Старый холостяк
Шрифт:
Вейнлав(в сторону). Теперь я должен притвориться, будто знаю так же мало, как она, о том, что известно ей так же хорошо, как мне. (Громко.) Верно, мужчина склонен наносить обиды там, где их охотно прощают. Однако, сударыня, я умею не злоупотреблять милосердием и новых обид уже не нанесу.
Араминта(в сторону). Как он холоден!
Белинда. Я растопила для вас лед, мистер Вейнлав, и на этом расстаюсь с вами. Пойдемте, мистер Шарпер, погуляем и посмеемся над тем, что вульгарно и в великих и в малых. Видит бог, я обожаю Каули [40] . А вам он нравится?
40
Каули Абрахам (1618–1667) — выдающийся английский поэт, предшественник классицизма, автор «Пиндарических од» (1656) и поэмы «Давидеида» (1656).
Шарпер. Еще бы, сударыня! Это же наш английский Гораций.
Белинда. Ах, он такой изысканный, такой утонченный! У него есть все, что я люблю в этом мире. Идемте-ка в ту сторону: я вижу там одну парочку, чью историю вам расскажу.
Белинда и Шарпер уходят.
Вейнлав. Полагаю, сударыня, что законные формальности должны соблюдаться даже в случае отмены наказания: обидчику следует просить о привлечении его к суду и тогда, когда амнистия уже у него в кармане.
Араминта. Я потрясена! Эта наглость затмевает предыдущую, но кто бы ни привил ее вам, уповая на мое мягкосердечие, он сильно обманул вас, в чем вы и убедитесь.
Вейнлав(в сторону). Это еще что такое? Куда ее понесло? Вот неожиданный поворот!
Араминта. Низкий человек! Разве вы недостаточно оскорбили меня своей грязной страстью?
Вейнлав. Грязной? В другом месте вы прилагали к этой страсти куда более нежный эпитет.
Араминта. В другом месте? Злодейский умысел на мою честь! Но будь ты даже наделен подлостью и злобой всего своего пола, тебе и тогда не запятнать моей репутации. Нет, я не заблуждалась, стараясь не думать о людях хорошо. Не знаю, долго ли я обманывалась бы в вас: я еще не успела составить себе окончательное мнение. К счастью, ваша низость, проявившаяся так быстро, не дала ему превратиться в ложное убеждение. Уходите, недостойный, неблагодарный человек, и берегитесь попадаться мне на глаза!
Вейнлав. Уж не сон ли мне приснился? Быть может, я сплю и сейчас? Чему мне верить — глазам или ушам? Ваше волнение, сударыня, исключает дальнейшие переговоры, но вот молчаливое свидетельство того, что вы простили мою вину. (Достает письмо и протягивает ей, Араминта вырывает его и бросает в сторону.)
Араминта. К чему бы вы ни прикоснулись, все отравлено. Дотронешься волдырь вскочит.
Вейнлав. Ваш язык отрицает то, что сделала рука?
Араминта. Опять загадки, бессмысленные и дерзкие! Видимо, мне следует удалиться.
Вейнлав. Нет, сударыня, уйду я. (В сторону.) Она знает, что на листке ее подпись и не захочет опозорить себя в глазах первого же, кто найдет письмо. (Уходит.)
Араминта. Женское упрямство закрыло мне глаза, а женское любопытство побуждает вновь раскрыть их. (Подбирает письмо и уходит.)
Сцена пятая
Другая часть парка.
Входят Белинда и Шарпер.
Белинда. Клянусь, мы никого не пощадили. Мистер Шарпер, вы — истинный мужчина. Где вы научились так ловко злословить?
Шарпер. По правде говоря, сударыня, это у меня природный дар, хотя признаюсь, что отшлифовал его, чтобы стяжать симпатии женщин.
Белинда. Вы правы: умение злословить — первое достоинство дамского угодника.
Шарпер. Я скорее сказал бы — второе и самое лучшее.
Входит Пейс.
Белинда. Ну, что, Пейс? Где моя кузина?
Пейс. Ей стало нехорошо, сударыня, и она спрашивает, прислать ли карету обратно за вами.
Белинда. О господи, конечно, нет: я еду с ней. Идемте, мистер Шарпер.
Уходят.
Сцена шестая
Комната в доме Фондлуайфа.
Входят Летиция и Беллмур. Одеяние Беллмура, шляпа и пр. разбросаны по комнате.
Беллмур. Напрасные опасения! Здесь ни души, шума никакого.
Летиция. Могу поклясться, что слышала голос своего чудовища. Я до смерти перепугалась. Послушай, как у меня бьется сердце.
Беллмур. Это сигнал любовной тревоги. Давай вернемся и вновь…
Фондлуайф(за кулисами). Кокки! Кокки! Где ты, Кокки! Я возвратился домой.
Летиция. Ах, это он! Скорей, скорей собирай свои вещи!
Фондлуайф(за сценой). Кокки! Отвори, Кокки!
Беллмур. Чума его порази! Чтоб его рога воткнулись ему в глотку! Пластырь! Где мой пластырь? (Мечется по комнате, собирая вещи.)
Летиция. Это ты, сокровище мое? (Беллмуру.) Да оставь ты этот пластырь! (Кричит.) Ты не заглянешь сюда, Никкин? (Беллмуру.) Беги ко мне в спальню, живо!
Беллмур убегает.
Фондлуайф(за кулисами). Загляну, дорогая, но я очень спешу.
Летиция. В таком случае я отопру. (Открывает дверь.)
Входят Фондлуайф и сэр Джозеф.
Фондлуайф. Целую тебя, дорогая. Я встретил по дороге судовладельца, и мне нужно взять из твоего шкафчика бумаги и счета.
Летиция(в сторону). Я погибла!