Чтение онлайн

Я не рискну предложить консенсусные формулировки, которые позволили бы заново сплотить расколотую нацию («советскую», каковая благополучно существовала семьдесят лет, несмотря на эксцессы национальных противоречий). Но некоторые вещи сформулировать надо бы - просто потому, что дальнейшее их игнорирование превратит Великую Отечественную в поле ещё одной, теперь уже бесконечной и бессмысленной идеологической войны.

Во-первых, нам необходим - и чем скорей, тем лучше,- максимально полный и тщательно документированный фундаментальный труд, в котором были бы рассекречены главные сталинские документы конца тридцатых - начала сороковых. В нём наконец был бы дан определённый ответ на главный сегодня вопрос: готовил ли Сталин нападение - или надеялся сохранить стратегическое партнёрство с Германией, объединившись против Запада? Думаю, если провокация на границе в самом деле готовилась - в этом нет ничего катастрофического: куда самоубийственней было бы сидеть и ждать, пока на твою территорию вторгнется противник. Самоуважение России, по-моему, не пострадает, если правота Суворова будет доказана раз и навсегда; если же его гипотеза будет раз и навсегда опровергнута, моральная проблема и вовсе снимется. С учебниками истории у нас, как показал случай Барсёнкова-Вдовина, вообще швах,- но создание историографии Великой Отечественной следует признать задачей номер один. Иначе мы ещё сто лет проспорим, являлось ли уничтожение советского генералитета хитрым тактическим ходом или было следствием сталинской паранойи.

Во-вторых, нам нужно как можно быстрей сформулировать причину того самого перелома в ходе войны, который и есть основа базового мифа: даже самые отъявленные сталинисты не спорят с тем, что до осени 1942 года СССР прошёл через череду военных катастроф. Только страна с поистине неисчерпаемым ресурсом могла оправиться после столь масштабных поражений. Механизм актуализации этого ресурса, раскрепощения главных сил поныне остаётся непонятым, поскольку Россия вообще предпочитает в себя не заглядывать - ей кажется, что на свету эти тайные механизмы будут хуже работать. А между тем всё довольно просто - Россия действительно способна совершить невозможное и сплошь и рядом это демонстрирует, но для такого подвига необходимы (и, думаю, достаточны) два условия. Первое - всенародное ощущение моральной правоты, глубокой исторической необходимости совершаемого. Второе - чувство собственной уникальности, самоощущение первых в мире, демонстрирующих миру спасительный путь. Те, кто не умеет внушить себе такое ощущение, в России попросту не выживают - или непоправимо ломаются. Они могут кое-как выжить, но состояться - никогда. Для иной самореализации, обозначаемой смешным псевдонимом «достойная жизнь», надо ехать на Запад - делать личную карьеру, обеспечивать собственных детей. А в России можно жить и участвовать в грандиозных свершениях, только если ты убеждён, что эти свершения озаряют путь всему человечеству. Страна такая, климат: даже чтобы спустить утром ноги с кровати, нужны сверхчеловеческие мотивации. Особенно если это приходится проделывать каждый день.

Советский Союз такую мотивацию дал. И потому Великая Отечественная была выиграна - в огромной степени за счёт торжества справедливейшей, как считало большинство, мировой системы. За СССР стояли не только имманентные данности вроде уже упомянутых языка и территории (как показало поражение гитлеровской Германии, кровь и почва пасуют перед надличными, нравственными ценностями): за СССР стояло ощущение нравственной правоты, выраженное точнее всех Николаем Глазковым:

И если бы народ этого мнения не разделял, это четверостишие не обросло бы вариантами, не передавалось бы из уст в уста, не стало бы фольклором. Мы потому сегодня и не можем ничего, что ни в чём не чувствуем себя правыми и первыми - а без этого Россия не побеждает.

Великая Отечественная должна перестать быть поводом для идеологических спекуляций. Она должна стать источником опыта и силы. А для этого нам надо наконец понять, чем был для России советский проект, отделить кровь и грязь гражданской войны и террора от великого принципа, отменяющего животный эгоизм и национальную ограниченность,- и перестать отыскивать источники победы в примитивном родовом инстинкте. Мы победили потому, что за нами была правота и будущее. И если мы не вернём себе эту правоту и мечту о будущем, нам никогда уже никого не победить.