Чтение онлайн

— Ты же сам сюда припёрся. Какие ко мне претензии?

Его визит сейчас можно трактовать двояко. С одной стороны, Миру им с Юнь навешала обоим: тренируясь со мной ночью, она типа поймала какую-то свою волну и говорит, что без импланта тоже есть жизнь.

Какие-то там приложения активируются вполне себе нормально, хотя и не на всю катушку — нужно лишь следить за фокусом и контролировать некий контур (дальше я снова не вникал).

Мозг — тренируемая система. В этом несовершенном мире никто на ниве занудной тренировки особо не заморачивается, поскольку есть концентраторы. Но если пойти древним путём, повторить подход к снаряду сколько-то тысяч раз и взять за ориентир какой-то там мой ритм (не факт, что не индуктивный и эндогенный — а этих слов я вообще не понял), то определённых результатов можно добиться даже насухую.

Плюс эффект неожиданности: Хамасаки-младшая почему-то была свято уверена, что пара ударов у неё в запасе точно будет, а вторая и не потребуется.

В общем, перед школой и после выборов китайцы ей проиграли. Не с треском, но вполне убедительно и с последствиями для своего рейтинга и тотализатора.

Это всё с одной стороны.

А с другой, у Ченя буквально на лбу сейчас написано какое-то двойное дно и даже гаджетов не надо, чтобы его заметить.

— Ты прав, никаких претензий. — Быстро ориентируется китаец. — Я сам идиот: знал, к кому сажусь. — Он даже одежду успел привести в порядок после драки и теперь косится на свою по второму разу заляпанную рубашку.

— Чё надо?

— Седьков, какой парой слов ты бы описал все свои метаморфозы за последние пару недель? Если бы я тебя попросил об этом?

— Если я тефе отвефу не с своими, а чуфими слофами, ты не обидифся? — чёртов рулет ещё и очень горячий, разговаривать сложно, а перемена маленькая. — Хотя пофиг. Чень, "ты же мне не благодетель, а злейший враг". С чего мне тебе отвечать? И к чему вообще нам с тобой разговаривать друг с другом иначе как вручную?

— С того, что я бы не преувеличивал роль эмоций в бизнесе. — Судя по тому, как он без особого желания ковыряет гарнир, голод его не донимает. Получается, китаец здесь только ради беседы? Занятно. — Если не хочешь ты, могу сказать я, мне несложно.

— Да я и чтобы ты говорил, не настаиваю, — пожимаю плечами. — Я б сказал тебе спасибо, если бы ты поскорее перешёл к делу или отвалил, а то у меня ещё второй рулет есть. Из него брызги тоже лететь будут, к сожалению. Чего припёрся?

— А сразу к делу не получится, — неожиданно собрано отвечает он. — Если я перейду к делу сразу, ты будешь думать, что это всё несерьёзно. В лоб такие предложения во время серьёзных бесед не озвучивают — сперва вступление.

— А у нас с тобой уже и серьёзная беседа нарисовалась? Бл*, я же не Юнь. К тому же, мы с тобой по разные стороны. Если тебе даже Хамасаки люлей навешала, на что ты сейчас рассчитываешь со мной?

— А это очень интересный момент, — с наигранным энтузиазмом на лице он тем не менее понижает голос. — Я даже поначалу думал, что твой выигрыш у Толстого — случайность.

— Он сам тоже так думает, причём до сих пор, — фыркаю. — И не он один. Ты заметил, что наша беседа напоминает два несвязанных монолога?

— Погоди, сейчас сформулирую. Моменты для размышления такие. Твоя победа над Рашидом и не только над ним; резкое взятие тебя под опеку Хамасаки; резкий рост твоего рейтинга, не углубляемся в детали.

— А ты чего в этой связи хотел?

— Твои авторские права. На условиях, которые со временем лично для тебя могут только ухудшиться. — Китаец даже отодвигает от себя практически нетронутую еду. — Ты понимаешь в бирже? Знаешь, что значит продать на пике цены? Ты сейчас на пике, выше уже не поднимешься. Я — покупатель.

Мне не приходится изображать изумление, а кусок сам шлёпается с вилки обратно в тарелку (снова брызги, ч-чёрт):

— Удивил. Продолжай?

— Знаешь, что почти всех подвело в отношении тебя?

— Я очень внимательно слежу за ходом твоей без сомнения интересной мысли, как говорит одна латиноамериканка.

— Была мелочь, незаслуженно упущенная. М-м-м, даже три мелочи. — Над столом загорается голограмма виртуального экрана.

Первым кадром он показывает мне лицо Фархата Али, которое сменяется взрывом его машины. Потом — второй взрыв, уже рядом с Трофимовым и Фомичёвым.

— Согласен, что почерк исполнителя один? — уточняет попутно Чень и становится похожим на учёного-исследователя.

— Это не уровень моей компетенции, — легко и искренне отмахиваюсь. — Все вопросы — к доблестной полиции федерации. Хотя, если бы я всерьёз хотел с тобой это всё обсудить, я бы тебе мягко намекнул на кое-какие другие обстоятельства.

— На какие конкретно? Теперь я очень внимательно слежу за ходом твоей мысли.

— На средства поражения. Я в этом ничего не понимаю, но мне кажется, что их следовало бы сравнить. В первом и втором случае.

— Зачем?

— Затем, что в первом случае это может оказаться банальный дрон, возможно, барражирующий или как там они называются. А во втором — что-нибудь иное, например, уже ракета. Это может очень здорово подмывать твою версию о едином почерке: совсем разные подразделения и предельно различаются навыки оператора.

Ну а что, я хотя и в курсе местами, но логика его выводов от меня пока ускользает. Что и сообщаю ему следующей фразой:

— Я понимаю твой интерес к теме, но не вижу, зачем нам это обсуждать.

— Лишь потому, что между этими двумя взрывами пока не обозначена связка, — уверенно отвечает азиат. — Знаешь байку о двух баранах в загоне с номерами один и три?

— Не в такой версии, но смысл понятен. Типа, когда барана номер два там изначально не было?

— Да. Вот эти события, — он невозмутимо кивает на голограмму, — и есть номера один и три. Только, в отличие от байки, между ними есть реальный второй номер.

— Я по-прежнему внимательно слежу за ходом твоей мысли, — мне действительно интересно.

Он меняет кадр.

"…первичная нейросеть…" — Фомичёв на видео замирает, а виртуальный экран через секунду рассеивается.

— Седьков, а ведь тебя все прозевали, — китаец вроде как искренен.

— Решил меня зацепить неподдельным интересом? Ты сейчас похож на одного полицейского дознавателя. Тот тоже делал многозначительные паузы в надежде, чтобы болтать языком вместо него буду я.

— И чем дело окончилось? — якобы лениво и безразлично уточняет хань.

— Насколько знаю, оно ещё не кончилось: судебное дело только в производстве. Мера пресечения — не домашний арест, можешь считать намёком. Содержание под стражей без права внесения залога — ибо федеральное преступление первой категории с отягчающими.

— Да я тебя и так воспринимаю всерьёз, — коротко кивает собеседник своим мыслям. — И очень сейчас жалею о том, что раньше не сообразил, что натурал — это камуфляж… Ладно, неважно. Ты же не думаешь, что на нашей стороне никто не связал три плюс два?