Чтение онлайн

На нынешнем Non-fiction, двенадцатом по счёту, было множество гостей - в том числе датские детские писатели, французские издатели (они занимали огромный стенд в центре зала) и главный поставщик европейского нуара Жан-Кристоф Гранже. Его мне удалось ненадолго отловить в паузе между очередной презентацией и автограф-сессией, и Гранже справедливо заметил, что мы переживаем последнюю, может быть, схватку Европы со всемирным варварством за право сохранить интеллектуальное влияние в мире. «Христианство несколько ослабило позиции, и мир стал, как никогда, открыт архаическим влияниям - сектантским, националистическим… Наше дело сегодня доказать, что человек культуры сильней варвара во всех отношениях - нравственном, интеллектуальном, стратегическом… Избыток толерантности только на пользу варвару: сегодня каждый осознаёт, что, если он сегодня позволит себе поглупеть, завтра его цивилизация может попросту перестать существовать». Именно поэтому Гранже не пишет традиционных детективов, а создаёт, по собственному признанию, страшные сказки с моралью, для умных детей.

Из отечественных литературных событий наиболее шумным оказалось первое за 17 лет издание большого сборника Александра Введенского. Книга составлена Анной Герасимовой, более известной как Умка,- она прославилась песнями, но начинала как филолог, специалист по обэриутам, и доказала свой статус, собрав отличный том «Все». Двухтомник избранного, составленный и прокомментированный Михаилом Мейлахом, разошёлся ещё в 1993 году, и с тех пор Владимир Глоцер требовал таких денег за любую публикацию Введенского (якобы в интересах его харьковского пасынка), что обэриутские антологии выходили либо вовсе без него, либо с пустыми страницами. Глоцер умер, а ругать мёртвых - последнее дело; но боюсь, что его вклад в изучение ОБЭРИУ из-за сомнительного поведения в этой ситуации окажется под сомнением. Не меньшим успехом пользовался мемуарный двухтомник Бориса Чичерина, вышедший в издательстве имени Сабашниковых. В считанные минуты был разобран роман Юрия Домбровского «Рождение мыши», обнаруженный в архивах писателя и подготовленный к печати издательством «Прозаик»: этот роман, который сам Домбровский не считал возможным публиковать по причине чрезвычайной его откровенности и из которого вынул лишь два фрагмента, издав их в начале семидесятых как рассказы,- поразит читателя энергией стиля, сложностью построения и современностью стержневой мысли.

Почти все обозреватели отметили выпущенный в «Трёх квадратах» сборник материалов «Россия и Германия: история „особого пути“». Автор этих строк полагает, что особый русский путь всё же существует так же, как австралийский или даже нигерийский, и что границы в сегодняшнем мире размываются лишь внешне, а внутренне-то как раз крепнут, ибо каждая страна идёт всё более индивидуальным путём. Однако трансформация идеи «особого пути» в идею национальной исключительности - отдельный и весьма показательный сюжет. Вообще поразительно количество умных, взвешенных, точных интерпретаций современной российской действительности в публицистике и социологии - при полном отсутствии внятного осмысления всех этих прекрасных вещей в литературе: литература существует словно отдельно от действительности, описывая в лучшем случае девяностые, а в худшем воображаемый, фэнтезийный мир.

О причинах этого разнотыка можно рассуждать долго - вон у нас и Большую Книгу получило исследование, а не современный роман, а оба награждённых романа имеют отношение к чему угодно, но не к текущему моменту (даже Пелевин на сей раз, кажется, сосредоточен на внутреннем мире писателя, а не на внешних приметах России нулевых). Вероятно, литература ещё просто не выработала инструментария, с помощью которого можно осмыслить стремительно надвинувшийся хаос: нет нового языка, а прежние приёмы, увы, бессильны. Но подозреваю, что литература-то как раз справилась, и с приёмами у неё всё будет в порядке,- просто заинтересовать этой литературой современного издателя практически нереально.

Те, кто печатает интеллектуальную прозу, исследования, социологические либо исторические трактаты,- не нацелены на прибыль, они существуют на гранты либо ищут иные источники заработка, но целью их остаётся публикация качественного продукта. Издатели же художественной литературы проходят мимо вполне адекватных и даже увлекательных текстов, сочиняемых сегодня в России,- понимая, что переводная халтура принесёт им больше выручки. В результате хорошему российскому писателю с адекватной и точной книгой о нынешней реальности буквально некуда пойти, кроме как… ты угадал, читатель. В Интернет. А на этой свалке заметить жемчужное зерно почти невозможно.

В результате самой честной, адекватной и серьёзной областью литературы сегодня стал именно non-fiction - биографии, трактаты, полемические брошюры. И так будет до тех пор, пока издатель массовой литературы ориентирован исключительно на конъюнктуру. Нет ничего дурного в том, чтобы выдвинуть в центр литературного процесса жанры, традиционно считавшиеся «обочинными» или, по крайней мере, трудночитаемыми - Шкловский считал именно такое движение литературы залогом её нормального развития. Плохо иное - такая литература, даже если её потребление станет уделом стремительно умнеющего большинства, способна объяснить происходящее, но не подтолкнуть к действию, к переменам, к активной и полной жизни. Это дело литературы художественной. В результате мы получили целое поколение, которое многое знает, всё понимает и почти ничего не хочет.

Вся надежда на то, что fiction рано или поздно устанет от такого положения дел и докажет себе и окружающим, что высшая форма осмысления реальности - её художественное преображение. И ярмарки прозы и поэзии перестанут быть ярмарками издательского тщеславия, став хоть немного похожими на зимние праздники интеллекта в ЦДХ.

Человечество разменяло второе десятилетие нового века, и, судя по всему, у России есть шанс в следующем десятилетии привлечь к себе внимание всего мирового сообщества «добрым и вечным»: сразу тремя ярчайшими спортивными событиями планетарного масштаба - Универсиадой, зимней Олимпиадой и чемпионатом мира по футболу. Кому и с какой целью понадобилось превращать Россию в арену грандиозных спортивных баталий? 

Споры о том, что принесут России два крупнейших спортивных события - Зимняя олимпиада-2014 и Мундиаль-2018,- велись весь декабрь. Несмотря на полное равнодушие к спорту и уверенную нелюбовь к его наиболее ретивым фанатам, я склонен думать, что оба эти спортивных праздника нам весьма на пользу, и вот почему.

Впрочем, прежде чем говорить о плюсах, разберёмся с минусами. Ни для кого не секрет, что Россия затевает Олимпиаду и Мундиаль не ради спорта и даже не ради повышения физической культуры собственного населения, а для своей рекламы в мире. Опыт 1980 года в этом смысле показателен: да, Олимпийская деревня была благополучно заселена, да, дворцы и стадионы использовались по полной программе, но затраты оказались явно непропорциональны результатам. Вдобавок нам сильно подпортил дело Афганистан, американцы и часть их союзников нас бойкотировали, праздник спорта оказался политизирован, не говоря уж о том, что мы-таки сильно перестарались с помпезностью.

Думаю, одной из причин скорого краха СССР оказалась не только гонка вооружений, не только громко распиаренная Штатами программа СОИ, бывшая на тот момент чистым блефом, о чём наглядно рассказали свежеопубликованные дневники Рейгана; причина была, конечно, в безжалостном истощении бюджета всевозможной показухой, поскольку отбить эти затраты полузакрытая, не любимая туристами страна не могла при всём желании. Олимпиада была в одном ряду с прочими затратными и зачастую бессмысленными мероприятиями вроде Игр доброй воли 1984 года, когда уже мы мстительно бойкотировали Олимпиаду в Лос-Анджелесе.

Россия сейчас явно не в том состоянии, чтобы триумфально вкладываться в международные спортивные праздники, и нет никаких оснований ожидать, что к 2014 году это её состояние капитально улучшится. Ещё меньше надежд на то, что до 2018 года она вообще досуществует в своём нынешнем полувизантийском виде: за 8 лет наша политическая конструкция может претерпеть непредставимые изменения, и спектр вероятностей огромен - от националистической диктатуры до просвещённой либеральной демократии. Ни один вариант, впрочем, не сулит нам быстрого процветания. Как бы прозаично ни звучали аргументы насчёт предпочтительного вложения средств в детские больницы или стариковские пенсии, за этими аргументами стоит не просто рационализм, а обычное, вполне понятное сострадание к наиболее уязвимым категориям населения.

Наверное, было бы и в самом деле гуманней и даже рациональней помочь старикам и детям - контраргумент здесь только тот, что разворовывание средств идёт у нас одинаковыми темпами, независимо от объекта траты. И детские, и стариковские, и спортивные деньги дойдут до цели в лучшем случае ополовиненными.

Есть второй, не менее серьёзный мотив для отказа от Олимпиады и Мундиаля: нам нечем сейчас особенно гордиться, а всяческие спортивные триумфы и стадионные празднества здорово поднимают нашу самооценку. Россия и так все нулевые годы захлёбывалась от национальной гордости, подпитываемой исключительно ростом цен на нефть и газ,- может быть, сегодня ей в самом деле лучше бы поменьше гордиться и побольше думать. Но на это опять-таки легко возразить - спортивные достижения как раз принадлежат к числу немногих наших бесспорных плюсов, особенно если речь идёт о движении паралимпийцев, которые словно дополнительно заряжаются здоровой спортивной злостью вследствие совершенного бесправия инвалидов в России.