Чтение онлайн

Я попробую сейчас объяснить, что такое правильный нацпроект в моем понимании. Думаю, со мной согласятся многие.

Нацпроект — это когда в Мексике в результате общенациональных усилий самый толстый в мире человек Мануэль Урибе едет на первое за последние 10 лет свидание.

Урибе — в прошлом автослесарь и водитель грузовика, а ныне национальная достопримечательность — начал неудержимо толстеть вскоре после 20 лет, а к 35 достиг невообразимого веса в 570 кг. С этого момента он не видел дневного света, проводя все время на специально укрепленной кровати. Ухаживали за ним мать и братья. В 2006 году он обратился к стране по национальному телевидению и призвал врачей помочь ему похудеть.

Страна откликнулась горячо: ей льстило, что на ее территории проживает самый толстый автомеханик в мире. Это, согласитесь, круто, особенно, если в стране окажется вдобавок лучшая медицина, которая заставит его похудеть. И она заставила, но без любви бы, конечно, ничего не получилось. Молодая мексиканка, желая стимулировать самого толстого мексиканца и, если повезет, отдаться ему каким-нибудь способом сверху (потому что снизу, сами понимаете, самоубийство), пообещала, что выйдет за него, если Урибе сбросит 400 килограммов, то есть вернется в пределы нормы. Первое свидание они договорились устроить, когда он сбросит двести, «на полпути к вершине».

Для него разработали специальную диету. За год Урибе потерял 230 килограммов, худея с опережением графика. У него нормализовалось артериальное давление. Вставать с кровати Мануэль еще не может, но шевелится гораздо более свободно. В 2007-м его вывезли на первую прогулку, и он вспомнил, что такое свежий воздух. Вся страна приняла участие в организации его встречи с возлюбленной: в окрестностях Монтеррея, где проживает рекордсмен, нашли уютную поляну для пикника. Решено было устроить скромный закусон на свежем воздухе. Урибе приоделся (ему пошили по специальному заказу синюю бархатную куртку), автопогрузчик вытащил его из дома, и особо оборудованный грузовик повез к месту свидания. К сожалению, одна из стоек кузова по дороге задела фонарный столб, тот упал, у Урибе подскочило давление, и пикник пришлось перенести. «В следующий раз мы просто спланируем все получше», — сказал герой прессе. Вы спросите: «Неужели она (в смысле — девушка) не может приехать к нему домой?» Отвечаю: может, но тогда у него не будет стимула покидать дом. Все продумано. Это же национальный праздник — толстяк с возлюбленной резвится на природе; телевидение съехалось, все дела.

Урибе получает тысячи писем со всего мира, в основном, конечно, с родины: его забрасывают советами — как худеть, как не думать о пище, как заниматься спортом, не покидая кровати. Если мексиканским врачам удастся довести его вес до относительной нормы и «вернуть дар походки», как выражался Хлебников, местные диетологи станут самыми востребованными в мире.

Когда вся нация в едином порыве начинает помогать самому убогому, больному, несчастному, дает ему надежду, возвращает здоровье, находит возлюбленную и кучу друзей — это не только благое дело, не только лучший пиар, который можно сделать стране, но прежде всего — подлинно национальный, конкретный и объединительный проект. И если вы думаете, что в России нет людей, нуждающихся в общенациональной помощи, это грубое заблуждение: у нас сотни детей, которым не хватает денег на срочную операцию, и тысячи детей, которым не хватает на завтрак. Да что там — будучи искренним патриотом, я совершенно убежден, что в России найдется человек толще Урибе. Просто он живет где-нибудь в далекой Сибири и валит лес, потому что ухаживать за ним там, в Сибири, некому — страна у нас простая и грубая.

Вот это и будет нацпроект. А всякие четыре «И» так и останутся абстракцией, если к ним не прибавится пятое — Интерес к живому человеческому существу.

Нужен какой-то новый Кубертен, который бы упразднил или по крайней мере переформатировал олимпийское движение. Я понимаю, на что посягаю, какие ломовые бабки и пропагандистские возможности предлагаю отнять, но дело в том, что я слишком люблю спорт. И притом по-настоящему. Видеть его слугой (и заложником) самых отвратительных сил мне тяжело и противно. Ясно же, что Олимпиада — давно уже не спортивный праздник, а циничная и беззастенчивая реклама принимающей страны плюс неизбежный, отнюдь не мирный клубок допинговых страстей и политических амбиций.

Сегодня в Китае больше всего боятся, что волнения в Лхасе испортят Коммунистической партии Китая весь имидж накануне пекинской Олимпиады, задуманной как сильнейший аргумент в пользу китайского пути. То есть они не о том пекутся, что убили больше сотни тибетцев (по большей части буддистских монахов), не о том, что их молодежные лидеры в лучших хунвейбинских традициях обвиняют во всем далай-ламу и выкрикивают с трибун многоэтажные проклятья в его адрес, — а о том, что у них накануне Олимпиады имидж попортится. Что убивать вообще вредно для имиджа — этого им никто не объяснял, потому что китайская компартия, при всем тамошнем экономическом росте, толерантностью по-прежнему не отличается. Бывает, как видим, процветание без свободы. Рекламу этого самого процветания весь мир должен наблюдать уже летом, и тут, представьте себе, такая подлянка со стороны Тибетской автономии, которой с чего-то вдруг захотелось культурной и религиозной самостоятельности. Конечно, это далай-лама из своего индийского изгнания срывает нам Олимпиаду, делать ему в Индии больше нечего…

О том, во что превратится сочинская Олимпиада 2014 года, мне почему-то страшно думать уже сейчас. И не потому, что я плохой патриот или недостаточно тащусь от зимних видов спорта. Просто уже сегодня, когда еще ничего в Сочи не сделано — только земля растет в цене, мы уже так нечеловечески гордимся правом встретить зимнюю Олимпиаду, так беззастенчиво ставим ее в заслугу себе и первому лицу, что представить пик этой истерики шесть лет спустя поистине тошно. Можно, конечно, сказать, что на Олимпиаде страна всегда наваривается за счет туризма: всегда, дорогие друзья, да не везде. Вспомните Олимпиаду-80, оказавшуюся убыточной для страны из-за нечеловеческой бессмысленной показухи, из-за беспрецедентной очистки Москвы, из-за гигантской, помпезной, превышавшей всякие резоны Олимпийской деревни… Все демонстрировали процветание, все намеревались поразить чудесами социалистического образа жизни. С тех пор мало что переменилось, да и образ жизни, прямо сказать, недалеко ушел от позднезастойного: это ведь нам казалось только, что мы со слезами провожаем олимпийского мишку. Империю мы свою провожали, корявую, а все же родную. Нынешняя — не ей чета: в плане глупости, лживости и сырьевой зависимости все по-прежнему, но нету того спасительного флера увядания, того очарования дряхлости. Есть молодой туповатый задор, нерассуждающая самоуверенность и готовность удивить собою мир; и он будет удивлен, не сомневайтесь, если до 2014 года не рухнет нефть. Потому что если она рухнет, средства на проведение Олимпиады будут собирать с народа примерно теми же методами, какими некогда сгоняли в колхоз. Нельзя же ударить в грязь лицом перед заграницей!

Хватит использовать спорт для пропаганды сомнительных политических ценностей. Хватит лакировки и показухи. Хватит национального чванства и безвкусных сувениров. Истинные спортсмены в условиях тотальной коммерциализации и нарастающей всемирной пошлости должны соревноваться где-нибудь подальше от глаз. Может быть, в Греции, в древней Олимпии, где недавно так символически сгорела священная олимпийская роща.

Это не роща — это олимпийское движение погорело, а мы и не заметили.

В Государственной думе вызрел законопроект о принудительном прикреплении допризывников к земле. Раньше такая формулировка бытовала применительно к крепостному праву. Теперь любой призывник, уезжая куда-либо более чем на 15 суток, обязан ставить в известность военкома.

Дело славное, только я бы на подписку о невыезде посадил тогда все население России. Чем мы хуже призывников? У нас тоже полно обязанностей, от которых мы можем уклоняться. Один крепкий государственник тут же разразился в своем блоге филиппикой о том, что всех граждан России, не сходивших на последние президентские выборы, надо принудительно лишать права занимать государственные должности, а в перспективе — и прочих гражданских прав. Если не пользуешься — зачем тебе они? У тебя есть гражданское право поучаствовать в пьесе, написанной и срежиссированной без всякого твоего участия, а ты, сволочь, брезгуешь. Быстро встал, пошел, проголосовал! Иначе — ни тебе должностей, ни гражданских, ни водительских прав, а в идеале еще и невыезд за границу.

Этот невыезд в последнее время волнует многих. Ясно же, что именно право свободного перемещения по Земшару только и отличает нас от жителей позднего совка, да еще государственная риторика нынче погрозней. Недавно возникла идея — не выпускать за границу тех, кто не уплатил вовремя штраф ГИБДД. Но ведь это можно распространить на все виды платежей! У вас за квартиру уплочено? Свет? Газ? Налог на автомобиль? Алименты? А это что я вижу? Это у вас, гражданин, счет за оплату услуг телефонной справочной службы! На тридцать пять рублей ноль семь копеек! Ну-ка отойдите от государственной границы! Контракт срывается? Вы полагаете, ваш контракт важней, чем государственные тридцать пять рублей? Да даже государственные ноль семь копеек в сто раз важнее любых ваших личных планов. Пошел, скотина!

Наш гражданин вечно норовит ускользнуть от своих бесчисленных обязанностей и даже прав — в результате, к сожалению, у государства нет пока еще возможности круглосуточно контролировать любые его перемещения. С этим надо что-то делать, товарищи, этого так оставить нельзя, и Василий Якеменко, новый наш глава комитета по молодежной политике, уже предложил на каждого ребенка заводить электронный микрочип, чтобы вписывать туда данные о его разнообразных талантах. Нас именно талантливые граждане в первую очередь и волнуют. Остальные не так важны. Тогда как в талантливых — непременно надо вшить микрочип, во избежание утечки мозгов, чтобы они-то уж точно никак не могли избежать выборов и армии. Особенно армии. Есть шанс, что там им быстро объяснят истинное место таланта в иерархии гражданских доблестей.