Чтение онлайн

До земель Хродмара нужно было идти по морю. Хельги снарядил корабли и добрался до Хатафьорда. В самом начале залива, на другом конце которого стоял дом Хродмара, высилась гора. На той горе жил великан Хати, охраняющий вход: мимо него драккарам было никак не проскользнуть.

Уже в сумерках корабли Хельги подошли к горе. Свава, охраняющая жениха, напустила густого тумана, и Хати их не увидел. Когда великан завалился спать на подстилку из вековых деревьев и захрапел, Хельги вскарабкался на гору, стараясь ступать неслышно, подкрался к беспечно храпящему Хати и мечом снёс ему голову. Затем драккары Хельги встали в заливе на якоре. Атли вызвался охранять их первую половину ночи.

Стоя на носу передового корабля, он не смыкал глаз, и, как оказалось, не зря: дочь великана, которую звали Хримгерд, решила погубить пришельцев. Она подплыла к кораблю, на котором Атли нёс дозор, и спросила у сына ярла:

– Кто вы? Откуда взялись в Хатафьорде? Ваши щиты краснеют на бортах, и с виду вы смелы. Кто ваш конунг?

Атли отвечал великанше:

– Хельги наш конунг. Уплывай отсюда подальше, ведьма, – окованы наши драккары железом, ты не причинишь им вреда.

Тогда Хримгерд сказала:

– Видно, конунг тебе доверяет, раз повелел стоять дозорным на носу. Как звать тебя, храбрый воин?

Страж сказал, подбоченясь:

– Мое имя – Атли. Трепещи от ужаса, ибо я погубитель чудовищ. Часто в море топил я таких, как ты, великанш. Так что ступай отсюда, жадная к трупам ведьма, и пусть тебя побыстрее поглотит земля, а на месте твоей могилы вырастет дерево.

Великанша воскликнула:

– Хати, мой отец, был могучий великан, он похитил немало женщин, а теперь убит вами! За это злодейство вы поплатитесь жизнью. Отправлю я ваши драккары в прямо в сети Ран, пусть её дочери унесут вас в пучину!

Атли ответил:

– Напрасно торчишь, ведьма, перед кораблями героя в устье фьорда.

Хримгерд спросила:

– Что сделаешь мне? В море никто меня не одолеет. Одной рукой могу потопить корабли. Ты, Атли, как выхолощенный жеребец – когда кобыла поднимет хвост, ты способен лишь жалобно ржать. Не в заду ли уже бьётся твоё сердце?

Атли сказал:

– Испытай на себе, какой я жеребец. Как только сойду на берег, на куски тебя порву. Захочу, и разом опустишь свой хвост.

Хримгерд воскликнула:

– Так сойди же, покажи свою силу! Рёбра тебе разогну, коли мне попадёшься.

Усмехнулся Атли:

– Не дождёшься, проклятая. Дружина уснула, я охраняю вождя и не оставлю пост из-за ведьмы, мелькающей под килем.

Тогда великанша сказала:

– Пусть твой Хельги проснётся. Я за отца желаю выкуп. Пусть ночь переспит со мной ваш конунг – тогда будет сполна мне заплачена вира.

Атли ответил:

– Прочь ступай! Противна ты людям! И вот мой совет на прощание: на острове Толлей живёт один ётун – имя ему Лодин. Тот великан настолько несносен, что грызёт от злости камни, – вот он будет тебе достойным мужем.

Не согласилась Хримгерд:

– Милее мне Хельги! Но вижу я соперницу – ту, что дружине гавань искала, деву, одетую в золото. Она и ныне охраняет драккары, только из-за неё мне и не расправиться с войском конунга.

Атли спросил:

– Слушай, Хримгерд, я возмещу твоё горе, если поведаешь, одна ли над нами летает валькирия или их много?

Великанша отвечала:

– Раньше их было три раза по девять, кони их яростны, с грив тех коней спадала роса на долины, и на леса сыпался град, обещая обильный урожай. Но впереди мчалась светлая дева всех их пригожее – претит мне смотреть на неё!

Тут Атли посмотрел на восток и, торжествуя, воскликнул:

– Взгляни на встающее солнце, Хримгерд! Не таких ли, как ты, тёмных турсов оно обращает лучами в безмолвные камни? Теперь спасена дружина конунга от твоих козней! Хитроумный Атли своими речами задержал тебя до восхода – и сейчас ты бесславно погибнешь, обратившись в камень у входа во фьорд.

Так оно и случилось: обманутая великанша с первым лучом солнца обратилась в скалу.

Конунг Хельги был величайший воин. Он убил Хродмара. Затем с богатыми дарами направился к отцу Свавы, конунгу Эйлими, и взял его дочь-валькирию за себя. Хельги и Свава обменялись обетами и очень сильно любили друг друга. Свава с тех пор перестала быть валькирией и осталась дома с отцом, Хельги же без устали воевал и совершил ещё много славных подвигов.

Сводный брат Хельги Хедин, сын Альвхильд, жил в Норвегии вместе со своим постаревшим отцом. Он ничего не знал о брате. Однажды направлялся Хедин из леса под вечер праздника Йоль: злые силы особо опасны в то время. Когда совсем стемнело, по дороге Хедин повстречал великаншу: та ехала на волке, а уздечками в её руках были ядовитые змеи.

Уродливой ётунше приглянулся пригожий сын Хьёгварда, и она спросила его:

– Не поедешь ли со мною, юный отпрыск норвежского конунга?

Хедин отказался от такой чести, чем несказанно взбесил великаншу: волк её зарычал, змеи зашипели. Хедин повернул прочь коня, а ётунша бросила ему в спину:

– За это ты сполна заплатишь, когда на празднике будешь пить обетную чашу.

Вечером по обычаю привели жертвенного вепря. Люди старого конунга клали животному на голову руки и давали обеты, выпивая затем обетную чашу. Хегин также подошёл к вепрю. И тогда тёмные силы нашептали ему на ухо, какой обет нужно дать. Хедин знал: у конунга Эйлими растёт прекрасная дочь. Не подозревая, что она давно уже замужем за Хельги, он дал обет жениться на ней. Когда же Хедин узнал правду о Сваве и Хельги, он был настолько ошеломлён, что покинул отчий дом и ушёл по дикой тропе на юг.

Далеко в горах Хедин встретил на своём пути сводного брата. Хельги так приветствовал родича:

– Здравствуй, Хедин! Какие вести несёшь? Что слышно о норвежской земле? Вижу, один бредёшь мне навстречу – неужто выгнали тебя из дома?

Хегин не стал ничего утаивать:

– Меня постигло худшее горе. Встретил я в лесу могучую ётуншу, звала она меня за собой, но я отказал безобразной. Тогда прошипела, злобная, мне в спину проклятие, что сполна заплачу я за отказ жить с нею. Так оно и случилось. Давали обеты в праздник Йоль, и дал я обет жениться на той, что, как теперь я узнал, уже обручена с тобой.

Хельги сказал:

– Себя не вини – может быть, обет твой вскоре исполнится. Сын Хродмара Альв вызвал меня на поединок, хочет отомстить за отца. На третью ночь будем биться с ним на Сигарсвеллире. Чую, вряд ли я возвращусь оттуда. Так что обет твой весьма для тебя к благу.

Хельги сказал так потому, что предчувствовал свою смерть. Понял муж Свавы то, что не дано было понять простодушному Хедину: под личиной безобразной ётунши скрывался дух-двойник самого Хельги, который, зная о скорой кончине конунга, искал себе новое тело.