Чтение онлайн

Взявшись за меч обеими руками, он обкорнал побеги, но на их месте сразу же выросли другие. Баррент работал с бешеной скоростью, стараясь не дать побегам окружить себя. Руки его начали уставать, а дерево регенерировало гораздо быстрее, чем мог его обрезать Баррент. Казалось, уничтожить дерево было невозможно.

Единственная надежда Баррента заключалась в том, что дерево двигалось значительно медленнее, чем он. Побеги были достаточно проворными, но не шли ни в какое сравнение с человеческой мускулатурой. Баррент вынырнул из угла, в который его загнали ползучие побеги. В двадцати ярдах от него лежал чей-то меч, полузасыпанный песком. Баррент добрался до него, но услышал предупреждающий крик толпы и почувствовал, как ветка дерева оплетает его голени. Баррент рубанул по ветке, но вокруг его пояса уже обвились другие. Он уперся ногами в песок и клацнул мечами друг о друга, пытаясь высечь искру.

После первой же попытки меч в правой руке сломался пополам.

Баррент подобрал половинки и продолжил свои попытки, в то время как побеги подтаскивали его все ближе и ближе к ненасытным ртам. Из звенящей стали вылетел сноп искр. Одна из них коснулась побега.

С невероятной быстротой побег охватило пламя. Пламя побежало по ветке к главному стволу дерева. Пять ртов застонали, когда к ним метнулся огонь.

Если бы все шло своим чередом, то Баррент сгорел бы заживо, ибо Арена была почти переполнена жарко горящими побегами. Но пламя грозило перекинуться на деревянные стены Арены, и подразделение охранников бросилось тушить огонь, спасая и Баррента, и зрителей.

Шатаясь от истощения, Баррент стоял в центре Арены, гадая, с чем еще ему предстоит бороться, но ничего не происходило. Через минуту из Президентской ложи был подан знак, и толпа разразилась громом аплодисментов.

Игры закончились.

Баррент выжил.

И все же никто не покидал своих мест. Зрители жаждали увидеть окончательное избавление Баррента, который вышел за пределы Закона.

Он услышал благоговейное аханье толпы. Быстро обернувшись, Баррент увидел появившуюся посреди Арены огненную точку. Она набухала, выбрасывая лучи света и вновь собирая их. Она быстро росла и скоро настолько увеличилась, что свет ее стал нестерпимо ярким для глаз. И тогда Баррент вспомнил, что говорил ему дядя Ингмар: «И Черный иногда вознаграждает нас, появляясь перед нами в ужасающей красоте своей огненной плоти. Да, племянник, мне действительно выпала честь видеть его. Два года назад он появился перед закрытием Игр, и год назад тоже…»

Точка превратилась в красно-желтый шар примерно двадцати футов в диаметре, едва не касавшийся песка. Затем шар в центре начал утончаться, образовался перешеек и верхняя половина шара потемнела, став непроницаемо черной. Теперь было уже два шара — один яркий, другой темный, — соединенных между собой узким перешейком. Потом темный шар удлинился, и перед людьми предстала незабываемая рогатая фигура Черного.

Баррент попытался убежать, но огромная черноголовая фигура метнулась вперед и поглотила его. Он попал в ослепительный вихрь излучения, темный сверху и снизу. А в центре свет выжигал ему мозги. Баррент попытался закричать, а затем потерял сознание.

Когда Баррент пришел в себя, он лежал в постели в плохо освещенной комнате с высоким потолком. Возле его постели громко спорили два человека.

— У нас больше нет времени ждать, — говорил мужчина. — Ты не понимаешь, насколько опасно складывается ситуация.

— Доктор считает, что ему нужно, по меньшей мере, еще три дня отдыха, — возразила женщина. Баррент почти сразу же узнал голос Мойры.

— Три дня у него есть.

— Нам еще потребуется время, чтобы его индоктринировать.

— Ты говорила мне, что он не без способностей. А индоктринирование не должно занять много времени.

— Оно может занять недели.

— У нас нет столько времени. Корабль приземлится через шесть дней.

— Эйлан, — предупредила Мойра. — Ты слишком торопишься. Но нам не удастся сейчас провернуть это дело. К следующему Дню Высадки мы будем подготовлены намного лучше…

— К тому времени ситуация полностью выйдет из-под контроля, — ответил мужчина. — Сожалею, Мойра, но нам придется или использовать Баррента немедленно, или вовсе отказаться от его услуг.

Баррент решил вмешаться в разговор.

— Для чего вы собираетесь меня использовать? Где я нахожусь? И кто вы такие?

Мужчина повернулся лицом к постели. В слабом свете Баррент разглядел высокого худого старика с пушистыми усами.

— Рад, что вы очнулись, — сказал старик. — Меня зовут Свен Эйлан. Я командую Второй Группой.

— Что за Вторая Группа? — спросил Баррент. — Как вы вытащили меня с Арены? Вы агенты Черного?

Эйлан усмехнулся.

— Не совсем агенты. Скоро мы вам все объясним. Но для начала, я думаю, вам стоит что-нибудь поесть и выпить.

Медсестра принесла поднос. Пока Баррент ел, Эйлан пододвинул к кровати стул и стал рассказывать о Черном.

— Наша группа отнюдь не претендует на лавры основоположников религии Зла. Похоже, поклонение Злу началось на Омеге совершенно спонтанно. Но раз такая религия уже существовала, мы ею при случае пользовались. Священники проявили замечательную склонность к сотрудничеству. В конце концов поклонники Зла признавали за коррупцией большую положительную ценность. Следовательно, на взгляд омегеанского священника, явление фальшивого Черного — вовсе не богохульство. Как раз напротив, ибо в ортодоксальном поклонении Злу большое значение придается ложным образам — особенно, если это крупные, огненные, впечатляющие образы вроде того, который спас вас с Арены.

— Как вы его создали? — поинтересовался Баррент.

— Это связано с трением поверхностей и плоскостей силы, — ответил Эйлан. — За детальными объяснениями вам лучше обратиться к инженерам.

— Но почему вы спасли меня? — спросил Баррент.

Эйлан взглянул на Мойру, которая пожала плечами.

Явно испытывая неловкость, Эйлан сказал:

— Мы хотели бы поручить вам очень важное дело. Но прежде, чем я расскажу о нем, я думаю, вам следует кое-что узнать о нашей организации. Вас, разумеется, не может не интересовать, кто мы такие.

— И весьма интересует, — подтвердил Баррент. — Вы своего рода преступная элита?

— Мы — элита, — согласился Эйлан, — но отнюдь не преступная. На Омегу высылают два совершенно различных типа людей. Есть настоящие преступники, виновные в убийствах, поджогах, вооруженных грабежах и тому подобном. В их обществе вы и жили. Но есть люди, чье единственное преступление состояло в политической неблагонадежности, научной неортодоксальности или нерелигиозном мировоззрении. Эти люди, заметно отклонявшиеся от общепринятых догм и норм поведения земного общества, и составляют нашу организацию. Мы называем себя Второй Группой — чтобы хоть как-то отделить себя от настоящих преступников. О нашем прошлом мы почти ничего не помним, и поэтому о многом можем только догадываться. Судя по всему, на Земле мы были нонконформистами, чье мнение зачастую расходилось с мнением большинства. И, вероятно, своей непредсказуемостью мы представляли определенную опасность для земного общества в целом, и для власть предержащих в особенности. Поэтому-то нас и депортировали на Омегу.

— И здесь вы отделились от других депортированных, — заключил Баррент.

— Да, мы вынуждены были это сделать. Преступники из Первой Группы почти не поддаются управлению. Но, с другой стороны, влиться в их общество и допустить, чтобы нами правили преступники, — нет, этого мы не могли себе позволить. Кроме того, мы поставили перед собой задачу, для выполнения которой необходимо было соблюдать полнейшую тайну. Мы не имели ни малейшего представления о том, какие устройства применяют сторожевые звездолеты для слежения за поверхностью Омеги. И ради соблюдения секретности мы ушли в подполье — в буквальном смысле этого слова. Комната, в которой вы сейчас находитесь, расположена примерно в двухстах футах под поверхностью Омеги. Обычно мы не вступаем в контакт с представителями Первой Группы, И только специальные агенты, вроде Мойры, действуют на поверхности Омеги, отделяя полит- и соцзаключенных, которым место во Второй Группе, от прочих других преступников.