Чтение онлайн

Отработанным движением разобрав и собрав в нужном порядке ручку, Михаил подсоединил к ней баллончик и на мгновение прикрыл глаза, сосредоточившись на биении сердца. Все звуки отошли на второй план, а по телу неспешно разливалось спокойствие.

Тик-так.

Резко открыть глаза и поднять импровизированный пистолет на уровень глаз. Цель намечена давно, можно было выстрелить и не глядя, но слишком велика цена ошибки. Не дожидаясь следующего удара сердца, твердой рукой спустить курок, отправляя отравленный дротик в президента Германии.

Тик-так.

Не успела среагировать ни бдительная охрана, ни дипломаты, ни переводчики. Выстрел получился немного смазанным из-за высокой скорости движения, и дротик вошел в плечо. Если бы ручка так и осталась огнестрельной, то план по спасению мира горел бы уже синим пламенем, но отравленная ядом кровь в бешеном темпе неслась по сосудам волнующегося лидера государства, не оставляя тому ни единого шанса. Правитель Объединенной Германии скончался еще до того, как Муха добежал до выхода из зала…

* * *

– Какой коэффициент был на его победу? – задумчиво почесывая аккуратную бородку, спросил пожилой мужчина в дорогом классическом костюме. Он с интересом разглядывал видео, выведенное на один из настенных мониторов кабинета, и мельком поглядывал на изрисованную линиями карту мира на столе.

– Один к ста шестидесяти семи, – лениво отозвался его собеседник, неторопливо потягивающий дорогой коньяк. – Ход он сделал, конечно, красивый, но довольно бессмысленный. Зря ты на него поставил, его миру конец…

– Еще ничего не кончено, Альфредо. Возможно, судьба будет благосклонна к этому замшелому мирку… И к моим вложениям!

Хозяин кабинета рассмеялся хриплым, каркающим смехом. Собеседник лишь поморщился и вновь поднес бокал к губам:

– И нравится тебе этот неоправданный риск…

– Без риска теряется весь вкус игры, – покровительственным тоном ответил мужчина. – Это вам – молодежи – только аристократов да политиков подавай. Никакой интриги! Вот и сидите со своими коэффициентами один к двум поголовно…

– У меня один к трем, – усмехнулся Альфредо. – Но ты знаешь, я привык на поражение ставить. Так как-то зрелищнее, что ли.

– На поражение я тоже поставил, – ухмыльнулся хозяин кабинета. – На нашу темную лошадку… Риск риском, а золото отбивать надо!

Мужчина вновь рассмеялся и щедро плеснул коньяка в свой бокал, пролив часть алкоголя на разложенную карту из-за чего некогда аккуратно вычерченные линии начали смазываться.

– За новый сезон игр, Альфредо!

– Во имя Равновесия, Себастиан!

Рассмеявшись, словно от хорошей шутки, мужчины пригубили напиток и откинулись в креслах. Впереди их ожидало еще много сюрпризов…

Тьма. Абсолютная, вязкая, всепоглощающая тьма. Сознание возвращалось неохотно, тяжело прорываясь сквозь крепкие объятия темноты. Словно сквозь толстые слои ваты начинали пробиваться звуки, отдаленно напоминающие человеческие голоса. Одновременно с этим возвращалась память. Проблемы в школе, ссора с мамой, поспешный отъезд к подруге, море алкоголя, незнакомые лица, ночные клубы столицы, пьяные парни, порывающиеся довести до дома, авария, резкая боль во всем теле, Академия… Распахнув глаза, девушка спешно зажмурилась от неестественно яркого света, будто выжигающего сетчатку. Нахлынувший поток информации, смешанный с воспоминаниями, отозвался головной болью, заставляя прижать ладони к вискам.

– Мамочки… – хриплый шепот получился очень неестественным.

– Юлечка, зайка моя! – Девушка тут же оказалась в крепких объятиях. – Я позову врача, лежи!

Кое-как приоткрыв веки и немного привыкнув к свету, Юля обвела взглядом помещение. Белые стены, потолок с продолговатыми лампами, собранный из пластмассовых панелей, несколько стульев вокруг кровати и капельница возле правого плеча – типичная обстановка одноместной палаты в городской больнице. Попытавшись подняться, девушка зашипела от боли в спине и тут же откинулась обратно на подушку.

– Не стоит вам пока подниматься, юная леди, – сказал вошедший в палату мужчина в белом халате с красной папкой в руках. – Я ваш лечащий врач – Олег Владимирович. Как вы себя чувствуете?

– Не знаю… Вроде хорошо, но, когда начинаю двигаться, спина болит.

– У вас было сильное сотрясение головного мозга, а также переломы нескольких ребер, внутреннее кровотечение, вывих правой ноги и многочисленные гематомы по всему телу. Вы провели в коме практически три недели, и мы опасались, что из нее уже не выйдете, однако всегда нужно верить в лучшее. – Врач открыто улыбнулся. – И вы, моя милая, тому подтверждение. Полежите у нас еще недельку-другую и отправитесь домой своим ходом. Чуть позже к вам зайдет мама и наш штатный психотерапевт, а сейчас стоит поспать.

Говоря с девушкой, врач подошел к капельнице и сменил флакон с препаратом на новый, содержащий, как поняла Юля, снотворное. По телу сразу начала расползаться слабость, а глаза против воли закрылись…

Следующее пробуждение оказалось в разы приятнее и легче – голова не болела, свет не мешал, глаза не слезились, но, увы, боль никуда не ушла. С трудом приподнявшись на подушках и приняв полусидячее положение, Юля спокойно осмотрелась. В палате царил полумрак, словно был поздний вечер или раннее утро. В углу комнаты, облокотившись на стену, спала худая женщина с проступающей сединой в черных волосах. Темные мешки под глазами, явно указывающие на бессонные ночи, глубокие морщины, видимые даже при скудном освещении…

– Мама, – беззвучно прошептала девушка, стараясь сдержать выступившие слезы. Три недели Юля провела в коме. Не так много по меркам человеческой жизни, но как сильно за это время постарела ее мать! От миловидной сорокалетней женщины, флиртующей с мужчинами и бегающей на свидания, от той, что с улыбкой и веселыми искрами в глазах отчитывала дочь, вернувшуюся позже обычного, от нее не осталось и следа. Осунувшееся лицо, растрепанные волосы… Сейчас она казалась старше своего возраста на десятки лет. И все из-за непослушной дочери, которая по своей глупости и упертости рассорилась с самым дорогим человеком и сбежала из дома, чтобы доказать, что она взрослая, самостоятельная и уже в состоянии решать все сама. Но сейчас, в больничной палате, морщась от боли и смотря на осунувшуюся мать, Громова была готова умолять ее о прощении и безукоризненно выполнять любые просьбы. – Прости меня, мама… Прости меня, – не сдержав слезы, прошептала девушка, вновь откидываясь на подушку.

До самого утра Юля не сомкнула глаз, думая о своей жизни. Простая, ничего не смыслящая, дерзкая девчонка, грубящая матери, сбегающая из дому на ночные вечеринки с алкоголем, сигаретами и пьяными парнями, – все осталось в прошлом. Академия заставила посмотреть на жизнь иначе, повзрослеть. Сейчас, в полумраке больничной палаты, девушка поражалась нелогичности многих поступков. В Академии ей дали шанс все изменить, и она его не упустит. Постарается не упустить…

Размышление прервал негромкий шорох.