Чтение онлайн

А спать охота уже — аж скулы сводит. Они, засранцы, разбудили как раз на середине сна, а хуже ничего нет, когда посередке. И не выспишься толком, только во вкус войдешь, и не узнаешь, чем дело кончилось. Занятный сон был. Понаверчено всякого в нем, даже Манька с Колькой имелись…

Один раз показалось, что взяли след. На тротуаре по Броз Тито. Буквально десять шагов — и закончилось. В воздухе она что ли растворяется?

Еще обнаружили — небольшой бомжатник. Мило так — костерок, развороченный гараж, два мужичка. Сибирская народная идиллия прямо.

Сбрендившую Пантеру-убийцу — не обнаружили. Да и откуда ей тут взяться? Сомнительно, чтобы ей нравились свалки и бомжатники. А Гриша сказал, что можно расслабиться — догулять до половины девятого, а там и по домам. В половине седьмого спать расхотелось окончательно, появились первые прохожие. С ними пришлось попотеть — заглядывать в лица всем женщинам, постоянно вынюхивать. Одну особо нервную мадемуазельку Валька напугал. Ему показалось, что это наша пантерка, схватил за локоть, а она давай визжать. Короче, ошибся.

Ну и гуляли мы так еще часа два, а потом Гриша разрешил уже прогулочным шагом расходиться по домам. Сам в сторону Загородной пошёл, к себе, а мы с Валькой рядом живем, отправились на остановку. Идем, курим. Валька опять про свою жену ноет, да и меня благоверная мегера пилить теперь будет… И как раз мимо гаражей идем. И пусто, нет народу. И спать охота снова, а надо переться на работу к десяти. И тут — глядь! — идет навстречу девчушка в фиолетовой куртюшке и в джинсах синих! Миленькая такая девчушка, ну одуванчик просто! И вижу — это ж та, с фотографии! Пахнет, правда, иначе… И Валька опять же узнал!…

Ну и с двух сторон, не сговариваясь — хвать ее! И по голове сразу, чтобы перекинуться не успела. И всё, готовая. Руки-ноги ей перетянули, ошейник накинули, еще разок сверились с фото и вызвали подмогу.

Странно только, что так легко. Еще говорили — по трое брать, а то опасная дико. Да девчонка же совсем! Маленькая и легонькая. Аж жалко. Ну не похожа она убийцу, ей-Богу!

Приехала дежурная бригада, тут же на девчонку поглядели и говорят — точно она. Ну и увезли.

Напутал чего-то наш старшой…

***

Андрей.

Приметы и предвестья.

Проснулся в поту и тревоге. В половине десятого утра. За окном серело утро, снежные узоры со стекол стаяли. За густой серой кашей неба солнце не угадывалось даже приблизительно, словно нет его, и не было никогда. Андрей позевал, потянулся и тут только понял, чего ему недостает и чего так тревожно — Алина исчезла. Нет ее ни в ванной, ни на кухне, ни у стеллажей в соседней комнате. Сильно испугаться не успел, нашел на столе записку. Ситуации она не прояснила, но хоть указала, что никто Алинку не похищал. Но куда она поперлась? Что ей в голову стукнуло?

И давно ли?

И когда считать, что полтора часа закончились, и начинать волноваться уже официально?

Решил — в одиннадцать. Скорее всего, к тому времени она вернется уже.

А пока позавтракал, пощупал тоненькую щетину на подбородке, но бриться не стал, включил телевизор и занялся приведением в порядок домашнего хозяйства. К слову, ощущал себя Андрей уже весьма недурственно, и не скажешь, что сутки назад помирал в той непонятной избушке. То ли алинкины таблетки благодарить, то ли корень знаменки из запасов помог, то ли спасибо организму — маг всё-таки. А мага убить — это еще постараться надо. Почти никакая зараза не берет, даже яды и то действуют медленней. Вон, Эсташ рассказывал, его цианистым калием травили в каком-то там году, так он пока заметил непорядок, три дня проходил, а неудачливый отравитель чуть сам на месте не сдох, когда понял, что отравленный жив-здоров и помирать не собирается.

Хозяйство за месяц… или сколько там прошло уже времени?… заметно позаросло пылью и нехорошей энергетикой. Эти магические накопители — настоящий магнит на всё дрянное, что в округе вьется, особенно давешние предсказательские шарики… И уж когда барьер упал… Всякая грязь в радиусе километра должна была сорваться с мест и стройным клином слететься в квартиру Андрея Шаговского… Был бы Андрей альтруистом, порадовался бы за осчастливленных соседей, у которых должны были разом закончиться мигрени, невралгии, депрессии и просто беспричинные приступы дурного настроения. Возможно даже, кто-то достиг просветления без всякой медитации, блин. И Андрею теперь всё это чужое "добро" чистить. А может, ну его?! Законсервировать и отправить отцу так? В записочке мило предупредив…

Кстати, отец…

Волнуется, бедняга. И позвонить нельзя. Телефон отключен за неуплату, конечно. Сотовый был в кармане, когда шёл от Валерки. Когда взяли… Алинке нужно было сказать, чтобы купила по пути новую "трубку". Конечно, все мы задним умом крепки.

Андрей вздохнул и занялся делом, решив не волноваться о том, чего всё равно не изменишь. В первую очередь "замочил" все серебряные вещички с тысячелистником. Приблизительно на сутки — само то. Как новенькие будут.

После собрал янтарь. С этим сложней — очень капризный материал. Тут тысячелистником не обойдешься. Вздохнул и принялся толочь мел. Крошился мел плохо, отсырел и приобрел цвет влажной известки. Пах — свежевымытыми полами в школе. Скрипел и шуршал под стальным пестиком. Толочь мел Андрей любил с детства, когда, преисполненный гордости, в маленькой ступке разминал по поручению отца травы и минералы. В отцовской лаборатории, где нужно было ходить медленно и постоянно следить за локтями, и куда допускали редко и под обещание вести себя тихо. Постоянно что-то булькало, шипело, плыли горькие, едкие, приторные, мускусные, металлические запахи… Периодически вспыхивало нестрашными разноцветными огнями и Андрей вздрагивал от восторга и испуга "понарошку". Ценой волшебства были ступка и пестик. И Андрей толок. Чаще всего мел, который пах школой и крошился легко, как раз ребенку по силам.

Вот и сейчас работать было приятно, только боялся — не хватит пачки. Но горсть набралась. К без четверти одиннадцати.

Янтарный бычок, так приглянувшийся Алинке, косил бисерным глазом, ждал… И ждал кулон на цепочке. Сейчас, мои хорошие… Сейчас… А бычок, так и быть, ей всё-таки достанется… Ну что сделаешь, если явно её вещица? Сейчас…

Мел…

Задел локтем и тяжелая ступка — не успел подхватить — покатилась по столу. А, черт! Вашу ****! И в задницу! Черт! Вся работа псу под хвост! Последняя пачка!

Мел разлетелся белой завесой. Осел на грязный пол.

Ровной руной "Эйхваз".

Руки задрожали.

Что за черт?

Присел на пол, вглядываясь в три совершенно определенные линии, выложенные обратной "зет". Рунический знак смерти. Не "Иза", смерть временная, символическая, обозначающая резкие и внезапные перемены в жизни, а полновесная "Эйхваз", неотвратимый конец всему. Окончание существования, после которого ничего нет.

Тьма побери, я же не гадал! Мне всего лишь нужен был толченый мел!

Дунул на линии, те послушно расплылись. Дул до тех пор, пока белая пыль не устлала тонким слоем пол в районе стола и страшный знак не исчез окончательно. Впрочем, перед внутренним взором символ приговора стоял как въяве. Закашлялся.

Про бычка и прочие артефакты тут же забыл. В столе лежат гадальные кости. Гадатель из Андрея, правда, весьма посредственный. Отец, как ни бился, не сумел научить даже просто определять по рунам выгоды от того или иного договора. Никакого чутья на события, никакой интуиции. Правда, есть одно гадание, с которым справится и ребенок. Умения и не нужно. "Трезубец" называется. Двадцать пять костей-пластинок. "Рубашками" вверх… рубашки затертые, черные в мелких царапинах, в белесых пролысинах кости через лак и с облупившимися уголками… Перемешать… Лучшие гадатели — женщины. Любят романы и интриги… Построить квадратом пять на пять пластин… Старые руны, отцовские. А отец их, говорил, перекупил у старьевщика… Открыть кости, которые образуют "трезубец" — тринадцать штук. Брать обязательно левой рукой. Осевая линия предсказывает будущее того, кому гадаешь. Левый зубец — судьбы ближайшего окружения и родных. Правый — дальнего окружения, знакомых.