляющий Северских. Подошел к печальному Мите и, тактично откашлявшись, доложил:

— Гробы готовы, Дмитрий Александрович. Уже и примерочку сделали. В самый раз обоим!

— Что ты, шельмец, здесь делаешь? — подскочил к Петушкову конкурент, Павел Игнатьевич.

— А вы не кричите, Павел Игнатьевич. Это ваша хозяйка и князя отравила, и мою племянницу. Не вы ли ей помогали? У меня теперь Дмитрий Александрович хозяин.

Павел Игнатьевич побагровел:

— Тысяча чертей! Это твоя Настя всех убила!

— Нате-ка выкусите! Ваша хозяйка! Господин доктор, — Петушков кивнул в сторону Тоннера, — убедительно это доказал! Не вы ей яд покупали?

Павел Игнатьевич кинулся было на Петушкова. Был он и поздоровее, и помоложе, но проявил неосторожность: противник ткнул его легонько кулачком в кадык, и согнулся бывший моряк.

— Дмитрий Александрович! На который час перенос тел в храм назначим? — невозмутимо продолжил Петушков.

Митя нервно мял длинные пальцы и молчал. Тем временем Павел Игнатьевич разогнулся. Глаза его горели.

— Сейчас тебе будет зюйд-вест! — прокричал он Петушкову, но Митя внезапно встал и занял позицию меж ними.

— Пока жена моего покойного брата отсутствует, а тетушка при смерти, дозвольте, Павел Игнатьевич, мне самому тут распоряжаться. — Он повернулся к Петушкову: — Траурную процессию назначьте на одиннадцать и пригласите оркестр Горлыбина. Кузена надо проводить достойно.

Павел Игнатьевич тяжело задышал:

— Горлыбин за свою музыку три шкуры дерет. Вы бы деньгами чужими, господин Карев, не разбрасывались, ехали бы в свою деревеньку…

— Забываетесь, Павел Игнатьевич! — Митя покраснел и круто развернулся, сам готовый броситься на бывшего моряка.

— Как Елизавета Петровна вернется, сразу выгонит вас отсюда, — пообещал Павел Игнатьевич. — Не любит она родственников покойных мужей. Берговская родня приезжала, хотели в приживалах пожить. Приказала спустить собак…

— А если не вернется ваша Елизавета? — Митя с ненавистью посмотрел на Павла Игнатьевича.

— Вам-то не все равно? Вот, — берговский управляющий показал на Рухнова, — кредитор сидит. Ваша-то деревенька и сотой части заклада не стоит, имение не выкупите!

— Кушать подано! — В трофейную с полотенцем на рукаве величественно вошел дворецкий.

«Через три часа после наступления темноты, — вспомнил Тоннер. — Значит, в десять! После ужина буду говорить с Киросировым».

Следом за дворецким в комнату ворвался Гришка:

— Нет нигде Савелия, всю усадьбы прошерстил.

— А ты про гаплык точно слышал? — повернулся к Ерофею Киросиров. Кучер стоял рядом с Мари, они держались за руки. Друг на друга не смотрели, но на лицах обоих было написано безмерное счастье.

— Точно, — подтвердил Ерофей. — Он еще сказал, как пойдет на покой, за меня слово замолвит, чтобы старшим конюхом поставили. Мол, ему тут все обязаны…

— Не ты ли, Петушков, Савелию обязан? Господа, это он всех отравил! — сделал вывод Павел Игнатьевич и снова ринулся на Петушкова. Но тот опять продемонстрировал завидную технику: чуть отступил в сторону и выставил ногу, о которую противник споткнулся и с грохотом рухнул на пол. Петушков немедля уселся на лежачего и схватил его в оттяжку за волосы.

— Я свою кровинушку отравил? Которая меня из нищеты вызволила?

Павел Игнатьевич от боли ответить не мог, только выл.

— Да как язык твой поганый повернулся! — не мог успокоиться Петушков.

Киросиров, в обязанности которого входило недопущение мордобоя на вверенной территории, принялся разнимать дерущихся.

Петушков слез с Павла Игнатьевича. Тот немного полежал, потом, кряхтя, поднялся.

— Попадешься ты мне, крыса сухопутная, — прошипел он Петушкову.

Чтобы драка не разгорелась вновь, урядник напомнил: